ВЗГЛЯД ДОМОВОГО.
В.САРАЕВ
Я родилась в небольшом селе и выросла в селах. Именно в селах, а не в селе, потому что мои родители – люди малограмотные, но не лишенные «чувства юмора», очень любили путешествовать. То есть, переезжать с места на место. Причем, в пределах одной области. Даже по - моему, в пределах одного района. Более трех лет, они нигде не задерживались. Едва обустроятся, кое-каким скотом обрастут, срываются с места и снова в путь. Усадят на телегу детей малолеток, покидают свой скудный багаж и снова на другое место жительства.
Зачинщиком переездов был отец. А матери куда деваться? Четверо детишек и пятый в зачатке. Поплачет, покричит на отца и собирает свои жиденькие пожитки.
Во время очередного переезда, когда я должна была пойти в первый класс, родители оставили меня на зиму бабушке. Мамины родители были еще достаточно крепкими и не старыми. Лет по 60. Жили они в том селе, где я в самом раннем детстве, впервые столкнулась с не понятным явлением, описанном мною в рассказе «Истории из детства».
Это была крохотная деревенька, без электрического света. Первого сентября бабушка отвела меня в школу. Это было не большое деревянное строение, состоящее из сеней, крохотной прихожей и самого класса. В школе учились ученики четырех классов. Все в одном помещении и в одну смену. В каждом классе было от четырех до шести детей. Единственная учительница рассаживала детей по рядам. Первый ряд – первый класс. Второй ряд – второй класс и так до четвертого. Каждый ряд она учила отдельно
. Но я отклонилась от основного сюжета и пора к нему вернуться. Ребенком я была незаурядным. Учение схватывала на лету, задавала много вопросов и уже со второго полугодия, учительница пересадила меня во второй ряд. Что-то было во мне такое, что заметно отличало меня от остальных детей. Взрослая мудрость, исключительная память, рассудительность сочеталась с безграничной добротой и мечтательностью. Я придумывала какие-то истории и рассказывала их одноклассникам. Про море, о котором я слышала от городского дяди, про летающие гробы, про ведьм и колдунов.
Отец мой был удивительным сказочником и много нам чего рассказывал в детстве. А я , еще совсем маленькая, умело дорисовывала его рассказы своей выдумкой и преподносила это маленьким друзьям. Во всех четырех классах насчитывалось не более 20 детей. И все они ходили за мной, семилетней малюсенькой худышкой, что называется, «раскрыв рот».
У дедушки с бабушкой мне было хорошо. Гораздо лучше, чем у родителей. Спала я на широченной русской печи, где при желании, могли свободно разместиться еще не менее пяти таких же, как я. Дом у бабушки состоял из двух комнат. Первая - кухня, она же и прихожая, и столовая, и моя спальня. Дед с бабкой спали в маленькой боковушке. Событие, ради которого я и начала это повествование, произошло глубокой зимой, где-то в феврале или марте 1957 года. Был поздний вечер или ночь. В деревнях люди ложатся спать очень рано. За окнами завывала вьюга. Ветка какого-то дерева, монотонно билась о стекло.
Дед с бабкой уже спали. На столе нещадно коптила керосиновая лампа. Стоял запах керосиновой гари. Этот запах не давал мне уснуть, щекотал в носу. Стекло лампы совершенно закоптилось. Я уже подумывала, как бы покричать деду, чтобы подрезал ножницами фитиль. Неожиданно мое внимание привлекло какое-то движение, на лавке у печи. Я посмотрела вниз и увидела то, что до сих пор, у меня никак не укладывается в голове. По широкой лавке ходил человечек. Он слегка согнулся вперед и заложил сцепленные ручки за спину. Я никогда не была в кино. В деревне не было библиотеки. Кроме учебников я только газету деду читала. Короче, я не имела представления о гномах и их одеянии. Но это был настоящий гном, какими я их увидела в книгах и фильмах, уже гораздо позже этого случая. На человечке был островерхий колпак. Его маленькое тельце было одето в темный халат с поясом. Человечек ходил взад – вперед по лавке и не обращал на меня внимания. Я наверное, издала какой-то звук, потому что гномик поднял голову и взглянул мне прямо в глаза.
Никогда не забуду этого, пронизывающего насквозь, горящего взгляда. И тут я заорала. Человечек с громким топотом соскочил с лавки и скрылся под «загнеткой». Так у нас называли отверстие под печью, куда убиралась печная утварь. Ухваты, кочерга, деревянная лопата и прочее. Я орала не переставая, пока дед не стащил меня с печки. Они с бабушкой долго трясли меня и успокаивали, пока я не пришла в себя и не рассказала, что произошло. Как ни странно, бабушка ничуть не удивилась и сказала, что забыла поставить «хозяину» молока с хлебом. Она налила глиняную кружку молока, отрезала кус домашнего хлеба и поставила все это у входа в отверстие, куда скрылся «хозяин».
«Он, обычно, рогачи из- под загнетки выбрасывает, когда я его покормить забываю», - сказала бабушка, укладывая меня с собой в постель. Дед охотно залез на теплую печь на мое место. И хотя бабушка уговаривала меня не боятся, но пронзительный взгляд хозяина как будто бы, преследовал меня.
Утром бабушка собрала меня и повела к местной знахарке, бабке Олимпиаде. Говорили, что ей уж более ста лет. Маленькая, сгорбленная старушка знахарка, жила в землянке. Не потому, что негде было. А от того, что так ей хотелось. Обо всем этом мне рассказала после, моя бабушка. Мы спускались по каким-то земляным ступеням, куда-то под землю. Потом попали в помещение с земляным полом. Узенькие окошечки были под самым потолком. Везде горели коптилки без стекол. На стенах висели пучки трав. Посреди комнатки стояла металлическая печка – «буржуйка». На ней похлопывал крышкой чугунный, тяжелый чайник. В нем что-то кипело, какой-то отвар. Я это поняла по приятному травяному запаху. Моя бабушка рассказала Олимпиаде о случившемся. Знахарка велела бабушке уйти и занялась мной. Я помню ее бесконечный, усыпляющий шепот над головой, горьковатый вкус отваров, которыми она меня поила. Насколько помню, ночь я проспала у бабушки Олимпиады, потому, что моя бабушка уводила меня домой утром. На всю жизнь запомнила я и слова знахарки, сказанные ею моей бабушке. « Нечистого я от нее отвадила, но надолго ли, не знаю. Очень плохо, что она в глаза домового посмотрела. Судьба у девки не завидной будет» Она и есть у меня, незавидная. Много горького в жизни почувствовать и пережить мне
ОДНОГЛАЗЫЙ.
Часть 8
Выросший в городе ребенок, которому исполнилось, чуть более двух с половиной лет, ничего не понимал. Где папа, где бабушка и мама? Почему кругом такие густые, сухие кусты. И почему папа, голос которого, он ясно слышал, не спешит на помощь своему Котику.
Костик часто гулял с папой по городским паркам и аллеям.
Но там было очень здорово и все понятно. Папа разрешал сыну сворачивать с асфальтированной дорожки и бегать под кроной городских тополей и елок. Но папа всегда был рядом. Костик прятался от него за стволы деревьев и смеясь, кричал отцу, чтобы тот искал его. И папа тут же его находил. Он поднимал Котьку на руки. И ребенку все было видно кругом. В такие минуты, Костик чувствовал себя в полной безопасности от всех возможных и невозможных бед и опасностей.
Прикрыв ладошками глаза, мальчик позвал: «Папа, найди меня». - Но его охрипший от усталости и жажды голосок, прозвучал не громче писка полевой мыши.
Малыш задыхался от пыли и жажды. Он не просто устал. Он едва держался на дрожащих, подгибающихся ножках.
Где—то, очень близко проехала машина, потом еще одна. Звонко протарахтел мотоцикл. Костик сел на землю и заплакал.
Все машины ехали мимо него, скрытого этими злыми, колючими кустами.
Звук моторов машин, смолк где-то позади мальчика. Надо было поворачивать назад и снова долго, долго идти , пробиваясь сквозь цепкие заросли кукурузы. Туда, где смолкли звуки моторов.
Как не велико было желание ребенка, поскорее увидеть папу, он понял, своим маленьким умом, что вновь, не одолеет этих зарослей.
И снова, совсем рядом , прозвучал трескучий мотор мотоцикла.
С огромным трудом, преодолев вялость и апатию, Костик поднялся и побрел туда, где только что проехал мотоцикл.
Страшные заросли наконец-то, расступились и малыш оказался на опушке леса.
По сравнению с зарослями кукурузы, сосны с березами, не испугали Костика.
Решив, видимо, что это городской парк, Костик почти смело, направился в сторону леса.
Здесь, в тенистой прохладе, ему стало немножко лучше. Жажда слегка отступила. Малыш шагал под кронами не очень густых деревьев, интуитивно выбирая путь, где было меньше лесных препятствий.
Над землей медленно склонялся вечер.
Прибывшие из поселка спасатели, выстроившись широкой, достаточно густой цепью, пошли через кукурузное поле.
Дойдя до его дальней кромки, люди перестроились, и отправились обратно, захватывая новый участок поля. Не было слышно ни выкриков, ни громких разговоров. Все были серьезны и сосредоточены.
Что может быть страшнее для разумного человека, чем потеря маленького ребенка.
Максим, бледный как первый снег, медленно брел по полю, в общей цепи.
Беда одного из односельчан, в этот час, объединила всех.
Бабушка потерянного ребенка, физически, не могла участвовать во всеобщих поисках.
Онемевшие ноги, совсем не слушались Евгению Владимировну.
Поддерживаемая бывшим соседом, Степаном, она спустилась к самой воде озера.
И здесь, упав на колени, Евгения Владимировна, дала волю своему горю. Она молилась, плача и корчась как от страшной боли. Умоляла озеро, как живое существо, чтобы оно не погубило ее безвинного внука.
Степан не утешал рыдающую женщину, понимая, что она, скорее всего, не услышит его доводов.
Прочесав все поле, люди вернулись к своим машинам. Солнце почти коснулось горизонта. Пройдет еще пара часов и землю накроет короткая, но достаточно темная ночь.
«Так, что делать будем, люди добрые? – обратился к односельчанам Сергей. – Кто тут самый умный подскажите».
Он был бледен и сосредоточен. Стоявшая рядом с ним, Ольга, выглядела не лучше мужа.
До Сергея, кажется, только сейчас дошел весь ужас происходящего.
-«Я думаю так. Часть людей, которым срочно надо по делам, пусть уходят. Все кто останется, надо продолжить поиски. Пока светло, надо обследовать березняки за кукурузой и опушку леса за озером. Едва ли, ребенок насмелится пойти вглубь бора». - подал голос председатель Лесхоза.
Многим надо было, отправляться домой, чтобы управиться с домашним хозяйством.
Но ушли только две доярки колхоза, которым надо было отправляться на вечернюю дойку. Но на их место прибавилось сразу несколько человек, пришедших из поселка пешком.
