Светлана Рымарь

На днях наблюдала сцену в одном московском бутике. Заходят две женщины практически одновременно. Первой лет двадцать пять — растерянный взгляд, наушники в ушах, поверхностный скользящий взгляд по вешалкам. Второй хорошо за пятьдесят — стрижка, ухоженные руки, пальто, на котором явно не экономят. Консультант, милая девушка лет двадцати семи, мгновенно сканирует пространство и подлетает к младшей: «Девушка, чем помочь? У нас новое поступление!». Старшая так и остаётся стоять у стойки с кашемиром. Её никто не замечает. А вас раздражают консультанты в магазинах или вы наоборот ожидаете полного сервиса? Я стояла в сторонке и просто наблюдала. У женщины пятидесяти лет в руках была сумка, которая стоит как половина зарплаты этой консультантки. Но взгляд продавца зацепился за молодость, за потенциальную «свою», за ту, с кем проще найти общий язык. А женщина в возрасте, с деньгами и вкусом, стала невидимкой. Знаете, мне сорок. Я уже начинаю замечать этот сдвиг в оптике. Пока меня ещё замечаю

Её знают как одинокую чудачку, вечную старую деву на экране. Но мало кто помнит, что эта женщина однажды была замужем — и этот брак оставил след, который она предпочитала не выносить на публику. А имя того человека сегодня с трудом вспоминают даже те, кто вырос на его фильмах. Лия Меджидовна Ахеджакова родилась 9 июля 1938 года в Днепропетровске. Отец — военный, мать — учительница. Детство прошло в постоянных переездах, в той особой атмосфере, когда семья живёт чемоданами и нигде не успевает пустить корни. В Москву она приехала поступать в театральный. Маленькая, с огромными глазами, совсем не похожая на тех красавиц, которых обычно берут на главные роли. Её не взяли в Школу-студию МХАТ. Не взяли во ВГИК. Но она поступила в Театральное училище имени Щукина — и это стало её судьбой. Представьте себе Москву конца пятидесятых. Коммунальные квартиры, студенческие вечеринки, споры об искусстве до рассвета. Именно в этой среде она и встретила его. Валерий Носик. Имя, которое сегодня помня