Пончик с лимоном

- Что ты за невеста такая, если не разделяешь мои увлечения? - в сотый раз спросил об этом Никита. - Мы даже познакомились, когда ходили в тир! Нам нравятся одни и те же фильмы, одни и те же передачи, мы вместе записались в бассейн, вместе ходим в театр! Разве этого мало для общих увлечений? - ответила Марина, которая до сих пор в ауте, что они опять говорят об этом. - Но в лес ты со мной категорически отказываешься ходить, а это, между прочим, весомее всяких бассейнов и театров. Я с трех лет хожу по лесам. Мои родители всю жизнь по горам и лесам. Я надеялся, что моя будущая жена будет это разделять, что я детей своим выращу так же, как растили меня… И что? Мои желания тебе побоку? У Никиты какая-то мания, вот честное слово. Им есть, о чем поговорить и куда сходить. Зачем выдумывать проблему там, где ее нет? - Причем тут дети, которых у нас еще нет? Хочешь в поход - иди, я тебя не отговариваю, я тебе не запрещаю. Причем тут наша свадьба и дети? - Да это все звенья одной цепи, - решител

- Миша! Миша, если ты не прекратишь, то я от тебя уйду! Слышишь? Серьезно уйду, на развод подам, я не выношу этого больше! - Оксана, наматывая круги возле дерева, на которой на спор полез ее подвыпивший благоверный, обливалась слезами. И сыпала угрозами. Миша глянул на нее с высоты третьего этажа: - Ты что, не любишь меня? - Очень люблю! - рыдала она, - Слезай, прошу. Ради меня. Ты же упадешь оттуда! - А, если любишь, то должна в меня верить. И он полез выше. Рядом стояли его приятели, подбивавшие Мишу на опасный подвиг, и снимали все на телефон. - Миша!! - завизжала Оксана, когда он поднялся еще на несколько метров, - Тебя ветки не выдержат! Умоляю! - Цыц! - крикнули ей сверху. А Паша, поставивший на благополучный подъем Миши на вершину аж тысячу рублей, попытался отвлечь Оксану: - Оксан, чего ты парню весь настрой сбиваешь? Ты так договоришься - и он реально упадет. - Он так и так упадет, - со страхом смотрела она сквозь зеленые ветви. - Не упадет, Миша еще в школе скалоза… скалоло…

- Лен, зачем тебе столько тряпок? - ворчала мама, снова залезая в ее шкаф, - Кофты, платья, ай, а обуви-то столько, в некоторых магазинах меньше. Теперь я понимаю, чего у тебя дети в обносках ходят и на шоколад кидаются. Ты ж все деньги на себя спускаешь. Лена взмолилась, как бы пережить этот мамин визит. А визиты маменьки случались часто, чуть ли не ежедневно. - Когда они кидались на шоколад? Мам, что за бред? И что не так с их одеждой? Всегда все новое… - Ой ли, - цокала мама. А Лена старалась не покупать себе ничего. И дошло до того, что с годами ее платья истрепались, блузки вышли из моды, штаны протерлись, а Лена боялась зайти в магазин. Так что брюки, которые она купила взамен порванным, она прятала от мамы под полотенцами. Но маму не проведешь. Она чуяла запах растраты. - Лена, ты опять? - Галина Петровна откопала в шкафу спрятанные брюки, - Опять себе что-то купила? Совсем деньги не бережешь… Транжира такая стала… А дети в школу в чем ходят? “В мешке из-под картошки и в лаптях”

- Мариночка, я тебя прошу - ты про Пашу-то подумай, моя квартира пусть ему останется, он парень молодой совсем, ему нужнее, сейчас жилье-то тяжело купить… - бабушка говорила об этом по три раза на день, когда состарилась, и ее перевезли к ним. И вот опять. - Мамуль, кому еще, если не Паше? - ответила Марина, - Чем поклясться, чтобы ты была спокойна? - Верю, Мариночка, верю. Сделайте все по уму, а там он и женится, и детишки пойдут… - Бабушка, что ты на тот свет торопишься? Я вообще-то все слышу, - надулся Паша, который рядом собирал прикроватную тумбочку - чтобы бабушке удобнее было, туда и лекарства можно положить, и очки, и воду поставить, - Тебе же в больнице сказали, что сердце хорошо работает, ухудшений нет. Живи и живи. Бабушка отвела взгляд от Марины и посмотрела на Пашу. - Не тороплюсь я, - посмеялась она, - Еще поживу, но, если что, то хочу, чтобы квартира тебе отошла. И маме твоей напоминаю. - Не надо мне напоминать, я и сама знаю, - сказала Марина. - Пашеньке-то… - Бабуль, -

Март в этом году выдался каким-то особенно печальным. То снег повалит стеной, то ветер такой, что деревья ломает. Артем часто заходил к деду в гости, но после смерти бабушки, любимой бабушки, его дом опустел. Пока родители работали, Артем бежал из школы к дедушке, чтобы скрасить его тоску, старался быть рядом, но что он мог сделать для человека, потерявшего половину своей души? Горько. Тоскливо. Одиноко. - Деда, а мама с папой уезжают… можно я у тебя пока останусь? - Оставайся, - дедушка редко теперь улыбался. - Я тебе балкон помогу разобрать, ты же просил. - Не надо. Зачем оттуда пыльный хлам вытаскивать? Все равно он мне уже не понадобится. - Ну, деда… - Эх, Артем, жизнь пролетела, как один миг… И Тамары нет… А, как жить без нее, я не представляю. - Ну, у тебя есть мы. Слабое утешение. - Да, Тем, у меня есть вы, и я безумно вам благодарен, я всех очень люблю, но Тому мне никто не заменит. Вот проживешь полвека с человеком - и сам потом поймешь. И вот, когда казалось, что серость март

