Сергей Орлов

Александр Смольников «Я ж хочу Не слыть, а быть»                 А. Толстой    Детство. Сегодня, оценивая прожитое, перед глазами встают родители: отец, Смольников Владимир Александрович, майор ВТА, мама, Инна Никоновна, служащая, почти всю рабочую жизнь проработала в гарнизонном доме офицеров, сестра Наташа. Себя помню малым пацаненком: в трусах и пилотке, босиком с такими же пацанами, вышагивающими  следом за строем солдат: "А для тебя родная, есть почта полевая..." подпевали дружно строю, шагающему в ногу по городку... Другой жизни мы не видели. Потому, когда закончил школу, вопроса выбора ВУЗа не было, только - военное училище. Хотя родители пытались уговорить поступать в институт. Мама говорила: "Давай езжай в Магнитогорск, там родной твой дядюшка - начальник Магнитстроя, поступишь в институт с военной кафедрой..." Да какой там институт, я даже не представлял, что это такое, все время в гарнизонах, все детство. Решение твердое, еду поступать в СВВПТАУ, на артиллерийский факультет

В августе 1941 года Лужский край оказался под гитлеровской оккупацией. Больше двух с половиной лет город, который мог бы стать уютной дачной столицей, превратился в филиал ада на земле. Фашисты устроили здесь конвейер смерти: пересыльные лагеря, публичные виселицы на центральной площади, депортации подростков в рабство. Официальные данные леденят кровь: в Луге и окрестных деревнях уничтожено не менее 11–12 тысяч человек – стариков, младенцев, военнопленных. Но реальные цифры, как показывают поисковики, гораздо выше. Местные жили в постоянном страхе: пленные царапали на стенах предсмертные записки вроде «…расстреляют и меня, как моих товарищей». Оборона и оккупация: «новый порядок» с первого дня Оккупанты начали с железной бюрократии. Едва войдя в город, они приказали всему населению старше 14 лет явиться на биржу труда. Уклонистов ждал расстрел, а сама комендатура расположилась в здании бывшего банка на Советском переулке. Детей и подростков согнали на каторжное строительство дорог,