«Люди добрые, - подала голос Ольга, -перекусите немного. На юбилей мой готовила.-
Она вынула из багажника «Нивы» узелок с пирогами и огурцами помидорами. Сама обежала толпу односельчан, одаривая их продуктами.
– На ходу пожуёте. Ищите племяшку моего, односельчане мои дорогие. Найдем Котика нашего и всем коллективом на именины мои отправимся».
Поддерживаемая Степаном, к людям вышла Евгения Владимировна. Глубоко поклонившись односельчанам, простонала: «Не оставьте нас в беде нашей великой, люди добрые. Найдите Костеньку нашего. Не дайте сгинуть дитю безвинному. Не дайте умереть мне раньше времени».
Быстренько разделившись на несколько групп, люди с новой силой, приступили к поискам.
Ночь застала Максима на опушке леса, где он , пока было видно, осматривал каждый кустик.
«Не видно ничего, Макс. У нас на всех, один маломощный фонарик. Никто не думал, что придется в потемках искать -, - подал голос один из мужчин в группе.- Предлагаю вернуться к машинам. И еще, по всей длине озера, надо разжечь костры».
-«Жечь костры,- только время зря тратить. Кто не в силах, искать, идите к машинам. Надо съездить в село и привезти по - больше фонарей. Я остаюсь». – Максим решительно, направился вглубь бора, ощупывая каждый, попадающийся под ноги, бугорок.
Чем дольше шли поиски, тем безысходнее и страшнее становилось на сердце отца пропавшего Котьки.
«Неужели, он утонул? Наташенька, ты никогда не простишь меня. И сам я себе этого, до конца жизни, не прощу», - глотая горькие, как хина слезы, шептал Макс.
Несколько человек, вернулись к машинам. Надо было ехать за фонарями в село. Без света, продолжать поиски, было бы, бессмысленно.
Большинство из группы, в которой был Максим, остались с ним рядом. Они устало брели в полной темноте, ощупывая пни, кочки и все неровности, что попадались под ноги.
«Макс, давайте присядем, подремлем часок.. Пусть хоть чуточку прояснится. Всего часок, Макс» .- подал усталый голос, кто-то из поисковиков.
Максим послушно опустился прямо на отсыревшую за ночь, таежную травку.
«Комары появились. Вот нечисть, заедят Котика», - пробормотал Максим. Нечеловеческое перенапряжение физических, а главное, душевных сил, сделало свое дело. И Максим уснул, свалившись набок.
Усталость, жажда, ужас всего, что происходит, свалили маленького, беззащитного человечка, еще до наступления темноты.
Засыпая на ходу, скорее теряя сознание, Костик упал на землю, свернувшись так, как только могут сворачиваться маленькие дети.
Он спал , тихонько постанывая и пересохшими губами, беззвучно призывая маму.
И она появилась. Внезапно засветилась голубоватым светом в темноте ночи, усиленной непроглядной тенью деревьев. Мать подошла к спящему малышу и нежно погладила его слипшиеся волосики. «Котенок, не бойся, я с тобой. Спи. Набирайся сил».
«Мама - ясно выговорил малыш. - Мамочка, не уходи, я замерз. Папа, наверное, разлюбил меня. Мне страшно», - мальчик громко застонал.
И этот звук, разбудил спящего неподалеку Одноглазого.
Над лесом занималось еда заметное, пока, утро. Сон пса, был безвозвратно потерян.
Поднявшись, Одноглазый побрел туда, откуда доносились едва уловимые звуки, похожие на плачь новорожденного зайчонка. Его гнали не только голод. Но и неосознанное чувство тревоги. Врожденный инстинкт ховаверта, подсказывал ему, что кому-то там, куда он пробирался, нужна его помощь и защита.
Еще за сотню метров до спящего ребенка, пес уловил запах человека. Припав к земле, он прислушался. Сверх чутье собаки подсказало ему, что тому, кто находится впереди, нужно срочная помощь. Пес понял, что человек, к которому он направляется, совсем маленький и совершенно безопасный для него.
Отбросив все страхи и сомнения, Одноглазый поспешил на помощь ребенку.
Для начала, он тщательно вылизал все оголенные части тела малыша, освобождая его от впившихся комаров.
Маленького человека, спасти могли только взрослые люди. А они уходили в сторону. Еще немного и едва слышимые их голоса, совсем стихнут. Одноглазый завыл так, как никогда раньше. Даже, сидя на цепи в ограде тети Зои, пес не выл так тоскливо и безысходно.
Когда-то, люди предали его. И он не простил им их предательства. Пес презирал людей, считая их существами ограниченными и вероломными.
Но тот крохотный человечек, что покачиваясь от усталости, стоял рядом, цепляясь слабыми ручонками за шерсть пса, был не из их числа.
Он был похож на тех, кто таскал для собаки разные «вкусняшки», отрывая лакомство от себя. Маленький человек был чист душою и помыслами. Его доброе, отзывчивое, сердечко, не успело заразиться взрослой жестокостью и равнодушием. Ребенок вкусно и трогательно пах молоком. А еще, он был смертельно испуган и слаб. Точно таким же, испуганным и слабым, был пес после аварии.
Одноглазый не мог допустить, чтобы люди прошли мимо и не спасли малыша, от опасного для него, леса.
«Собака воет. Это наверное, одноглазый пес, что тут обитает. Наверное, он нашел пацана, - закричал один из поисковиков. – Макс, пес вроде, не злой. Не должен ребенка тронуть».
Напрасно пес надеялся, что люди не знают о его существовании. И прояви он больше к ним доверия, то понял бы, что все те огрызки колбасы и хлеба, вкусные , пропахшие дымом косточки, что находил он у озера, люди специально оставляли для него.
Максим первым вырвался навстречу собачьему вою. Он бежал так, будто не было позади нечеловеческой усталости и бессонной ночи. Надежда на то, что сын найден, с новой силой вспыхнувшая в его груди, гнала Максима вперед.
Не смотря на то, что в лесу было еще достаточно темно, он еще издали, увидел Котьку.
Его сынок стоял, доверчиво обнимая устрашающего вида, лохматого пса.
Но образ собаки только на секунду запечатлелся в мозгу, обезумевшего от счастья отца.
«Котик, котенок мой, родной», - закричал он, подхватывая сына на руки.
Не в силах совладеть с собой, он присел тут же, на подвернувшийся пенек и заплакал, прижимая к сердцу притихшего малыша.
Занятый своими переживаниями, он не обратил внимания на странное поведение полудикой собаки.
Одноглазый, припав к земле, заскулил совсем по щенячьи. Его повизгивание, перешло в подвыванье, похожее на плач.
«Гля, мужики, пес плачет, прямо как человеку. И слезы текут», - пробормотал подошедший с Максиму Сергей. Едва ли, не впервые в жизни, у слишком практичного мужика, в душе шевельнулась жалость к тому, кто ( в понятии Сергея), не представлял из себя никакой ценности для хозяйства.
С трудом оторвав взгляд от бледного личика Костика, Максим перевел глаза на пса.
Морда собаки, с устремленным на Макса, умоляющим взглядом, единственного глаза, была совсем рядом.
Максим вздрогнул так, что клацнули зубы. Подняв свободную руку, он поднес ее к глазам, словно прогоняя наваждение.
Не отрывая взгляда от пса, Макс, не глядя, передал кому-то Костика.
«Принц!? – прошептал он недоверчиво.- Это ты, Принц?»
И в ту же секунду, пес, пружинисто вскочив с земли, с воплем бросился на грудь человека.
Его плачущий от счастья визг, слился с радостными выкриками Макса:
«Принц! Друг мой верный! Спаситель ты смой бесценный. Ты жив! И ты спас моего сына!»
Стоя на коленях, Максим прижимал к себе голову Принца. Не стыдясь замерших в изумлении людей, он плакал, не скрывая слез.
А пес больше не был Одноглазым. Он снова стал Принцем. Счастливым и гордым представителем собачьего племени.
«Мужики, что-то я не допетрю никак. Что это происходит?» - спросил кто-то из сельчан.
Подозрительно шмыгая носом, Серега охотно пояснил.
«А что тут петрить? У Макса во время аварии, собака пропала. Она его, в тот раз, от смерти спасла. Все считали, что пес погиб. А он, вона что… Живой, зараза…» - вкладывая в последнее слово все свое восхищение, проговорил Сергей.
Принц простил Максима. Понял, видимо, удивительным, собачьим чутьем, что не было в их разлуке, вины хозяина.
Бурно обсуждая удивительные, счастливые события, поисковики отправились назад, к машинам.
Костик, выпив едва ли не литр воды, спокойно уснул на руках отца.
Принц бежал впереди поисковой группы, поминутно оглядываясь на Макса.
Он как будто, боялся снова потерять так внезапно, вновь обретенного хозяина и друга.
Уверившись в том, что хозяин ему не приснился, Принц снова превратился в обычного пса. Он бежал, обнюхивая подозрительные бугорки и норки. Облаивая осмелевшего бурундука, слизывая муравьев с лесных тропинок.
Едва группа спасателей появилась на опушке леса, их увидела племянница Максима. Катя бросилась сначала, навстречу поисковой группе. Подбежав ближе и убедившись в том, что Костик жив, девочка как ветер, полетела обрадовать бабушку.
«Нашли, Ура! Котька живой!» – разнесся над озером радостный Катин крик.
Едва разобрав смысл Катюшиных воплей, Евгения Владимировна, охнув, упала без сознание.. Степан едва успел подхватить ее на руки.
«Вот и пойми ты этих баб, - ворчал он, устраивая соседку в коляске мотоцикла .-Тебя, Женя водой полить или сама очухаешься?»
«Уже, очухалась, Степан», - вытирая слезы улыбнулась Евгения. –Не до обмороков».
Над озером занялось раннее ясное утро. Со всех сторон к машинам потянулись люди. Громкий Катин крик, достиг ушей всех, кто с самого раннего утра, продолжил поиски пропавшего ребенка.
Принц, не обращая внимания на скопление людей, деловито обнюхал машину хозяина. Убедившись, что «Нива» пахнет так, как надо, пес беззастенчиво прыгнул на переднее, пассажирское сидение.
История спасения Котика быстро облетела всех присутствующих. И в этой истории немаловажную роль занимал Принц. Вновь обретенный друг Максима Лазарева. Односельчане, уважительно посматривая на лохматого товарища Макса, принялись рассаживаться по машинам и мотоциклам.
«Люди добрые, - поклонилась односельчанам, пришедшая в себя Евгения Владимировна, -прошу к вечеру в мой дом. Если зятюшка воспротивится, приходите ко мне в мою половину. Угощу вас дорогие, чем только смогу».
«А с чего это зятюшка противиться должен, - обиделся Сергей. - Давайте все к нам. Ольгин юбилей не отменяется».
