Предыдущая публикация
Левая колонка
Фильтр
Поделилась заметкой
04:13
Погибают ребята наши. Не знаю цифр. Но погибают. Иногда страшно, иногда под пытками. И ведь они умирают за нас. За меня и за тебя.
Мы отвыкли от жертвы – мы и временем-то не очень умеем теперь жертвовать ради другого, а тут – за нас, вот так, героически чаще всего – жизнь отдают.
И разве можно теперь нам самим жить по-прежнему? Мы вобще понимаем, что мы здесь, в тылу, с 24 февраля – все живем уже в долг, живем, потому что кто-то за нас умер? Мы это понимаем?
И, если за мою жизнь отдал жизнь кто-то другой, как мне теперь самому дальше жить?
Во-первых, всмотреться в эту жертву и ценить, помнить всегда, теперь уже до самой своей смерти. И жить в меру этой жертвы. Каждый сам поймет, как и ради
Мы отвыкли от жертвы – мы и временем-то не очень умеем теперь жертвовать ради другого, а тут – за нас, вот так, героически чаще всего – жизнь отдают.
И разве можно теперь нам самим жить по-прежнему? Мы вобще понимаем, что мы здесь, в тылу, с 24 февраля – все живем уже в долг, живем, потому что кто-то за нас умер? Мы это понимаем?
И, если за мою жизнь отдал жизнь кто-то другой, как мне теперь самому дальше жить?
Во-первых, всмотреться в эту жертву и ценить, помнить всегда, теперь уже до самой своей смерти. И жить в меру этой жертвы. Каждый сам поймет, как и ради
В госпитале одна сестра милосердия принесла солдату сваренное яйцо.
– Слишком круто сварено, – сказал больной и отодвинул его. Сестра удалилась так спокойно, как если бы солдат поблагодарил её… Вскоре она вернулась со вторым яйцом и ласково предложила его больному.
– Оно недостаточно сварено, – проворчал больной с досадой.
Сестра ушла, ничуть не изменившись, и пришла в третий раз, держа в руках горшок с кипячёной водой, сырое яйцо и часы.
– Возьмите, дорогой, – сказала она ласково, – теперь у вас под рукой всё, что нужно, чтобы сварить яйцо так, как вам хочется.
– Позовите проповедника! – сказал солдат и приподнялся.
Сестра, недоумевая, посмотрела на него, так как до сих пор молодой человек
– Слишком круто сварено, – сказал больной и отодвинул его. Сестра удалилась так спокойно, как если бы солдат поблагодарил её… Вскоре она вернулась со вторым яйцом и ласково предложила его больному.
– Оно недостаточно сварено, – проворчал больной с досадой.
Сестра ушла, ничуть не изменившись, и пришла в третий раз, держа в руках горшок с кипячёной водой, сырое яйцо и часы.
– Возьмите, дорогой, – сказала она ласково, – теперь у вас под рукой всё, что нужно, чтобы сварить яйцо так, как вам хочется.
– Позовите проповедника! – сказал солдат и приподнялся.
Сестра, недоумевая, посмотрела на него, так как до сих пор молодой человек
"Мои дети не стали артистами, хотя и выросли в актерской семье, чему я рад. Этот ген необязательно передается по наследству. Мои родители были педагогами, они преподавали в Педагогическом институте.
Во время войны институт был эвакуирован в Кировскую область, там я родился в поселке Малмыж. Папа вскоре умер, меня воспитывала мама.
Бедная моя мама! Как же ей доставалось от меня, я был неуправляемым. Ненавидел муштру, которая была в школе, какие-то предметы любил, а какие-то ненавидел. Особую ненависть у меня вызывал немецкий, хотя мама знала шесть иностранных языков.
Моя интеллигентная мама пыталась учить меня еще и музыке. И однажды я сел на скрипку и в знак протеста просто ее раздавил
Во время войны институт был эвакуирован в Кировскую область, там я родился в поселке Малмыж. Папа вскоре умер, меня воспитывала мама.
Бедная моя мама! Как же ей доставалось от меня, я был неуправляемым. Ненавидел муштру, которая была в школе, какие-то предметы любил, а какие-то ненавидел. Особую ненависть у меня вызывал немецкий, хотя мама знала шесть иностранных языков.
Моя интеллигентная мама пыталась учить меня еще и музыке. И однажды я сел на скрипку и в знак протеста просто ее раздавил
Когда тебе за шестьдесят,
Не важно, что там говорят,
Кто что подумал за спиной,
А важно, кто сейчас со мной,
Кто — близкий друг, а кто — чужой.
И кто предать рад за спиной,
Совсем не важен сплетен круг,
А важно, чтоб был рядом друг.
Не важен писк последней моды,
Важней условия погоды,
И в сумке зонт, на шее шарф.
За шестьдесят так много прав:
Имеешь право просто жить,
И не в обязанность дружить,
И выпить кофе не спеша
С тем, к кому тянется душа,
Не хочешь — можешь не звонить,
Дежурных фраз не говорить.
Жизнь хороша за шестьдесят,
Не лезут в душу все подряд,
Там только те, кто точно друг,
Пусть небольшой остался круг,
Но он надёжней, чем скала.
Так пусть седеет голова,
Не важно, что там говорят,
Кто что подумал за спиной,
А важно, кто сейчас со мной,
Кто — близкий друг, а кто — чужой.
И кто предать рад за спиной,
Совсем не важен сплетен круг,
А важно, чтоб был рядом друг.
Не важен писк последней моды,
Важней условия погоды,
И в сумке зонт, на шее шарф.
За шестьдесят так много прав:
Имеешь право просто жить,
И не в обязанность дружить,
И выпить кофе не спеша
С тем, к кому тянется душа,
Не хочешь — можешь не звонить,
Дежурных фраз не говорить.
Жизнь хороша за шестьдесят,
Не лезут в душу все подряд,
Там только те, кто точно друг,
Пусть небольшой остался круг,
Но он надёжней, чем скала.
Так пусть седеет голова,
На этом пока всё
Войдите в ОК, чтобы посмотреть всю ленту
186
- Зоя Санникова (Cвивальнева)Норильск
- Лариса Байкузина (Смирнова)Санкт-Петербург
- сергей окуневКурск
- Яна 🌺Краснодар
- АЛЛА РОШКА (НЕКРАХА)Кишинёв