Пончик с лимоном

Стены кафе “Калейдоскоп” многое помнили. Они помнили детский смех Виты и Ксюши, доносившийся из-за столика у окна, где их отец Егор когда-то угощал их круассанами. Да в принципе эти стены помнили, что у них когда-то был отец. Он и сейчас, конечно, жив, но трудно назвать его отцом… Спустя годы они сидели в том же уже обветшалом и немодном кафе. В воздухе пахло старым кофе, корицей и легкой, навязчивой тревогой. Вита выглядела очень суровой. Ей было тридцать, и карьера в сфере консалтинга требовала стальных нервов. Ксюша, которая была на два года младше, белая и пушистая, мягкая, как вата, злиться не умела, и сейчас складывала из салфетки журавлика. Егор выглядел... как всегда. Что-то в ней осталось от их отца, безусловно, но с этим человеком они уже не были знакомы. - Девочки, - он заказал себе двойной эспрессо, - вызывать меня сюда, да еще и в рабочий день… Надеюсь, это что-то действительно стоящее. Он даже не в курсе того, что происходит в семье. - Ты про свою маму ничего спросить не

Марина кое-как выбиралась из вечернего, переполненного метро. Она стояла на эскалаторе, уже поднимаясь, и думая исключительно о том, как дома завалится полежать хоть на полчасика. Тяжелый день на работе. Внезапно кто-то ее толкнул. Случайно, когда слегка запнулся. Марина устояла, но телефон выскользнул, ударившись о ступеньку, и прокатился еще немного вниз, где его подобрала милая девушка, чтобы протянуть Марине обратно. - Блин! Прошу прощения! - извинялся парень в сантиметре от Марины, который ее и толкнул. Парень явно спешил и явно был при деньгах. Об этом кричал дорогой на вид костюм, что уже давало Марине легкий циничный намек на его платежеспособность. - Извините… извините еще раз, - расшаркивался он, - Я вас не заметил. - Ничего страшного, - сказала Марина, глядя на разбитый экран, - Просто… он дорогой был. - Я понимаю, - тут же подхватил парень, - Послушайте, я обязан это компенсировать. Скажите, пожалуйста, сколько он стоил? Я сегодня карточку забыл, но потом я обязательно отда

В лесной чаще плакал ребенок. - Это ребенок? – переглядывались грибники, которые в своей охоте на подберезовики вышли к озеру. - Не-е, не ребенок. Я других голосов не слышу. - Тогда кто? - Птица какая-то так кричит, не помню, какая именно… Или зверь. Когда мы, еще подростками, в походы ходили, то тоже слышали такой вой, что можно спутать с криком ребенка. - Проверим, Коль? - За животными я еще не гонялся, - ответил Коля, - Все сапоги уже промокли, а нам еще идти и идти, да и что проверять? Откуда ребенок у лесного озера, до которого от деревни километров восемь? - Если на машине… - Младенец приехал? Сам? Это птица, наверное. - Я посмотрю. И буду спать спокойно, а не смотреть потом об этом сюжет в криминальной хронике. С холма, который над озером, они увидели автолюльку с ребенком… *** – Доездились?! Ну-ка, я хворостиной отхожу всех! - Бать, ты че? Нам по тридцатнику! - А мне это до лампочки! За хворостиной пошел! Хоть и по тридцатнику, а перепугались, переполошились, испугались угроз…

Раннее мартовское утро 8-го числа всегда обладало каким-то особым очарованием. А на автобусной остановке разворачивалась драма. Настя стояла, поглядывая на часы, ее кавалер опаздывал уже на сорок минут, но она упрямо его дожидалась. Ей не было холодно, нет. Ну, если честно, холода она уже не чувствовала, но было страшно… И вот он. Как всегда, не вовремя. Кирилл бежал, перепрыгивая через подтаявшую жижу из снега. - Насть! - его голос сорвался на полуслове, когда он догнал ее. Он налетел на нее и крепко обнял, так крепко, что Настя чуть не выронила сумку с подарками для мамы. Кирилл принес ей цветы. Тюльпан в прозрачной обертке. - С 8 марта тебя, - прошептал он, - Прости, свидание переносится, я только на минуточку. Настя взяла тюльпан и тут же пришла к правильному выводу. - Ты так и не поговорил с Олей, - констатировала она. Отговорки и еще раз отговорки. Она это весь год слушает. - Настя, пожалуйста… сейчас… - Ты обещал. Год назад. Что расстанешься с ней. Но и тут была отговорка. - У н

- Антон, - примчалась к нему Ира, - Что твоя бывшая жена пишет в соцсетях? Можешь мне объяснить?? Антон поперхнулся кофе. - Что? - искренне удивился он. Он иногда выпадал в осадок от этих резких перемен в разговорах с женой, - Ира, ты о чем? Ой, давай вечером. Мне ехать надо… - Не уходи от ответа, Антон! - Ира подошла ближе, чуть ли не тыча в него телефоном. - Смотри! Смотри-смотри. Что ты здесь видишь? На экране светилась фотография. Обычная фотография обычной запеканки. И подпись под постом: “Как здорово, когда твоя женщина умеет готовить”. - Ну, еда, и что? - Антон попытался сопоставить это с претензией по поводу его бывшей жены, - Это Лена, да? И что? Фото еды у нее. Красиво, не спорю. Наверное, даже вкусно. Но я тут при чем? - Ты мне не притворяйся непонимающим! - а вот Ира хорошо понимала, при чем тут он, - Ты серьезно спрашиваешь: “Что такого?”. Ты что, забыл, Антон? Буквально на днях! На днях! Мы с тобой поссорились! Из-за чего? Антон напряг память. - Мы поссорились… кажется, и