«Я домой. Покормлю Котика и в дорогу, – негромко сообщил сестре Макс. – Вы веселитесь, а мне сыночка в больницу надо. И Принца тоже к ветеринару свожу. По - моему, на нем клещи есть. Прививки надо проставить. Маму не давай в обиду, сеструха. Пусть она тут побудет. Я же, вижу, как она по дому тоскует».
«У мамы, по моему, хорошая защита появилась, - усмехнулась Ольга, показывая глазами на Степана Семеновича, ни на шаг, не отходящего от бабушки с внуком.
Не поддавшись на уговоры матери и сестры с зятем, Максим в тот же день, уехал в Новосибирск.
На заднем сидении «Нивы» рядом с детским креслом, восседал, наскоро помытый Принц. Пес гордо осматривал окрестности. При каждом толчке машины, он повизгивал и облизывал горячим языком щечки Кости, словно уговаривая ребенка не бояться.
Костик полностью отошел от пережитого шока. И если, не считать нескольких небольших припухлостей от укусов комаров, он казался совершенно здоровым и веселым.
Скорее всего, на душевное состояние малыша, успокаивающе действовало присутствие рядом, отца и надежного защитника.
«Плинц, ты мой длуг да?»- то и дело спрашивал мальчик, гладя собаку.
И Принц, соглашаясь с новым «хозяином», повизгивая, снова лизал руки и щечки ребенка.
Максим не считал нужным, прекратить «собачьи нежности», даже из соображений гигиены.
Реакция Наташи на появление в их квартире Принца, оказалась настолько бурной, что Макс на некоторое время, испугался за ее здоровье.
Его жена плакала и смеялась, слушая рассказ Макса о том, как он нашел Принца.
Правду сказать, Макс очень сильно приукрасил историю с потерей Костика.
Он рассказал жене что будто, Костик ходил в лес в сопровождении Ольгиных детей, решивших собрать черники. И что Принц выбежал к ним.
«Он, наверное, почувствовал, что Котька мой сын. Понимаешь, Татка, Принц почувствовал на Котьке мой запах. Он, оказывается, все это время, жил в лесу. Поселковые наши, его подкармливали. Знали бы, что это мой Принц, давно бы сообщили».
Как ни странно, но Костик ни разу не вспомнил о том, что произошло с ним за последние сутки. Как будто, кто-то, заблокировал память ребенка. Отгородил его воспоминания, спрятав их в потайных уголках детского мозга.
Поздно вечером, когда ребенок уснул, Наташа сказала Максу, что отчего-то, почти не могла спать в прошлую ночь. «Сама не знаю, отчего мне так жутко было. И сон какой-то непонятный привиделся. «Будто я где-то в лесу стою. А на земле Котька спит. А я вроде, не удивилась, будто так и надо. Нагибаюсь к нему. А он шепчет что-то такое, Мол, мама я замерз. Папа, говорит, меня не любит. Я утром хотела уже ехать туда к вам. Но на автобус билетов не оказалось. Думаю, погожу до утра. Если не приедете сегодня, то точно, поеду в поселок».
Рассказ жены, поверг Макса в ужас. И он возблагодарил Высшие, неведомые ему силы, вернувшие ему Котьку. А заодно, и Принца.
На следующий день, выбрав время, пока жены не было дома, Максим позвонил матери и подробно «проинструктировал» ее о том, что можно, а что нельзя говорить Наташе, по поводу произошедшего.
«Мамуля, ты та Ольгу с Серегой просвети на эту тему. Если хочешь, приезжай ко мне. Хоть сегодня».
«Если очень нужна, то приеду А если нет, то погожу, пока Наталья родит», - ответила ему Евгения Владимировна. По голосу матери, можно было понять, что она вполне довольна жизнью.
Прошел год. Наташа, так и не узнала страшной правды, что предшествовала счастливому возвращению Принца в их семью.
Котька трогательно заботился о маленькой сестренке Настеньке. Принц заботился обо всех членах семьи. Но предпочтение он отдавал Котьке, выделяя его изо всех.
Видимо, пес хорошо запомнил, кто явился причиной его счастливого возвращения к Максу.
Зрение к Принцу не вернулось. Оно и не нужно было собаке. Принц давно научился жить полноценной жизнью с одним глазом. И он ничуть не страдал от того, что видел только в одну сторону.
Благородному и верному псу, частичную потерю зрения заменяло его необыкновенное чутье.
Ему не требовалось хорошее зрение, чтобы распознать настроение любого из семьи Лазарева. Едва маленькая Настёнка открывала глазки, пес настораживался. Поднимая вверх свои большие уши, пес легким повизгиваниием, давал понять родителям ребенка, что пора принимать меры, пока Настенька не начала плакать.
Когда в подъезде дома, хлопала дверь, Принц реагировал по разному. Если это был посторонний человек, он опускал уши и терял интерес к тому, кто поднимался по лестнице.
Но если это был кто-то, из членов семьи, пес бежал к двери.
Евгения Владимировна, приняла, наконец, предложение Степана Кулужного и перебралась в его аккуратный домик.
Напрасно она переживала по поводу сплетен в свой адрес. Все кто знал их со Степаном, приняли эту весть, вполне благосклонно.
Максим стал часто бывать с семьей в поселке своего детства. Гораздо чаще, чем раньше. Особенно по вкусу, приходились такие поездки Принцу.
Оказываясь в поселке, он целыми днями бегал по улицам, с местной детворой.
Но удаляться от поселка , Принц не любил. И лес, он тоже, отчего-то, разлюбил. Видимо, память о прошлых трехлетних скитаниях, полных лишений, не позволяла Принцу надолго покидать своих хозяев.
К большегрузным машинам, Принц так и не привык. До конца своей, достаточно долгой, собачьей жизни, Принц предпочитал
#одноглазый
ОДНОГЛАЗЫЙ.
Часть 7
В поселок Максим приехал к вечеру пятницы, накануне юбилея сестры. Отмечать торжество, планировали на завтра, в субботу.
Получалось удобно для всех.
Домой в город, Макс собирался вернуться с утра в воскресный день.
Ольга не торопясь, готовила то, что можно было приготовить заранее. Максим, по просьбе,(считай, по приказу), зятя, отправился перекопать землю под ягодными кустами. Сам Сергей занимался своим многочисленным хозяйства. Он держал корову,
теленка, прошлогоднего бычка, трех поросят. Пара дойных коз, гуляли где-то , за поселком. Десятка три, откормленных уток, довольные своим пропитанием, покрякивали под навесом у сарая. Там же разгуливала целая стая разноцветных кур.
«Надо же, как развернулся, зятюшка, - с невольным уважением подумала Евгения Владимировна, прислушиваясь к тому, как ласково воркует Сергей, почесывая спинку довольно похрюкивающего боровка. – Может быть и вправду, перевести на Ольгу дом? А я куда?»
Не смотря на то, что у сына она чувствовала себя, как нельзя лучше, Евгения любила село. Любила свой дом. Ей хорошо было здесь, на вольном воздухе, у земли. Город давил на нее. Он был для нее чужим и непонятным.
Во двор вошел Степан Семенович Калужских, сосед, живущий неподалеку.
Степан был на пару лет старше Евгении Владимировны. Свою жену Антонину, он похоронил годом позже смерти Константина Лазарева.
С того времени, прошло более десяти лет.
Евгения Владимировна, усмехнулась, вспомнив, как лет семь назад, Степан позвал ее замуж. Она тогда, рассердилась не на шутку.
«Тоже мне, жених выискался. У нас с тобой внуки растут, а ты все женихаешься».
«Ну и пусть себе растут. Надо будет, поможем чем сможем, - ответил тогда Степан. А ты только что полтинник разменяла. Молода еще баба. И я не крючок старый. Нравишься ты мне Женя. Вдвоем то, старость встречать сподручнее».
Но Евгения Владимировна даже слушать Степана не пожелала. Представить не могла себе, как это можно, под старость лет, предать своего Костика. «Один он у меня был всю жизнь. Одним и останется», твердо решила она тогда.
Степан подошел к сидящей на крыльце пристройки, женщине.
Поздоровался ласково и присел рядом.
«Как дела, как здоровье, соседонька? Как в городу живется. Совсем, поди, барышней стала? Внучек, смотрю, у тебя новый появился. Ладненький какой! Максимкин парень то?» - Степан нежно, какие заботливая бабушка, провел рукой по светлым волосикам Котьки.
Евгения от чего –то, смутилась.
«Хорошо живу, Степан. Только вот, по поселку своему скучаю. А в дом свой, и ехать не хочется. Чужим он становится. Сережка все под свой лад переделывает».
«И пусть переделывает. Ты ко мне переезжай. И внучка своего забирай хоть насовсем. Мои уехали из поселка. Сначала сын с семьей, потом дочь следом. На севера подались. Там , говорят, деньги платят. А у нас, сама знаешь. Один молокозавод. Да и там копейки дают. А колхоз совсем еще слабенький. Там и вовсе, мало платят. Молодым жить надо, Женя. И Сережке с Ольгой тоже жить хочется получше. Пусть переделывают все под себя. Я бы, только радовался, что живут крепко».
«А я и радуюсь, – неуверенно отмахнулась Евгения. – Пусть переделывают. А к тебе ехать, народ смешить под старость лет, я не хочу, Семеныч. Стыдобушка да и только»
«Глупая ты баба, Женя. Люди в таком возрасте как мы, друг к другу стараются прилепиться. Я по внукам скучаю. Твоих привечать стал бы, как своих».
«Что ж ты, до сих пор не женился, если хочешь прилепиться к кому ни будь. Баб свободных пол поселка. А ты мужик не из последних», - усмехнулась Евгения Владимировна».
«А я тебя жду, Женя. Другие мне не нужны», - в голосе Степана послышалась непритворная тоска. И эта тоска и взгляд Степана, напряженный и ждущий ответа, снова смутил женщину.
Неожиданно для себя, она ответила: - «Я подумаю, Степан».
-«Думай, Женя. Только скорее. У нас с тобой в запасе, не так уж много остается. Я тебя смолоду люблю. Когда ты Костю своего выбрала, я чуть не свихнулся тогда. Еле пережил. Ты прости, если что не так. Я ждать буду, Женя», - Степан поднялся и крепко пожав ее ладонь, вышел за ворота, оставив Евгению Владимировну, в полной растерянности.
На следующий день, Ольга убежала на работу.
«Мама, я на пару часиков всего. Надо молоко принять и анализы сделать. Завод из-за моего юбилея, простаивать не будет».
Проводив дочь, Евгения Владимировна, в первую очередь, покормила внуков. Иван в этом году, закончил девять классов. Парень очень походил на отца. И внешностью, и нравом .был таким же, «прижимистым» и экономным. Только, в отличие от Сергея, он очень хорошо учился.
«Закончу десятилетку и в институт пойду. Дня в деревне жить не стану. Поступлю на архитектора. Отец обещал мне квартиру купить, если на бюджетное поступлю» - заявил Иван бабушке.
