Татьяна Шумайлова

Весна 1943 года. Ленинград, измождённый блокадой, задыхается под гнётом голода и крыс. Но на железнодорожном вокзале творится что-то невероятное: толпы людей, от мала до велика, с надеждой в глазах ждут поезд. Не с хлебом, не с оружием, а с кошками. Четыре вагона пушистых спасителей из Ярославля. Они — не просто животные. Они — символ надежды, бойцы невидимого фронта, «мяукающая дивизия», которая поможет городу выстоять. 8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда. Город оказался в кольце врага, а с ним пришла беда пострашнее голода - крысы. На второй день осады немецкие бомбы превратили в пепел Бадаевские склады, где хранились запасы продовольствия. Город начал голодать. Люди ели всё, что могли: траву, кожу с ремней, голубей. Но крысы? Они процветали. Они пожирали остатки еды, грызли провода, разносили болезни. Их стаи, словно серая чума, хозяйничали на улицах, чердаках, в подвалах. Блокадница Кира Логинова вспоминала, как крысы, выстроившись в колонны, во главе с вожаками, мар

Март 1944 года. Освобожденный концлагерь Озаричи. Среди погибших и едва живых людей стоит маленькая, пятилетняя девочка. На голове вместо платка — обмотанная мужская рубаха, снятая с замерзшего тела. Ее лицо — маска из грязи и страданий. Но в ее глазах — недетская мудрость и леденящий душу взгляд, в котором отразился весь ужас войны. Это Вера Курьян. В этот момент советский фотокорреспондент наводит на нее объектив, не зная, что этот снимок станет бессмертным символом трагедии и несгибаемой воли к жизни. Ее детство оборвалось в два года. Счастливая жизнь в белорусской деревне Подветка рухнула с приходом немцев. Фашисты начали свой террор: жгли дома, расстреливали людей. Во время одной из облав произошло чудо. «Мама лежала на земле, прикрыв нас собой, — вспоминала Вера Сергеевна. — Сосед подумал: «Убили!» Вдруг видит: я выползла. Уставилась на немца и, что с ребенка возьмешь, заулыбалась. Немец посмотрел пристально, опустил автомат и... заиграл на губной гармошке». Эта детская улыбка, в