Поговорим о вечном

Однажды старец Никон Воробьёв получил письмо из Козельска от своих духовных чад, которые были удручены обилием бедствий в мире и не знали, как жить среди нескончаемых потрясений. В действительности нестроения сопровождали человечество во все эпохи — где-то в большей мере, где-то в меньшей. Читая ответы старца, мы с очевидностью убеждаемся: те же самые вопросы тревожат и нас сегодня. К слову, батюшка отвечал кратко и точно: «Всем! Покаянием, терпением, смирением спасайте души ваши! Покаянием — потому что согрешаем постоянно, терпением — ибо Господь говорит, что претерпевший до конца спасётся, смирением — потому что смиренным Бог даёт благодать». Старец также указывал на необходимость осознать, что именно здесь, на земле, и возможно, и должно засвидетельствовать свою любовь к Богу твёрдым внутренним решением: «буду веровать в Тебя, буду со всем усердием исполнять Твои заповеди, буду терпеть страдания ради веры в Тебя, откажусь от всего — и только Ты, Господи, не откажись от меня, не поп

Святитель Николай Чудотворец ещё при жизни снискал широкую славу благодаря многочисленным чудесам, совершённым им через молитву к Богу. Его жизнеописание хранит свидетельства о помощи простым людям, о добродетелях по отношению к нуждающимся, о заступничестве и исцелениях. Однако не менее впечатляющее множество чудотворений было совершено и продолжает совершаться уже после земной кончины Николая Угодника. К Николаю Чудотворцу сегодня обращаются люди самых разных убеждений — и простые, и учёные, и верующие, и неверующие. Даже те, кто далёк от христианства, с благоговением и трепетом прибегают к его заступничеству. Причина столь широкого и искреннего почитания очевидна: скорая, не медлящая помощь от Бога, ниспосылаемая по молитвам этого величайшего из святых. Тем, кто хотя бы однажды обращался к нему с верой и надеждой, это известно без всяких сомнений. Вот несколько историй. Ирина Левендеева поведала удивительную историю о беременности своей матери Валентины вторым ребёнком. Это время ст

В феврале 1992 года в четвертое отделение городской больницы номер три на стационарное лечение поступила тяжелобольная пациентка. Ее разместили в двухместной палате на втором этаже, доставив на носилках. Состояние женщины вызывало серьезную обеспокоенность у всего врачебного персонала. Больная занимала должность главного бухгалтера больницы, однако в тот момент я ее не знала, поскольку городская больница номер четыре, где я прежде работала гардеробщицей, была объединена с городской больницей номер три лишь второго января того же года. Миновали двое суток, но улучшения не наступало. После очередного дежурства я, движимая искренней тревогой о больной и упованием на Божию помощь, вошла в палату. Слева лежала Алевтина Григорьевна Катаева. Поздоровавшись, я попросила ее не волноваться и спокойно выслушать меня. Она тихо произнесла: «Умираю». Я ответила ей: «Алевтина Григорьевна, то, что невозможно людям, возможно Богу. Давайте обратимся за помощью к святым, если вы веруете». Она призналас

Игумения Варвара сохранила для потомков пророческие слова старца Аристоклия Московского (Афонского): «Россия непременно будет спасена, однако ей предстоит пройти через великие страдания и испытания. Людям необходимо усердно молить Господа о прощении, искренне каяться в грехах и остерегаться совершать даже самый малый из них.» Игумения Варвара, в миру Валентина Николаевна Цветкова, принадлежит к числу наиболее почитаемых подвижниц Гефсиманской обители. Она родилась 2 января 1889 года, в день церковного прославления преподобного Серафима Саровского (по старому стилю). Ее отец, Николай Алексеевич Цветков, возглавлявший Государственный банк Российской империи, был широко известен своей меценатской деятельностью и активным участием в жизни православной общины. Еще в детские годы матушка была удостоена встречи с праведным Иоанном Кронштадтским. В период духовного становления ее наставниками выступали выдающиеся церковные деятели, причисленные впоследствии к лику новомучеников: епископ Арсен

До двадцати двух лет, когда Исраэль Шамир оставил СССР, религиозные вопросы его почти не занимали. За все эти годы он бывал в синагоге лишь раза три — в частности, после смерти отца, и не столько ради молитвы, сколько из уважения к традиции. Его родители тоже не были людьми верующими. Позднее, уже на Святой Земле, у него пробудился культурологический интерес к истории и символике еврейских праздников, а затем — медленно, почти незаметно — он начал углубляться в иудаику. Это был долгий и постепенный путь, отмеченный и озарениями, и чудесами, и многим другим, но прежде всего — это был именно путь. Он убеждён: уже тогда, в семидесятые, этот путь вёл ко Христу и Пресвятой Богородице. Первым, что он ощутил, стала нехватка Восторга в иудейской традиции. Обретя в ней и степенность молитвы, и внутренний покой, он понял: иудаизму недостаёт того Божественного восторга и озарения, которые открылись ему позже во Христе. Именно этого, на его взгляд, лишён протестантизм — и именно это живёт в Право

Николай сохранял ясность мысли до самого конца своей долгой жизни, а прожил он целых сто два года. Для своего возраста он оставался удивительно деятельным человеком. Сам Николай любил рассказывать о невероятном событии, которое произошло с ним в юности и перевернуло всю его жизнь, полностью изменив его взгляды на мир, хотя многие так и не смогли его понять. В пятнадцать лет, поддавшись большевистской пропаганде, он вступил в комсомол. Вместе с другими ему пришлось участвовать в разгроме православных храмов. Во время одного из таких кощунств он схватил икону Царицы Небесной, намереваясь бросить её в огонь, и вдруг увидел, как из глаз Богородицы потекли слёзы. Николай в ужасе закричал и выбежал вон, крича: Икона заговорила! Она говорит со мной! Она плачет! Она сказала, что горе мне и всем, кто оскверняет Храм Божий! Он бросил всё, разорвал на себе одежду и убежал в лес. После этого он словно растворился. Родители и братья обыскали горы, деревню, город, соседние посёлки, но нигде не нашл