«А может быть так оно и лучше, что Ванюшка не мот. Знает цену деньгам и вещам. Вон, какой аккуратный парень. Бережливый», - подумала бабушка, глядя вслед уходящему внуку.
Катюша, не в пример своему старшему брату, росла шумной и беспечной. Училась она заметно хуже Вани. Неохотно помогала матери по дому, частенько дерзила родителям. Но, не смотря на это, Сергей любил ее сильнее других своих детей. Видимо от того, что она была девочкой.
Десятилетний Владик, перешел в четвертый класс. Характером он пошел больше в Ольгу. Был таким же тихим и покладистым.
Наказав младшим внукам, присматривать за Костиком, бабушка принялась за выпечку. «Эх, печушка моя. По мне ты лучше всяких, новомодных была. Знала я, как к тебе подступить, чтобы пироги мои были всем на загляденье», вздохнула Евгения, включая электродуховку.
Пироги у Евгении Владимировны, получались действительно очень хорошими.
Но вот, если печь приходилось топить летом, то жара в доме, стояла невыносимая.
Спать, всей семье, приходилось с настежь раскрытыми окнами.
С улицы в дом, заглянул Максим.
«Мама, мы с детьми и Серегой, на озеро смотаемся. К вечеру, на столе будут караси икряные в сметане. У тебя они, очень уж классными получаются».
«Костика оставьте. Комары заедят мальчонку» - откликнулась Евгения.
«Да что ты мать? Куда это мы без Котьки поедем? Он же такого мне не простит. Одно удовольствие сейчас на озере. Тепло, тихо. Серега говорит, что комаров нынче, вообще нет. Лето нынче, сухое. Не комариное».Максим вышел во двор.
– «Смотрите же, там. Пусть Катя с Котьки глаз не сводит», - крикнула ему вслед мать.
Сергей, управившись с хозяйством, загрузил в багажник «Нивы» рыбацкие принадлежности.
На крыльцо вышла Евгения Владимировна.
В руках она держала продуктовую, пластиковую корзину.
-«Макс, возьми . Тут пирог с капустой и фрукты детям. Воду не забудьте!»
На озере, лежащем в трех километрах от поселка, действительно было хорошо. И комаров не оказалось.
Катя с братом, сразу же убежали купаться. Стоячая, теплая вода озера была вполне пригодной для купания.
Максим с зятем, занялись рыбацкими снастями. Котька, с серьезным видом, «помогал» отцу.
Размотав леску на «закидушке» , Сергей нацепил на крючки червей и отправился поближе к камышам.
Озеро представляло собой овальный, не глубокий водоем, вытянутый наподобие эллипса, вдоль дороги... От берега до противоположного берега, было не более полукилометра.
Но между точками торцовых берегов «эллипса», озеро простиралось не менее, чем в два километра.
Ближе к дороге, там где остановились Нива, в одну сторону тянулся, песчаный , прогретый солнцем пляж.
С другой стороны, к пляжу подступала высокая стена камыша, густо росшего у берега и в самом озере. Камыш, мельчая к дороге, поднимался вверх по склону, почти сливаясь с пожелтевшим полем кукурузы.
Ближе к камышам, вода в озере становилась почти прозрачной и холодной. Видимо, озеро питалось подземными родниками, бьющими со дна, где-то в глубине камышей.
Максим разделся и раздел Котьку. Подняв сына на руки, он вошел в воду, собираясь окунуть Котьку в теплую воду.
Но ребенок, ни разу не купавшийся в открытом водоеме, испугался. Цепляясь за отцовскую шею, он отчаянно закричал:. «Папа не хоцу. Не надо Я к маме хоцу».
«Не пугай пацана, а то бабка нам бошки по отрывает, - Окликнул Макса Сергей. – Ты его для начала, в ванной, в огороде купай. Придет время, сам в воду полезет. Мои, так и делали».
Максим вынес плачущего ребенка на берег. Прижимая к себе он успокоил мальчика, вручив ему большое, красное яблоко. «Кушай, трусишка. Набирайся сил».
Накупавшись до посинения, Катя с Владиком, тоже прибежали за своей долей угощения.
Выудив пару небольших карасиков, Сергей достал из багажника «Нивы» небольшую, резиновую лодку.
«Снасти кинем . Там вон, за камышом. Там всегда хорошо ловится. А здесь отдыхающие, всю рыбу распугали. Странно, что сегодня одни мы тут. Обычно, по выходным, тут толпами люди отдыхают. Больше, чем на Оби». Сергей принялся с помощью насоса, накачивать лодку.
Добровольные помощники, тут же отняли у отца, увлекательное занятие.
Прыгая босыми ногами, по резиновому корпусу насоса, они поочередно качали воздух.. Котик, с воплями отвоевав свое право на «помощь» взрослым, тоже пыхтя и сопя, «накачивал» лодку.
«Сети я кину один. Мне так сподручнее. А выбирать всей толпой будем» - Сергей погнал легкую лодку вдоль берега. Вскоре, он скрылся за стеной камыша.
Достаточно быстро управившись с двумя сетями, Сергей вернулся к детям и Максу.
«Что там теще нам положила? Давайте перекусим. А там, часа три ждать надо. Можно хоть купаться, хоть спать. Кукурузы наберем. Теща сварит пацанам к вечеру. Кукуруза сейчас, что надо. Вызрела, но не задубела. Вареная с солью, ничего так. Ребятня за обе щеки трескает».
«Не боишься? – возмутился Максим. –Это же, воровство».
Сергей посмотрел на него, как на умалишенного.
«А чего мне бояться? Свои много не возьмут. Так лишь, для ребятишек. А чужих здесь, не бывает. Чужие на Обь едут. Там ничего, кроме сосен, не растет».
Максим вспомнил флягу обрата, что увидел в сарае зятя. Супруги кормили свиней обратом, украденным Ольгой на молокозаводе.
Но понимая, что родственников, уже не перевоспитать, Макс промолчал. Не хотелось ссорой портить этот прекрасный, летний отдых на природе.
Максим достал из машины, корзину с продуктами. Все дружно, накинулись на бабушкин пирог, запивая его компотом из пластиковых бутылок. Котька, ревниво поглядывая на двоюродного брата, старательно жевал, стараясь не отстать от Владика.
Дети , отмахнувшись от отцовского предложения , «пощипать кукурузу», вновь отправились купаться. Макс, занялся «закидушкой». А Сергей, с блаженным видом, растянулся в тени «Нивы».
Прошло не менее трех часов, после того, как Сергей поставил сети.
Он все спал, сладко похрапывая во сне.
Ночью, муж с женой, тайком «скатались» во двор молокозавода. Там стояла огромная емкость со свежим обратом.
Вечернее молоко, привезенное на завод из нескольких сел, ночная смена, перегнала через промышленный сепаратор. Сливки пустили в дальнейшую переработку . А обрат по трубам, поступил во двор, в специальную емкость. Утром приедут молоковозы. Они сдадут свежее молоко на завод. А обрат закачают в свои бочки и увезут по своим фермам, на выпойку телят.
Во дворе молокозавода, в сторожевом домике, «бдил» сторож. Но Ольга давно «прикормила» то бишь , «припоила» знакомого деда.
И они с мужем частенько, наведывались за дармовым кормом для своих поросят.
Костик, набегавшись и наигравшись вдоволь, уснул на руках отца. Прежде, чем разбудить Сергея, Максим уложил сына в машину, Дверцу «Нивы» он предусмотрительно, оставил открытой, чтобы ребенку было комфортнее в нагревшемся салоне. «Нива», хотя и стояла в тени большого тополя, но в салоне ее сделалось достаточно жарко.
Позевывая и почесываясь Сергей поплелся к лодке.
«Вы идите туда за камыши. Катька, останься с малым», – крикнул Сергей.
«Пусть Владька останется. Я рыбу выбирать хочу», - недовольно надула губы Катя.
«Владик, останься с Костей», - согласился с дочерью Сергей.
«А чего я? Катьке первой было сказано», - заканючил Владик.
«Я кому сказал? -прикрикнул на сына Сергей.- От Катьки там, толку будет больше».
«Влад, ты только не отходи от машины ни на шаг. А то Котька проснется и испугается. А я тебя, с собой рядом посажу и порулить дам, когда мы назад поедем", - присев перед племянником на корточки, проникновенно попросил Максим.
«Ладно» - с загоревшимся взглядом, согласился мальчишка.
Едва Максим скрылся за стеной камыша, Владик, прихватив опустевшую корзинку, направился к кукурузному полю. У края поля, кукуруза была порядком обломана. В поисках подходящих початков, Владик уходил все дальше от края поля, в его глубину.
Он совершенно позабыл о данном Максиму обещании, никуда не отходить от машины.
Костика разбудила, слишком любопытная муха. Она упорно лезла в нос ребенка, выискивая там что-то , необходимое для себя.
Мальчик чихнул и проснулся. Некоторое время, он неподвижно лежал, глядя в окно машины.
Но за окном никого не было. Голосов отца и детей, тоже не было слышно. Костик поднялся и задом выполз из машины. Он стоял у ее дверки, с удивлением оглядываясь вокруг.
Первой мыслью ребенка было, зареветь как можно громче. Но папа постоянно говорил ему, что плакать, это удел слабых девочек.
А Костик был мужчиной.
«Вот выросту и буду солдатом», - глотая слезы пробормотал испуганный ребенок.
Где то неподалеку, приглушенные стеной шуршащего камыша, послышались голоса.
«Папа» - закричал Котька, бросаясь к дороге. Ему показалось, что голоса \доносятся из поля.
Постояв немного у края кукурузного поля, мальчик смело шагнул в заросли кукурузы. Ему отчего-то, казалось, что его папа там, в глубине этих странных кустов.
Наломав корзину початков, Владик вернулся к машине. Бросив корзинку у берега, он для начала, искупался, смывая с себя полевую пыль и пот, щипавший лицо.
Выбравшись на берег, Владик уселся на песок, лицом к машине. Ему прекрасно видна была приоткрытая ее дверца. Подтянув к себе корзинку, мальчик принялся очищать кукурузные початки от их «одежек».
Рыбы в сети, попалось неожиданно много. Желтые, разжиревшие к концу лета караси, лениво дергались в сетях, возбуждая рыбацкий азарт людей.
Сначала Максим с Сергеем, сидя в лодке, выбирали из воды сети. Потом они втроем, на берегу, выпутывали и кидали в лодку рыбу Пока, прополоскали и свернули сети, прошло более двух часов.
Оттолкнув от берега, тяжело осевшую лодку, Максим бегом припустил к «Ниве», прямо через стену камышей. Увидев , сидящего на берегу. Владика Максим кивнул мальчику.
-«Молодец. А Котька все еще спит?»
Распахнув приоткрытую дверцу «Нивы», Макс несколько секунд с недоумением смотрел на пустое сидение машины.
С трудом, оторвав взгляд от места, куда сам положил спящего сына, Макс огляделся кругом.
Тут только он заметил рядом с племянником кучу кукурузных волокон и листьев.
