Владимир Пискун

Лето 1604 года вошло в анналы истории не просто как период аномальных холодов. Оно стало точкой невозврата, последним актом трагедии, которая привела на грань гибели всю русскую государственность. Все началось раньше. Трехлетка 1601-1603 годов известна как время «Великого голода». Лето 1601-го выдалось на редкость холодным и затяжно дождливым. Небо затянуло свинцовыми тучами на многие недели. А в сентябре, едва стихли ливни, ударили такие морозы, что неубранный хлеб сковало льдом. Урожай был уничтожен полностью. Вслед за ним сгнили запасы сена, обрекая скот на голодную смерть. Отчаявшийся народ весной 1602 года вновь взялся за обработку земли, надеясь на чудо. Но чудо не случилось — природа повторила свой смертельный удар. Три года подряд земля не давала хлеба. Именно тогда в народе и родилась горькая поговорка: «Полынь да лебеда — крестьянская еда». Царь Борис Годунов, пытаясь остановить катастрофу, пошел на беспрецедентные меры — велел открыть царские амбары. Весть о царской милости

В самом сердце Москвы, у подножия колокольни Ивана Великого, стоит уникальный памятник русского литейного искусства — Царь-колокол. Он поражает не только своими гигантскими размерами, но и своей судьбой, ведь этот колокол никогда не звонил. Его молчание и огромный отколотый кусок — это шрамы истории, рассказывающие драматическую историю амбиций, мастерства и его величества случая. Чтобы понять смысл его создания, нужно знать о том, что Царь-колокол 1735 года — не первый и не единственный. Это последний в череде гигантских колоколов, отливаемых в Москве, начиная с XVI века. Каждый новый "Царь" был больше предыдущего, символизируя растущую мощь Российского государства и силу православной веры. Так, Борис Годунов отлил колокол весом почти 35 тонн. Позднее Алексей Михайлович создал исполина весом уже около 130 тонн. Этот колокол висел на специальной деревянной звоннице и звонил несколько десятилетий, пока не треснул во время пожара 1701 года. Именно из его осколков, по легенде, и было прик