- Лера, милая, - елейный голосочек сестры уже раздражал, - Когда же ты мне, наконец, привезешь моих любимых племянников? И Наташа потянула на себя небольшую декоративную подушку, которые у мамы были в ассортименте, и которую Лера сейчас держала в руках. - Прости, Наташ, - Лера осторожно высвободила подушку, - Ты сейчас о ком? О моих детях? - Конечно, о них, о моих сладусечках! Как я по ним соскучилась! Лера моргнула, потом еще раз. Она знала Наташу тридцать два года. За все эти годы Наташа ни разу не изъявила желания провести с детьми больше пяти минут, да и то если эти пять минут не включали в себя возможность обольстить кавалера, к которому эти дети и прилагались. - С чего вдруг такое желание посидеть с детьми? - спросила Лера, - Тебя ж не допросишься… Наташа слегка обиделась, но быстро смекнула, что обида все только усугубит. - Ах, Лерчик, разве можно так? Я же всегда любила детей! Племяшам уже по три года, а я с ними ни денечка один на один не провела. Это даже неприлично. Прямо ск

- … Надо тряпку уже поменять, - бормотала Зоя себе под нос, усердно оттирая пятно под ванной. Из коридора послышался голос Ильи: - Зоя! Ты там что, с аквалангом ныряешь? Почему так долго? - Иду, Илюш! Через минуту! Она стянула с влажных рук перчатки, швырнула их в тазик и, хрустнув коленями, встала. Пол под ванной мог подождать. А Илья в последнее время что-то очень нервный. Она вышла из ванной, вытирая мокрые ладони о штаны. - Вот! - Илья тыкал ей какой-то бумажкой, - Это что такое? Зоя нахмурилась, принимая помятый чек. - Что? Это чек, Илья. Ты чего так орешь? - Чего я ору?? Три тысячи! Чек на три тысячи! Зоя взглянула на чек. “Паста с морепродуктами, капучино, салат…” - Это мы с девочками посидели. Что тут удивительного? - Посидели? И ты считаешь нормальным тратить три тысячи рублей на “посидели”? - Стоп, - Зоя кое-что осознала, - Ты рылся в моей сумке? Но Илью таким не сломить. - Не переводи тему! Не имеет значения, как я его нашел. Объясни, почему я не в курсе, сколько ты на кафеш

- М-да, - протянула Вера, заходя в квартиру, - Что за сарай мне мама подарила. Как тут жить-то? Маша, ее бессменная подруга, которая приехала из Питера вместе с Верой, чтобы оценить подарок, зашла следом. - Не знаю, подарили бы мне квартиру, даже такую… я бы не жаловалась. Ведь бесплатно! Вера пнула полуоторванный линолеум. - А толку, что бесплатно? Тут жить невозможно! Фильм ужасов. Ремонта не было лет двести. Обои вон висят. От мебели одно название. Техника вряд ли даже включается. Квартира располагалась в пригороде, в тридцати километрах от Санкт-Петербурга. Именно здесь, в небольшом городе, жила мама Веры, решившая, что дочери нужна своя жилплощадь, и взяла то, на что были деньги. Много лет откладывала. - Ты и так не собираешься здесь жить, - резонно заметила Маша, - Продай ее. Возьми ипотеку в Питере. Но Вера представляла разницу в цене. - Ага, и влезть в кредит на следующие тридцать лет? Нет, спасибо. Я ее сдавать хочу. - Знаешь, - Маша за любой кипиш, - тоже неплохо. Сдашь - буд

- Эльвира, крошка моя! Поздравь меня! - он аж светился, - Я уволился с работы! С чем - с чем поздравить? Эльвира даже уточнила: - Ты что сделал? - Я уволился! Эльвира, откупорив сегодня бутылочку любимого красного полусладкого, как раз надеялась отметить четыре месяца их совместной жизни, но праздник сменился разочарованием. - Уволился? - переспросила она, - А с этим, Игорь, надо поздравлять? Игорь удивленно приподнял бровь, ну, конечно, надо! - Конечно, надо! Ты что, забыла, какое у меня было начальство? Не припоминала… Она действительно с трудом могла припомнить что-то ужасное. У Игоря всегда была работа, которая казалась ему “временной”, “недостойной” или “малооплачиваемой”, но чтобы дело дошло до увольнения? - Не помню ничего такого, чтобы из ряда вон, - ответила она. - Эля, у тебя либо амнезия, либо полное отсутствие эмпатии! Тебе меня совсем жалко не было? Вспомни! За опоздания штрафовали! Пробки или нет, а опоздал - плати штраф. - Штрафы - это перебор, но я своих сотрудников за

- Да. О свадьбе. Она… ведь может и не состояться, - уклончиво ответил он, заходя издалека. - Как не состояться? - всплеснула руками Нина, - Поссорились, да? Та это дело молодое. Как поссорились, так и помиритесь. Он весь подобрался. - Мы не ссорились. Я пришел поговорить о другом *** - Зай, принеси мне полотенце, пожалуйста! - зовет Никита из ванной. И Зоя бежит к нему. - Тебе зеленое или красное? - Любое, - он улыбается. У них все идеально. Настолько идеально, что порой даже не верится. Они оба любят комедии и фэнтези. Оба считают, что работать легче из дома. Оба хотят, чтобы у них было трое детей. Даже еду они предпочитают одинаковую. Что Зоя, что Никита не переваривают мандарины, но за милую душу лопают персики и груши. 100% попадание. Идеальное совпадение. - Никит, бабушка просила передать, что она тебе лечо оставила, которое тебе так понравилось. Баночку. Заберем? - Естественно, заберем. Сейчас и поедем, - говорит он. Зоя не знает, за какие заслуги ей такое счастье. Никита воспита