Татьяна Ильина (Кутузова)

Я люблю Питер. Правда. Но это как с бывшими: чувства остались, но возвращаться — себе дороже. Не потому что он плохой. Нет. Просто... ты приезжаешь — и через пару дней чувствуешь себя героем Достоевского на фоне недосыпа, сырости и постоянных existential crisis. Вот что меня реально отталкивает: 1. Погода, которая ломает тебя морально Ты можешь приехать летом, весной, в бархатный сентябрь — но шанс, что ты увидишь солнце, такой же, как выиграть в лотерею. Вот ты стоишь на Невском в новом плаще, думаешь: «Сейчас выпью кофе, пойду гулять», а через 15 минут ветер с Финского залива вышибает из тебя все амбиции. Влажность такая, что даже волосы, которые ты выпрямлял с утра, начинают кудрявиться в знак протеста. И ты просто идешь, мокрый, промозглый, с телефоном в руке, гугля “сезонная депрессия симптомы”. 2. Всё шикарное — в прошлом веке Питер будто застрял во времени. И это одновременно его шарм — и его проклятие. Кафе с вывесками “Булочная №4”, атмосферные дворы-колодцы, винтажные кни

Не каждый фильм способен проникнуть так глубоко, что начинаешь проживать каждую сцену вместе с героями. «Звезда пленительного счастья» для меня именно из таких. Прекрасные актёры, озябшие на ветру женщины, песня Шварца и Окуджавы, которую невозможно забыть... Вновь пересмотрела фильм и поняла, что за знакомым сюжетом скрыта ещё одна история. Она куда драматичнее, чем кажется на первый взгляд. И то, что осталось за кадром, достойно отдельного рассказа. О цензуре, характере, случайностях и о людях, которые верили в эту ленту почти наперекор системе. Сейчас сложно поверить, но фильм «Звезда пленительного счастья» вообще мог не выйти на экраны. У Владимира Мотыля к тому моменту была репутация «неудобного» режиссёра. Его лента «Женя, Женечка и “катюша”» почти стоила ему профессии, а «Белое солнце пустыни» тоже завис, пока фильм случайно не понравился Брежневу. Мотыль всё же подходит к теме декабристов и пишет сценарий по роману «Кюхля» Тынянова, и… ЦК ставит на нём жирный крест. Тогда он по