Кира Наместникова

– Моя долгая жизнь – это не генетика, а мой личный выбор. Посудите сами: моя мать умерла в возрасте 60 лет от болезни Альцгеймера, а отец – от сердечного приступа в 76 лет. Я пережил двух своих братьев на пятнадцать лет. Поэтому в моем случае гены не являются тем фактором, который помог мне прожить больше ста лет. Этим фактором для меня стало соблюдение семи правил. Благодаря им, я все еще читаю лекции и вожу машину, – говорит врач-диетолог, профессор Джон Шарффенберг, который через два месяца готовится встретить свой сто второй день рождения. Несмотря на свой возраст, Джон Шарффенберг ездит по миру и читает лекции о том, как продлить жизнь. Его лекции – это не просто теория, а личный опыт. Некоторые правила, о которых рассказывает Джон Шарффенберг, соблюдаются им еще с двадцати лет. – Несмотря на то, что я диетолог, я все же убежден, что самым важным фактором долголетия являются физические упражнения. Они чрезвычайно важны, особенно в среднем возрасте. Почему я говорю именно об этом п

Есть темы, о которых говорят почти между делом – за чашкой кофе, в очереди к врачу, в переписке или в комментариях к популярным статьям. Наследственность – одна из таких тем. Казалось бы, всё просто: глаза от мамы, характер – где-то от папы, а упрямство – от бабушки. Но чем глубже копаешь, тем яснее понимаешь: простых схем почти нет. Как справедливо заметил психиатр Михаил Лабковский: «Мы не наследуем судьбу, мы наследуем условия, в которых учимся жить.» Именно материнская линия часто задаёт эти условия – не только внешние черты, но и эмоциональные привычки, реакции на стресс, склонности и даже внутренние страхи. Учёные отмечают: иногда, чтобы увидеть влияние матери, не нужен ДНК-тест. Достаточно наблюдать за малышом в первые месяцы. Часто именно мимика, первые улыбки, манера держать руки или реагировать на звук – это отражение матери. Не копия в деталях, а «отпечаток» характера, с которым ребёнок приходит в мир. «Материнская любовь – это не эмоция, а архитектура психики», – говорил К

В старости особенно остро ощущается: никакие поездки, покупки, ни театры, ни дачи, ни встречи с одноклассниками спустя полвека – ничто не радует, если в семье холод. Есть вещи, которые невозможно купить – и первое из них – это добрые, живые, настоящие отношения с детьми. Когда между вами не просто «обязанность позвонить», а тёплая привязанность, основанная не на долге, а на взаимной человечности. С возрастом многие родители сталкиваются с чувством обиды: «Я им всю жизнь отдала, а теперь им до меня дела нет». Кто-то жалуется, что дети холодны и отстранены. Кто-то, наоборот, изнемогает от постоянного присутствия взрослых детей в доме: «Разъехались бы уже – ни уюта, ни покоя». И те, и другие переживают: это не то, чего хотелось. Не про такую старость мечталось. Психологическая дистанция между поколениями – вещь тонкая. Её не видно, не пощупаешь. Но она либо греет, либо режет – как осколок льда под кожей. И если не разобраться, если не переосмыслить вовремя, может так случиться, что родно

В жизни каждого из нас бывают встречи, после которых остаётся горький осадок. Кто-то сказал грубость в очереди, начальник придрался без повода, родной человек предал или обесценил. Мы можем забыть лица, но не ощущение. Оно сидит внутри и ест нас изнутри. Почему так происходит? Почему нас так задевает зло? И как перестать быть его заложником? Эти вопросы Елена Блаватская поднимала ещё в XIX веке. Но суть её ответов сегодня звучит даже актуальнее. Каждый из нас хотя бы раз сталкивался с искушением: отплатить тем же. Ответить резкостью на хамство, сжечь мост в ответ на предательство, прокрутить в голове десятки обидных реплик, которые так и не были сказаны. Это кажется естественным, почти инстинктивным. Но вот что пишет Блаватская: «Негативный отклик на зло является точно таким же злом». Эта мысль звучит жёстко. Она заставляет нас посмотреть на себя без оправданий. Мы привыкли считать, что если нас обидели – мы имеем право на ответ. Но Блаватская говорит иначе: даже если вы просто вн