-«Где Котик? Где мой сын?»
«В машине, - все еще улыбаясь дяде, отозвался Владик. – Я все время, на дверь смотрю».
«Ты брал его с собой в кукурузу? Где мой сын? Отвечай!» - Макс почувствовал, как отказывают ноги. Не удержавшись, он сполз по корпусу машины, не чувствуя, как больно царапает его спину дверная ручка «Нивы».
-«Я один ходил, Котька спал». - Владька зашмыгал носом, понимая, что что-то случилось. Взглянув в лицо дяди, он испугался еще сильнее. Такого страшного, мертвенно белого лица, он ни у кого еще не видел.
-«Ааааа. Я следил»,.- мальчик заплакал в голос, размазывая слезы по загорелому лицу.
-« Что за шум, а драки нет? - Катя подошла к машине. Взглянув на Макса, испуганно смолкла. Переведя взгляд на распахнутую дверцу «Нивы», девочка все поняла.
-«Ты куда мелкого дел, паразит? - Кинулась она к брату. Со злостью пнув ногой, корзину с кукурузой, закричала еще злее, - Ты его в поле оставил?»
«Я не брал его. Он спал, - сквозь плач повторил Владик.
Не говоря больше не слова, девочка схватила брата за шиворот и потащила за собой к дороге.
«Показывай, где был».
Оттолкнув Владика, Катя бросилась в кукурузу, громко выкрикивая имя потерянного ребенка.
Немного придя в себя, Максим последовал за племянницей. Он бестолково метался среди ломких стеблей подсохшей кукурузы.
-«Котик, сынок, отзовись, прошу тебя» - крик наполненный ужасом, несся над полем.
Замолкая на время, Максим до боли в голове, прислушивался к звукам летних полей.
Звонко , разноголосо звенели насекомые, с неба лилась беспечная песня жаворонка. Сухо шумели стебли кукурузы. Так же сухо, им вторили не далекие камыши.
Катя тоже звала Костика. Она убежала далеко в кукурузные заросли и кричала там, не переставая.
В какой-то момент, Максиму показалось, что его ушей коснулся едва слышимый писк, не вписывающийся в полевые звуки.
«Костя» - закричал он, кидаясь в ту сторону, откуда, как ему показалось, донесся звук.
Это действительно, был голос его ребенка.
Но страх за жизнь сына, помутил рассудок его отца. И он, неверно сориентировавшись, побежал совсем в другую сторону.
А его уставший, испуганный малыш, с трудом преодолевая сухие заросли кукурузы, тоже пошел не на голос отца.
С каждой минутой, они все сильнее удалялись друг от друга.
Обогнув камышовые заросли, Сергей подогнал лодку к берегу.
Увидев все еще хлюпающего носам Владика, сидящего у самой дороги, Сергей направился к сыну. Узнав ч о произошло, он для начала, отвесил Владу чувствительную оплеуху.
«Перетаскай рыбу к машине, разиня», - крикнул он мальчику, убегая на голос Макса, зовущего с Костика.
С трудом нагнав свояка, он преградил ему дорогу.
«Стой, Максим. Котька боится воды. Это уже хорошо. Значит, он жив, не утонул. А если жив, то найдется. Давай поищем вместе. Если через час не найдем, надо все село на ноги поднимать. Цепочкой прочесывать поле. А если надо, то и бор. Пацан маленький, далеко уйти не смог бы. Поди, устал и уснул».
«Давай, - всхлипнул Макс .
Они разошлись в разных направлениях. Никто не мог знать, куда мог направить свои маленькие ножки, испуганный, смертельно уставший человечек.
Прошел час, потом второй. Никто из троих поисковиков, не обнаружил никаких признаков Костика.
«Все хорош. Я еду за помощью» - объявил Сергей подошедшей к нему дочери.
Девочка устала. Ее заплаканные глаза светились страхом и жалостью.
«Давай, папка. Собирай людей. А мы еще поищем Котика. Ты Владьку домой отвези, не то, я ему голову тут отверну,» - Катя снова ушла в кукурузные заросли.
Вернувшись к машине, Сергей быстро скидал карасей в багажник «Нивы».
Не смотря ни на что, ему не хотелось расставаться с богатой добычей.
Организовать поиски, Сергею удалось, достаточно быстро. Председатель Лесхоза, к которому обратился Сергей, принялся обзванивать всех односельчан, у которых были телефоны. Сергей, выгрузив рыбу у порога дома, соврал теще, что Макс с детьми, решились пройтись пешком.
«Поедем с Ольгой им навстречу»- Отмахнулся он от Евгении Владимировны. Но мать Макса провести ему не удалось. Едва зять с дочерью, сели в машину, она с тревожным сердцем, выбежала за ворота.
Мимо нее промчался загруженный людьми, мотоцикл с коляской. За ним, проехали пара легковых машин. А потом, она увидела знакомую односельчанку на велосипеде.
«Не переживай, Владимировна. Отыщем твоего Владьку» - не задерживаясь крикнула она Евгении Владимировне.
Видимо, люди узнав о потерянном ребенке, решили, что это младший сын Ольги с Сергеем.
«С чего это она, Владьку искать надумала. Он дома сидит» - Сердце женщины задрожало от предчувствия чего-то страшного.
Кинувшись в дом, она схватила перепуганного внука за плечи.
Через несколько минут, она уже бежала вдоль улицы. Ситцевый платок упал с ее плеч. Растрепанные волосы мешали смотреть.
«Господи, Господи, помоги..» - бормотала бабушка Костика, ничего не видя от слез.
У выхода из поселка, ее «подобрал» Степан Калужских. Узнав о несчастье, произошедшем с сыном Максима, он оседлав свой старенький мотоцикл, немедленно выехал к озеру.
#одноглазый
ОДНОГЛАЗЫЙ.
Часть 6
Наташу с сыном выписали из роддома перед самым новым годом.
Встречать, пока еще, неофициальную, жену с сыном, Макс отправился не один. Его мама и родители Наташи, дружной семьей, вошли в здание Роддома.
Максим, опираясь на дубовую палку, стоял перед входом в коридор, откуда должна была выйти его любимая. Руки его дрожали, так, что букет роз, что он держал, ходили ходуном.
Дубовую трость, подаренную ему тестем, Макс сунул подмышку.
Евгения Владимировна, с доброй усмешкой, взяла в руки палку, мешающую ее сыну.
Максим мог бы обходиться и без тросточки. Хромал он не очень сильно.
Первой в зал ожидания вышла акушерка со свертком в руках.
«Держите вашего наследника, папаша», - она протянула Максу укутанного в голубой конверт, ребенка.
Он неловко принял своего сына на руки и в панике оглянулся на мать,
«Учись, сынок. Не век же нам быть рядом, - засмеялась Евгения Владимировна. - Надеюсь, еще дети у вас будут».
К Максиму кинулась Лилия Андреевна. Откинув край конверта, с умилением заворковала, глядя на щекастого, крепко спящего младенца: «Ах, ты, гуленьки мои. Какой важный внук у нас появился!
Дед, ты только глянь на это чудо!» - Лилия залилась счастливыми слезами. Она первые стала бабушкой.
Максим, передав сына на руки теще, шагнул навстречу Наташе, вышедшей к ним.
Она была бледна, но глаза ее, устремленные на Макса, лучились счастьем. Молодые родители новорожденного малыша, не виделись более полугода.
-Максим!»
«Наташенька»! Обнявшись, они долго стояли, не в силах расцепить объятия. А рядом с ними, слышались радостные восклицания, новоиспеченных бабушек и дедушки их первенца.
«Ну, как ты, дорогой? Как нога?» - не отводя глаз от лица Макса, - спросила Наташа.
«Все нормально. Спасибо за сына, любимая моя. Про Принца нового ничего не слышно?»
Даже сейчас, в момент их встречи, после долгой разлуки, Максим не мог не спросить о своем друге. Не смотря на уверения Наташи в том, что пес погиб, Максим все еще, надеялся на ошибку гаишников.
«Макс дорогой, прими как неизбежное. Принца нет больше с нами. Я нашла ту бригаду гаишников, что выезжали на аварию. Говорила лично с оперативником, что руководил похоронами Принца. Прости, милый, но это факт».
Наташа не лгала, не преувеличивала.
Спустя неделю после отправки Максима в Москву, она обзвонила все отделы милиции, пытаясь отыскать тех, кто непосредственно участвовал в расследовании аварии.
Оказалось, что гаишники, выезжавшие на аварию, в которой пострадал Максим, были не из Новосибирска.
Расследованием аварии занимался отдел ГАИ районного поселка, неподалеку от которого, произошла та авария.
Наташа уговорила отца, отвезти ее в районный поселок. Там она встретилась с начальником ГАИ. И он показал ей официальный документ. Из него следовало, что на месте происшествия, был обнаружен погибший пес.
«Оперуполномоченный Пилипенко, докладывал мне, что собаку зарыли неподалеку от места аварии», - подытожил начальник ГАИ.
Новорожденного Лазарева, назвали Константином. Так звали рано умершего отца Максима.
Вскоре он зарегистрировал свой брак с Наташей. И молодая семья зажила дружно, в квартире Максима.
Евгения Владимировна, по обоюдному согласию супругов, осталась жить с ними.
Мать Максима, быстро освоилась с ролью няни - бабушки. Она достойно вырастила своих детей. Прекрасно справилась с ролью воспитателя троих Ольгиных ребятишек. И сейчас, помогая молодой неопытной матери ухаживать за Костиком, Евгения Владимировна, радовалась жизни. Она вновь была нужна своим детям. И это, для пожилой женщины, стало самым важным в жизни.
Работать на прежней должности, Максиму стало не очень удобно.
Он был из тех начальников, которые считали своим долгом, трудиться вместе со своими подчиненными. А не отгораживаться от них, бумажками с руководящими указаниями.
Но работать так, как раньше, Макс больше не смог. Не позволяла хромота. Не малые физические нагрузки, на его прежней работе, к вечеру, сказывались на самочувствии Максима. Иногда, от боли в раненой ноге, он подолгу, не мог уснуть.
И тогда, Максим решил принять предложение тестя, (теперь уже, официального), и перейти слесарем в его автомастерскую.
И работа здесь была спокойнее, на одном месте, и заработок, на порядок выше.
А для возросшей семьи Максима, лишний рубль, помехой бы не стал.
Горластый, подвижный Котька, требовал немало расходов.
Ради своей семьи, ради сына, Максим не раздумывая, оставил привычную работу в ЖЭУ.
По просьбе Максима, его разбитую «Ниву», транспортировали в автомастерскую тестя.
До самой весны, урывая по часу после рабочего времени, Максим ремонтировал отцовскую машину.
Он вполне мог бы принять в дар, от Василия Валерьевича, предлагаемую сумму на покупку нового автомобиля. Взаимоотношения между тестем и зятем, сложились, как нельзя лучше.