Варвара, как и многие женщины ее возраста - впрочем, возраст - понятие относительное - любила заниматься огородом. Вообще она обожала жить в собственном доме. Варвара стояла у окна, обмахивая себя старым, бумажным веером, найденном на чердаке, когда она перебирала ненужные вещи. Веер тоже был отправлен в мешок для мусора, но потом она подумала и оставила его, вдруг в жару понадобится. За окном расстилался ее сад, тот самый, который они с мужем сажали, когда только-только переехали сюда. Жизнь удалась. Вот если бы и Витя был с ней… В доме, конечно, без него было сложнее. - Ну вот, опять кран потек, - вздохнула Варвара, когда закручивала кран с холодной водой. Витя бы его моментально починил. Она прошлась по веранде, посидела на лавочке и хотела позвонить сыну, чтобы он приехал и отремонтировал все, но Тарас уже здесь. - Мам, привет! - шел он по тропинке среди цветов, неся коробку, - Вот, купил тебе чайник, твой старый совсем отжил свое. Его только на выброс. Хотя… может, я его на работу

- Сереж, ты с чего решил, что я вечно буду платить твой кредит? Я все понимаю - стресс после развода, разочарование в жизни, неопределенность, но погулял и хватит, возвращайся уже, - шипела Аня в трубку. - Анют, ну что ты прицепилась? Пока не могу приехать. Поддержи брата. - Сколько можно тебя поддерживать? Относительно недавно, когда от него ушла жена, Анин брат, Сережа, прозрел и уехал путешествовать. Познать суть бытия, сбросить оковы материального мира, обрести просветление. Очень амбициозно, однако. Путь к просветлению лежал через банк, где Сереже и дали в кредит деньги, которые он благополучно спускал на поиски себя. Платить ему было нечем, и он переложил сию почетную обязанность на сестру. Аня, молодая, только начавшая работать, его пожалела, а затем наивно утешала себя мыслью, что брат скоро вернется. Сережа накатался, насколько хватило бюджета, и осел где-то в глухой сибирской деревне, где единственным его просветлением стало то, что можно налить в стакан. - Анют, я же ее люби

- Алин, почему я не могу встретиться с друзьями? - Блин, мы сто раз это обсуждали. Они плохо на тебя влияют. У нас новый уровень, новые друзья. Надо соответствовать. - Но я не хочу соответствовать… - Ладно, иди к друзьям, если они тебе дороже! Разговор этот состоялся недавно, и после него Сева понял - приехали, это конец. Конец всему, что было для него знакомым. Но, положа руку на сердце, можно уже сознаться, что те, старые, друзья и не желают его видеть после того, как о них отзывалась Алина. Вроде, у них и деньги появились, а хочется назад. Сева вспомнил их старую, такую родную машину. Теперь на смену ей пришли две иномарки: одна - его огромная “белая лошадка”, другая - Алинина, серебристая “Ауди”, которой она, казалось, любовалась чаще, чем им самим. Ипотека? Забудьте. Отпуск раз в год? Нет, это им не по статусу, минимум - три раза. Чтобы новые подружки Алины одобрительно кивали. - Сева, ты сегодня опять медитируешь? - тень Алины закрыла ему солнце. Сева вышел в сад подремать, но мы

- Пап, я даже не ожидал… - твердил Андрей, когда они выходили от нотариуса, - Ты на меня квартиру переписал… Фантастика. - Что тут фантастического? - притворно удивился Николай Олегович, - Я, как хороший отец, должен помочь сыну встать на ноги, тебе жениться пора, уж в такие-то годы! - Ну пап… - закатил глаза Андрей, - Я был женат. Еле отвязался от нее. - Один неудачный брак - не приговор, - отчеканил Николай, отряхивая файлик, - Был молод, в людях не разбирался. Теперь возмужал, поумнел - женишься на хорошей девушке. И квартира как раз кстати, будет куда жену привести. Я до внуков-то доживу? С бывшей они из-за этого и разошлись. Она хотела взять ипотеку, а Андрей не хотел тридцать лет платить кредит. А тут папа ему жилплощадь предоставил! Но есть одно “но”… - Доживешь-доживешь, - поддакнул Андрей, - Пап, а Валентина тебя насчет квартиры не донимала? Что ты все мне подарил… - Валентина? - спросил он, - Не ее ж квартира, не ей и распоряжаться. Я ей пока не говорил, но даже, если бы она

Если бы Кристина озвучила свои мысли своим знакомым, то любой из них покрутил бы пальцем у виска - ну ты и обнаглела… А Кристина смотрела на подарок от мужа и ничему не радовалась. “Опять дорогущая сумка, которая мне не нужна… - мелькнула ироничная мысль, - Зачем тратить столько денег, если радости никакой?” Муж Кристины, Максим, был человеком недюжинного ума и, что важнее, огромного финансового чутья. Он построил успешный бизнес с нуля, и теперь у них было все, чего душа пожелает. Кристина, в отличие от Максима, решила посвятить себя дому. Максим сам ее уговаривал, обещал, что она ни в чем не будет нуждаться, и свое обещание сдержал, только… Только она нуждалась в том, чтобы ее слышали. Максим не скупился на подарки для нее. Он мог запросто купить ей кольцо из белого золота, просто так, потому что в ювелирный зашел, но он никогда не спрашивал, хочет ли она именно такое, или, может, ей больше пришлось бы по душе изящное винтажное украшение. Да хоть пластиковое, какие раньше продавались