Ринат Азизов

Деда Егора в деревне звали «отпетым». Не в смысле грешником, а в том, что жизнь его казалась всем давно оконченной, выдохшейся, как прокисший кефир. Ему было за восемьдесят. Дети давно укатили в город и звонили раз в полгода, скупым, виноватым голосом. Жена Марья умерла десять лет назад, и с тех пор его старый, покосившийся дом на выселках будто наполнился не тишиной, а густым, тяжёлым отсутствием. Он жил на мизерную пенсию, которой хватало на хлеб, крупу, дешёвый чай. Всё остальное, огород, дрова, починка, держалось на последних силах и упрямом, уже бессмысленном привыкании к существованию. А потом появилась Кошка. Не его. Бездомная, худая, трёхцветная дворовка, которая летом промышляла у помойки, а с наступлением осенних холодов стала похаживать мимо его крыльца. Егор сначала гонял её: «Кыш, пошла вон! Сам с тоски помираю, а тут ещё ты». Но кошка была настойчива. Она не мяукала жалобно, не лезла в ноги. Она просто садилась в двух метрах от порога и смотрела на него непроницаемыми з

Лариса проснулась от того, что кто-то осторожно тронул её за плечо. Открыла глаза и увидела перед собой молодого парня в форме охранника торгового центра. — Женщина, вам нельзя здесь спать, — сказал он не грубо, но твёрдо. — Вставайте, пожалуйста. Она медленно поднялась со скамейки, поправила грязный пуховик и молча пошла прочь. Ноги ныли, в животе урчало от голода. Последний раз она ела вчера