Но Максим никак не мог забыть слова отца, когда тот был уже, безнадежно болен: «Не скопил я сын, за жизнь добра большого. Ни сбережений у меня нет, ни палат каменных. Одна ценность, кроме вас и матери вашей, это моя верная «Нива». Береги ее сын».
Не один месяц потребовался Максиму, чтобы полностью восстановить свою «Ниву».
Хотя, от прежней отцовской машины, осталась лишь несущая рама. Пришлось сменить и кузов и двигатель. Но все равно. Его «Нива», осталась с прежней регистрацией, с прежними номерами. Правда, синего кузова, не нашлось в продаже. И Максим поставил, вместо искореженного, кузов цвета морской волны.
Прошел ровно год со дня «гибели» его верного Принца.
Максим взял на работе, пару выходных. На отремонтированной машине, он съездил в ГАИ. Необходимо, было внести некоторые изменения в техпаспорт машины.
После этого, Макс заехал в «Бюро ритуальных услуг». Черную ленту с соответствующей надписью и табличку, Максим заказывал заранее.
Он рассчитался за заказ и приобрел красивый венок из искусственных цветов.
Наташа, готовая в дорогу, уже ждала мужа. Пятимесячный Котька, сидя на руках бабушки, радостно загукал навстречу Максиму, улыбаясь ему, во всю ширину беззубого ротика.
Супруги отправились на место гибели Принца. Всю дорогу они почти не разговаривали. И Наташе и Максу было грустно. Слишком свежа в памяти, была еще боль от воспоминаний о собаке, погибшей, спасая жизнь хозяину.
Максим хорошо помнил, что авария произошла между 88 и 89 километрами трассы. Помнил и сухую, наполовину обломленную сосну, росшую у самого края бора. Рядом с ней, он остановил Ниву в тот злополучный день.
Как и год назад, ярко светило солнце и пели птицы. И густые смолистые запахи, так же, проникали в машину. Только в этот раз, сердца путников грустили , а не радовались майскому теплу и наступающему лету.
Максим легко узнал место аварии. Помогла, хорошо видимая с дороги, засохшая сосна.
Свернув на обочину, Макс остановил «Ниву».
Наташа, выйдя из машины, следом за мужем, осталась стоять у ее дверки.
Макс недолго бродил вдоль трасы, оглядывая почву.
У толстой сосны, ближе других подступившей к трассе, он обнаружил, вполне подходящий, под понятие могилы, бугорок.
Эта не заросшая травой, хорошо заметная возвышенность, была единственной в непосредственной близости, от места аварии.
Макс не мог подумать о том, что это, ничто иное, как давно брошенный муравьями, полуразрушенный муравейник. А трава не росла на нем лишь потому, что пропитанная муравьиной кислотой почва, до сих пор, губительно действовала на корни любых трав.
Засыпанная многолетней пылью от проезжающих машин, приглаженная дождями, эта куча здорово походила на недавно нарытую землю.
С трудом сглотнув тугой ком боли, распирающий горло, Макс, молча вернулся к машине за молотком и гвоздями.
Наташа, ничего не спрашивая у мужа, пошла за ним, прихватив венок и табличку.
До поселка, в котором жила сестра Максима и где, неподалеку от него, обосновался Одноглазый, оставалось не более 10 километров.
Приколотив к дереву табличку, Макс, обняв Наташу, долго стоял над холмиком, у которого жена положила венок.
Домой, они возвращались, все такими же, грустными.
И лишь, подхватив на руки смеющегося Котьку, Макс почувствовал, что боль от потери Принца, медленно уходит из его груди.
Шло время. Наташа, вышла на работу, едва Котьке исполнился год. Ее свекровь, с которой она с первых дней нашла общий язык, умело и с любовью обихаживала мальчика.
К счастью для всей семьи, Костик рос здоровеньким и смышленым ребенком.
Лилия Андреевна, каждую свободную минуту тратила на то, чтобы помочь, сватье с внуком.
Так что, Наташе не приходилось переживать за сына. Две сватьи, две бабушки, как две наседки, вились вокруг довольного Котьки.
Вечерами, Костик уверенно требовал внимания отца. Не смотря на любовь и опеку своих бабушек, ребенок, с самого нежного возраста, из всей семьи, выделял отца.
Даже Наташа, до года кормившая сына грудью, уходила на втрое место, когда Максим появлялся в доме.
При его появлении, Котька из неуправляемого, маленького хулигана, превращался в послушного «воспитанного» сына своего папы.
Евгения Владимировна, всецело занятая внуком, тем не менее, очень скучала по дому.
Они не очень хорошо расстались с дочерью. Ольга, безоглядно влюбленная в своего мужа, не замечала, скорее не хотела замечать, недружелюбного отношения Сергея к своей матери.
Сергей злился на всех окружающих, а не только на тещу. Был он родом из соседнего, небольшого села . Единственный, избалованный родителями, сынок, вынужден был делить с ними, крохотную, двухкомнатную квартирку.
Смазливый, но с ленцой, он с трудом закончил школу. Об институте, с его тройками в аттестате, мечтать не приходилось.
Сергей поступил в соседнем районном поселке, в училище.
Получив специальность сварщика, был направлен в Лесхоз по месту учебы.
И это обозлило его. Парень мечтал попасть на какое ни будь, предприятие в Новосибирске.
Но в те, еще Советские времена, каждый, обучающийся за счет государства, обязан был отрабатывать практику там, куда его распределяли.
Сергей не терял надежды, вырваться из сельской местности, после трех летней отработки.
Но на его пути, встретилась Ольга Лазарева.
Девушка, насколько красивая, на столько скромная, и безропотная.
Сравнительно взрослого, совершеннолетнего парня, не остановило то, что Ольге едва исполнилось 16лет.
Между ними вспыхнула сумасшедшая любовь. Не успел Сергей оглянуться, как его скромница Оля, объявила ему о своей беременности.
Сергей попробовал было, уговорить девушку на аборт. И тут Ольга впервые показала свой характер.
Вдобавок, она призналась родителям в своей беременности.
Константин, отец Ольги, очень доходчиво объяснил Сергею, что его ждет, если тот не «прикроет позор» и не женится на Ольге.
Девушка, все еще, была далеко не безразлична Сергею. Бесило его лишь то обстоятельство, что пришлось ему пойти в примаки к тестю с тещей.
Вскоре, тесть умер. Брат Ольги, Максим, отслужив армию, уехал в город.
Сергей, благодаря родившимся один за другим, детям, армии избежал. Но ему приходилось жить с тещей в ее доме.
Самолюбие Сергея, слишком сильно страдало от этого.
Покладистую жену свою, он не обижал. Но тещу невзлюбил с первого дня. Хотя, Евгения Владимировна, была такой же спокойной и покладистой, как ее дочь.
Нелюбовь Сергея к теще, сказывалась во всем. Он не считал нужным поблагодарить мать своей жены за приготовленный для всей семьи обед. Никогда не заговаривал с ней первым, не здоровался, по утрам, подчеркнуто не «замечая» ее присутствия в доме, что принадлежал ей.
Одевая постиранные и выглаженные тещей сорочки, Сергей ни разу не сказал ей «спасибо».
Ольга, занятая работой и детьми, делала вид, что все у них в семье в порядке.
Работала Ольга лаборанткой на молоко перерабатывающем, районном заводе.
Евгения Владимировна, молча, переносила все эти негативные проявления со стороны зятя. Она молчала ради семейного покоя своей дочери и внуков.
После того, как у Ольги родился третий ребенок, Сергей решил, что пора восстановить справедливость.
Он принялся «обрабатывать» жену.
«Твоя бабка, почему-то, завещала свою Новосибирскую квартиру одному Максиму. А ты, хотя бы в курсе того, что та квартира, стоит , как пять таких вот домов, в котором мы все живем. И твоя мать обязана перевести дом на тебя».
Ольга пыталась объяснить мужу, что дом и так достанется ей, в любом случае. Но Сергей не желал ничего слышать.
«Дура ты, Олька. Мать твоя Макса любит куда больше, чем тебя. Сидит тут, на нашей шее. Нам она пол пенсии отдает. А остальные тайно на Макса тратит. И дом ему будет завещать, вот увидишь».
Такие «проповеди» продолжались долго и нудно.
На смену, мальчишеской лени, которой страдал Сергей, неожиданно пришла хозяйственная хватка. Сергею хотелось преобразить дом тещи, перестроить его под «современный» лад. Но тратить свои накопленные сбережения на «чужое» жилье, он не хотел. Сергей как говорится, «спал и видел» себя хозяином добротного личного дома.
Он давно уже понял, что выбраться из поселка ему едва ли, удастся. О городе надо было забыть. И надо было устраивать свою жизнь в поселке так, чтобы другие завидовали. Ничего ему, так в жизни не хотелось, как исполнить мечту: «Чтобы все завидовали».
И Ольга не выдержала. Она и сама начала подозревать Евгению Владимировну в несправедливом отношении к себе и своей семье.
Однажды, она открыто потребовала, чтобы мать перевела дом на нее.
Евгения Владимировна не удивилась. Она прожила почти 60 лет и понимала, «откуда растут ноги», в этом случае.
Стараясь не показывать обиды, ответила дочери спокойно.
-«Почувствую, что умирать пора подошла, тогда и переведу. Но не на тебя. Доверчивая ты и глупая. На старшего внука, на Ванечку вашего, дом перепишу. Тогда муженек твой, до Ваничкиного совершеннолетия, не сможет его на себя переоформить».
«Мама, а что такого страшного произойдет, если Сережа дом на себя оформит? – Ольга искренне недоумевала. – Он же, глава семьи. Мой муж. Отец твоих, троих внуков».
-«А то, дочь, что этот дом, мы с твоим отцом, пол жизни строили, перестраивали. Вон, какие хоромы возвели! Не у каждого в поселке, такой домина имеется. Я в этот дом все свое здоровье вложила. А твой Сережа, пришел на готовенькое и гнобит меня уже пятнадцать лет. Хочет хозяином быть, пусть свой дом ставит. А я, пока жива, хоть на бумаге, буду хозяйкой. Неужели ты не понимаешь. Стоит мне согласиться на твои требования, как я, тут же не нужна стану. Вылечу отсюда в два счета. Зятюшка и так волком смотрит. А как хозяином законным станет, так и вытряхнет меня, как мусор не нужный».
К вопросу этому, Ольга больше не возвращалась. Но отношения ее с матерью, сделались далеко не такими дружескими, какими были раньше.
Но последней каплей в чаше их «тихой войны», стал тот жуткий скандал, что закатил теще Сергей.
Это случилось после несчастья, произошедшего с Максимом.
Чтобы помочь Василию Валерьевичу оплатить счет за лечение сына, Евгения Владимировна продала то, что принадлежало ей по праву.
Не стесняясь в выражениях, Сергей орал, обвиняя тещу в том, что она обирает и объедает его семью, ради того , чтобы «угодить своему сыночку».
Обиднее всего, оказалось то, что Ольга, ни словом не поддержала мать.
Ее добрая, покладистая Олюшка, превратилась в бессловесную тень своего мужа.
Но сама Евгения Владимировна, подчиняться зятю не собиралась. И она, с нелегким сердцем, перебралась в город к сыну.
Евгении Владимировне хорошо было у сына. Наташа искренне уважала свою свекровь. Она прислушивалась к ее неназойливым советам. С радостью и благодарностью, принимала помощь в воспитании Котьки.
Но сердце матери, оставалось не на месте. Она давно простила дочь, понимая, что та находится под влиянием мужа.
Ольга не писала, не звонила. И сердце матери не находило покоя.
Максим с Наташей, по просьбе Евгении, пару раз, наведались в поселок. Но, не на долго. Костика они оставляли с бабушкой.
Чувствуя неприязнь Сергея, Максим ночевать в доме сестры не оставался. Оборачиваясь одним днем, супруги уезжали домой.
Ольга, тайком от мужа, передавала матери, что ни будь на словах. Типа: - «Мамочка у нас все хорошо».
И этого, было достаточно, чтобы Евгения Владимировна, на какое то время, успокаивалась.
Когда Костику пошел третий год, Наташа смущенно призналась свекрови, что вновь беременна.
-«Рожу сразу второго, а там что ни будь, придумаем, чтобы больше не беременеть», - доверчиво поделилась она со свекровью.
Со дня аварии , произошедшей с Максимом, прошло более трех лет. Подходил август. А вместе с ним, приближался 35 летний юбилей Ольги.
Евгения Владимировна надеялась, что этот день, вновь сблизит всю их семью.
Только бы Оля не забыла позвать на юбилей мать с братом.
Оля не забыла. Но и тут она ухитрилась обидеть мать.
Позвонив за неделю до юбилея, на домашний телефон Максима, она радостно сообщила матери, что «Сережа разрешил ей позвать Макса и ее на день рождения».
«Сережа, видите ли, позволил. Вот глупая. Хоть бы не расстраивала меня. Ничего скрывать не умеет», - подумала с обидой Евгения Владимировна. А вслух заверила дочь, что они всей семьей обязательно приедут на ее праздник.
Наташа категорически отказалась от поездки в поселок. Со дня на день, она собиралась пойти в декретный отпуск. И целыми днями занималась инвентаризацией книг в своей огромной библиотеке.
Перспектива провести выходные в шумной компании не очень приятных ей родственников мужа, Наташу не обрадовала.
«Макс, мамуля, не обижайтесь. Мне тяжело будет. Вы поезжайте, а мы с Костиком побудем одни».
Максим понимал, что жене, на седьмом месяце беременности, действительно нелегко.
Но Костика он решил взять с собой: - «Пусть сын познакомится с двоюродными братьями и сестренкой. Ничего не случится», - заявил он
Евгения Владимировна приняла сторону сына.
-«Действительно, Наташа. Я и в молодые годы не любительницей гулянок была. . А когда внуки на мне, так и подумать об рюмке не посмею. Комнат в доме много. Найдем место, где нам спокойно будет. Там же в садике и клубника, и смородина сладкая. Пусть внучек настоящую ягодку, прямо с кустика попробует», - уговаривала она сноху.
И Наташа сдалась.
В доме Евгении Владимировны, более, чем за три года ее отсутствия, многое изменилось. Самым большим и непритятным сюрпризом для нее, оказался высокий, глухой забор из оцинкованного металла.
Раньше ограду дома Лазарева Константина, окружал фигурный, красиво раскрашенный, невысокий штакетник.
Отец Макса, сам выпиливал сердечки на концах каждой штакетины. Сам раскрашивал их в три веселых, ярких цвета. Десятилетний Максим, весь перемазанный краской, с удовольствием, помогал отцу.
«Не люблю тех, кто от людей высокими заборами отгораживается. Я свою жизнь открыто прожил. И пусть дом мой будет на виду, открытым для всех, как моя душа», - сказал он тогда жене.
Евгения Владимировна, обойдя весь двор, не нашла снятого зятем штакетника.
«Где забор наш, Оля?» – спросила она, выбежавшую навстречу гостям, дочь.
«Тоже мне, нашла о чем спрашивать. Мы, почти, три года не виделись» -Ольга сделала вид, что обиделась на мать.
Но растерянность в голосе, выдавало ее смущение.
Ее муж очень недурно заработал на штакетнике изготовленной ее отцом. Хватило денег на металлический, сплошной забор, отгородивший Ольгину семью от соседей. «Зато, не хуже, чем у людей», - Ольга сама не заметила, когда она стала говорить словами мужа. И мыслить, его мыслями.
Ей было стыдно перед матерью. Но в правоте Сергея, Ольга не сомневалась.
Не ответив на вопрос, она схватила большую корзину с фруктами, что привез брат, и унесла в дом.
К бабушке подошел семилетний Владик, младший сын Ольги.
«Ба, а ты у нас останешься?» -Спросил он
-«Не знаю, милый», - отозвалась Евгения Владимировна, целуя детскую макушку.
-«Оставайся, ба. Папка поругается и перестанет. Мы с тобой в пристройке жить будем».
-«Даже ребенок знает, что папа будет ругаться, если я останусь в законном своем доме». – Новый приступ обиды охватил сердце пожилой женщины.
Старшие дети Ольги убежали купаться на Обь, как пояснил ей Владик. Старшему Ивану, пошел семнадцатый год. Не на много отставала от него, внучка Катюша.
Евгения Владимировна вошла в дом, в котором прожила самые счастливые годы своей жизни с любимым мужем.
Здесь тоже, многое изменилось. Из кухни исчезла объемная русская печь. Евгения не любила выпекать свои шедевры в современных электропечах. Куда понятнее и дороже, для нее была кирпичная, и такая привычная печь.
«А печь вам, чем не угодила?» – задохнулась она от возмущения.
-«Вы бы теща, «спасибо» сказали за все, что я для семьи делаю. В 21 веке живем. Не при царе Горохе, чтобы дрова в дом таскать. У меня котел в подвале отопительный стоит. И батареи в доме. И готовим мы на настоящей электроплите. Ничуть не хуже, чем вы в ваших городах» - огрызнулся недовольный Сергей.
С трудом сдерживая слезы, Евгения Владимировна вышла из дома, забрав с собой маленьких внуков.
Максим, не желая скандалить с заносчивым зятем, промолчал. Честно говоря, он не совсем понимал мать. Ведь если разобраться, в доме действительно стало просторнее и суше. Все стены дома, равномерно прогревались от батарей.
А Евгения Владимировна, обирая в саду ягоды для детей, с горечью думала о том, что прошло, видимо, ее время.
«Старой дурой дети меня считают. А того не понимают, что в этой печке и в штакетнике этом, вся моя жизнь. Костенька мой, все своими руками делал. Хоть бы, помереть сначала, дали, а потом уж, все бы рушили. И Максим, похоже, на их стороне».
К юбилейному столу, дочь с зятем особо не готовились. В целях экономии, Сергей разрешил жене, пригласить одну лишь ее подругу с мужем.
У него самого, друзей никогда не водилось.
« Хватит и твоих, прожорливых родственников, - заявил он жене накануне ее праздника. – Не думаю, что твой братец разорится на хорошие подарки или продукты. На дармовщину припрутся. Думают, если мы в селе, то у нас все даром дается».
Ольга, хоть и не разделяла в душе, философию мужа, спорить не стала. Рада была и тому, что Сергей позволил ей отпраздновать свой юбилей, хотя бы, в кругу близких родственников.
К ее большому удовольствию и облегчению, Максим «приперся», нагруженный городскими продуктами и дорогими подарками для каждого члена их семьи.
#одноглазый
ОДНОГЛАЗЫЙ
Часть 5
Для гордого, чистопородного ховаверта, эта зима, оказалась самой тяжелой в его жизни. Одноглазый не привык встречать крепкие сибирские морозы, под открытым небом. Тетя Зоя, у которой он провел последние две зимы, с начала морозов, держала пса в доме.
В самые холодные, январские ночи, Одноглазого мало спасала, даже теплая, густая шерсть. И непривыкшему к морозам псу, приходилось забиваться в самую середину, горячих собачьих тел.
Особенно тяжело приходилось в те, нередкие дни, когда в «собачьей столовой» катастрофически не хватало еды.
В такие дни, собаки дежурили у ворот ограды птицефермы, скуля и выпрашивая еду у рабочих птичника.
Многие жалели собак. Более жалостливыми, как обычно, были женщины. Они приносили с собой кусочки сухого хлеба, суповые косточки и прочие отходы домашних кухонь. Не смотря, на свои, подсобные хозяйства, требующие прокорма, сердобольные люди, оставляли кое что, для голодных, бездомных собак.
Одноглазый, храня гордое достоинство, никогда не участвовал в таких попрошайничествах.
Он обычно, стоял, где ни будь, неподалеку, зорко наблюдая за судьбой людских подношений.
Если кусок хлеба или аппетитная косточка, летели в его сторону, пес грозным рыком, останавливал своих товарищей, бросающихся за «его» едой.
Не раз и не два, ему приходилось жестоко наказывать провинившихся, позарившихся на его еду.
Собаки достаточно быстро, усвоили такие уроки своего лидера.
Одноглазый, никогда полностью не лишал их еды, как делал это первый их вожак.
«Пониженный» Одноглазым, до уровня «рядового», бывший вожак, на своей шкуре смог бы испытывать, что такое настоящий голод.
Но Одноглазого, ко всем его прочим достоинствам, природа щедро наградила, чувством справедливости. И насыщаясь сам, пес зорко следил за тем, чтобы не оставить полностью голодными, своих товарищей по выживанию.
Но все, когда ни будь, заканчивается. Пришла к концу и эта зима.
К весне собаки ожили, повеселели. С теплыми лучами весеннего солнца, собаками овладели естественные инстинкты к размножению.
По вполне понятным причинам, хозяин птицефермы, зорко следил за тем, чтобы среди его четвероногих сторожей, не было сучек.
Любую, прибившуюся к стае, собаку женского рода, он приказывал изгонять.
Собачьи «свадьбы» были не только неприятным зрелищем, но еще и представляли собой, реальную опасность для людей. Толпа кобелей, ослепленная бушующими гормонами, могла запросто напасть на человека.
Кроме того, пополнение щенками, сторожевой компании собак, было нежелательным для администрации птицефермы.
Но природа брала свое. И сторожевые кобели, бегали в село на «свидания» с сельскими представительницами собачьего рода.
Не смотря на то, что Одноглазый был совершенно здоровым псом, он не разделял увлечений своих товарищей.
Почему так вел себя Одноглазый? Этого никто не смог бы объяснить. Возможно, пес обладал чувством своеобразной брезгливости. Гордый ховаверт, не желал вязаться с беспородными, блохатыми и грязными «дамами»?
Возможно, он просто не желал вступать в драку с домашними псами, настраивая этим против себя людей? Возможно, Одноглазый, слишком серьезно относился к своим обязанностям сторожа. И поэтому, без разрешения, кормящих его людей, не решался покидать своего поста у птичников?
Кто его знает. Но, за весь период собачьего гона, он ни разу не покинул территории птицефермы.
Однажды к вечеру, когда вся сторожевая команда, была в сборе, на открытое место перед птицефермой, выскочила лиса.
Лесная хищница повела себя странно. Не обращая внимания, на бросившихся к ней собак, лиса пошатываясь и роняя пену изо рта, пошла прямо на псов.
Подбежав к лисе почти вплотную, Одноглазый вдруг, резко остановился. Со стороны, могло бы показаться, что пес налетел на невидимую преграду.
Одноглазый ясно почувствовал опасность, исходящую от лесного зверя. Его остановил не страх перед острыми зубами хищницы.
От лисы пахло смертью, что сидела внутри ее тела. Смерть текла в жилах хищницы, селилась в ее ядовитой слюне, зараженной бешенством.
Сделав невероятный прыжок, Одноглазый ловко ушел от смертельного прикосновения хищницы к своему телу.
Он яростно залаял, завыл, пытаясь остановить своих товарищей.
Но было поздно.
Собаки буквально разодрали на части нарушительницу спокойствия.
Скаля окровавленные, довольные пасти, они бросились к своему вожаку, «хвастаясь» легкой победой.
Но Одноглазый, уворачиваясь от выражений их любви и признательности, со всех ног, пустился наутек.
Неосознанный, но слишком сильный страх смерти, гнал его как можно дальше от места, где он вполне сносно, провел самую тяжелую в жизни, зиму.
Озадаченные его поведением псы, вскоре повернули назад. Они не привыкли к охоте в лесу.
Несколько дней Одноглазый скрывался в березовом колке, неподалеку от птицефермы.
Каждый день, он выходил на опушку березняка. Глядя на, неподалеку бегающих товарищей, Одноглазый принюхивался к запахам фермы. Но запах опасности, перебивал все остальные.
А однажды произошло то, что еще больше оттолкнуло Одноглазого от человеческого рода.
Когда он стоял на краю опушки, не решаясь вернуться к ферме, неподалеку от ворот остановился крытый грузовик. Уже, само по себе, это рычащее чудище, заставило Одноглазого, попятиться подальше от опушки.
Пес до конца, так и не привык к грузовым машинам. При виде больших машин, он не бросался, как раньше, с визгом, прятаться подальше с их «глаз».
Но и подходить близко, как другие собаки, Одноглазый опасался.
Увидев ненавистного, рычащего «монстра», Одноглазый , зарычал в ответ, припав грудью к земле.
Из кузова машины, на землю спрыгнули несколько человек.
В руках, каждого из них, была необычная палка.
Даже на большом расстоянии, отделяющим Одноглазого от людей, он уловил знакомый, мерзкий запах . Точено такой, издавала та палка, что однажды, уже напугала Одноглазого.
Люди, разом подняли свои палки, нацеленные на беспечных псов.
Дикий грохот и жалобный визг умирающих собак, подстегнул Одноглазого, больнее любого кнута.
Подвывая от ужаса, он мчался с такой скоростью, на которую только был способен.
Пес не мог понять причин, побудивших людей, к такому страшному злодеянию.
Он не мог знать, что приказ на уничтожение всех бездомных животных, поступил от санитарно эпидемиологической службы района.
В близи большого районного поселка, где провел последнюю зиму Одноглазый, было обнаружено несколько лис, зараженных бешенством.
Пес снова поселился в лесу. Но на этот раз, он выбрал место для логова, неподалеку от широкой, глубоководной реки. Сосновая полоса леса, здесь подходила вплотную к берегу.
С другой стороны, не очень широкой полосы бора, лежали засеянные злаками, колхозные поля.
На песчаном пляже, у реки, осталось много ям, заполненных водой. Сибирская река Обь, мелея к концу июня, отступила от берегов. В ямах осталось достаточно много мальков рыбы. Подрастая, лещики и чебаки, стали для пса, хорошим подспорьем в его питательном рационе.
А пока рыба не подросла, Одноглазый перешел на привычный уже, рацион. Он находил места окота зайчих. И поедал их слепое потомство.
Убегая в поля, он разрывал мышиные и кротовые норы, охотясь на их обитателей.
Между пшеничными полями и полосой бора, лежало небольшое, красивое озеро. Сюда часто приезжали люди, порыбачить или просто, отдохнуть
Они разбивали на берегу разноцветные палатки. Варили уху или жарили мясо на костре.
И на эти запахи, Одноглазый прибегал, как на праздник желудка, тоскующего по вкусной еде.
Он прятался в высоких камышах, окольцовывающих озеро, со стороны бора. Как бы не был голоден пес, он старался не показываться людям. Дождавшись момента, когда берег озера пустел
, Одноглазый отправлялся доедать остатки людских пиршеств.
Одноглазый снова вернулся к тому образу жизни, которой жил ровно год назад. Только, в этот раз, он почти не голодал. Но прошел июнь, яркими днями отпылал июль.
Подросшие зайчата, превратились в быстроногих взрослых зайцев. И поймать такого зверька в одиночку, доводилось не часто.
Ямы с подросшей рыбой, на берегу Оби, высохли. И оставшаяся рыба погибла. Ее останки растащили мелкие зверьки, источили насекомые.
Птенцы в наземных гнездах, выросли и улетели. Все чаще, Одноглазому доводилось отправляться в свое логово полуголодным.
В день, предшествующий концу его трехлетних мытарств, он отправился спать с пустым желудком. За весь день, Одноглазый сумел поймать одну лишь полевку.
Перед сном, он собирался было, попытать счастья у озера. Но там чувствовалось слишком оживленное движение. У озера происходило что-то непонятное. Отголоски непонятной тревоги, донеслись и до него.
Псу, отчего то, сделалось тоскливо. Он давно уже разочаровался в людях. Давно уже перестал скучать о них. Но сегодня, не столько голод, сколько чувство непонятного томления, неудержимо тянули его к озеру.
Во всепрощающем, верном сердце пса, проснулась острая тоска по первому своему хозяину. Он не мог анализировать своих чувств. Но отчего то, именно сегодня, Одноглазый тосковал по хозяину так же, как в первые дни, после аварии.
Его неудержимо тянуло к озеру.
Но Одноглазый, пересилив себя, отправился спать, решив с утра, проверить берег озера, на предмет возможного завтрака.
Добравшись до своего логова, устроенного под корнями высохшего дерева, Одноглазый, попробовал уснуть. Пес привык ложиться спать полуголодным. И не пустой желудок мешал ему уснуть. Нечто, более сильное, более значимое, чем голод, вырвались наружу, самым настоящим плачем.
Пес скулил и подвывал, царапая когтями податливую почву. Из глаз собаки сбегали самые настоящие слезы, такие же горькие, какими они бывают у людей, теряющих своих близких.
Ночью ему снились ласковые руки хозяина, гладящие его довольную морду. Слышался негромкий его голос. «Встань, Принц. Искать!»
Взвизгнув, пес проснулся.
Сон пса, был безвозвратно потерян.
Поднявшись, Одноглазый побрел туда, откуда доносились едва уловимые звуки, похожие на плачь новорожденного зайчонка.
Но пес понимал, что тот, кому потребовалась его помощь и защита, вовсе не зайчонок.
Его гнали не только голод. Но и неосознанное чувство тревоги. Врожденный инстинкт ховаверта, подсказывал ему, что кому-то там, куда он пробирался, нужна его помощь и защита.
Кроме того, едва слышимый голос хозяина снова приказывал ему Встань, Принц. Искать!»
Искать долго не пришлось. Неподалеку от места ночевки Одноглазого, лежал ребенок. Он часто дышал и чуть слышно попискивал. Совсем как беспомощный, новорожденный зайчонок.
Шерсть на загривке пса, встала дыбом. Он зарычал, угрожающе обнажив острые сильные зубы.
Никто не имел права обидеть маленького, беспомощного человека.
Одноглазому мгновенно припомнились его забавы с детьми. Два года, проживая у тети Зои, он был любимой игрушкой сельских детишек. Дети катались на нем верхом, запрягали в санки, ласкали и целовали пса. Они научили его купаться в озере. Притворяясь тонущими , дети кричали ему: «Одноглазый, спаси!»
И пес плыл к «тонущему». Подталкивая его носом, он сопровождал баловника к берегу.
Умный пес, прекрасно понимал, что дети просто играли. И он, с удовольствием, принимал их игру. От «тонущего» не по настоящему, исходили волны веселья, а не ужаса. И Одноглазый хорошо понимал это.
Ребятишки приносили из дома разные «вкусняшки», специально для Одноглазого. И он платил им искренней любовью за их любовь и заботу.
Настоящая же, ситуация, совершенно не походила на детскую шалость.
Лежащий на земле малыш, был слишком мал и слаб. И от него исходил запах страха.
Склонившись над ребенком, Одноглазый принялся проворно работать языком, слизывая с его тельца, впившихся в него, комаров.
Малыш застонал и попробовал сесть. Одноглазый, повизгивая от нетерпения, принялся активно помогать ребенку.
Только сейчас, пес заметил, что лес полон посторонних звуков. Где-то, вдалеке, звучало множество людских голосов.
Прислушавшись, пес понял, что голоса людей, уходят в сторону.
Одноглазый не желал встречи с людьми, в которых разочаровался. В другой обстановке, он убежал бы подальше и спрятался где ни будь, в кустах
Но люди должны были помочь ребенку.
И тогда, пес завыл. Он выл так, как никогда раньше. Пес выл во всю силу, своих мощных легких, вкладывая в этот вопль, всю свою боль и страх за жизнь ребенка.
После аварии, едва не стоившей жизни, Максиму Лазареву, ему довелось перенести три операции.
Едва очнувшись от наркоза, после первой операции, Макс увидел у своего изголовья, лицо Наташи. Рядом с ней, держа сына за руку, сидела мама Максима.
Евгения Владимировна, заметно осунулась и постарела. В ее глазах Макс заметил страдание. Мать, переживая за здоровье сына, словно, пыталась взять на себя страдания своего ребенка.
Ей никто не сообщил о том, что в аварии, о которой заговорил весь поселок, пострадал ее Максим. Сердце матери, само известило ее об этом. И Евгения Владимировна, бросив все дела, примчалась к сыну.
«Сынок, Максимушка, -прошептала она, встретившись с его, пока еще мутным взглядом.- Солнышко мое, родное. Ты жив и слава Создателю. Остальное все, осиливать вместе будем».
Наташа, улыбаясь ему, сквозь слезы, прошептала: -«С возвращением, любимый»
«Где Принц?- с трудом ворочая непослушным языком, прохрипел Максим. –Он жив?»
По затянувшемуся, виноватому молчанию родных, Макс понял, что его друг погиб, спасая его собственную жизнь.
Он застонал от сердечной боли. По щенкам мужчины, сбежали несколько несолидных слезинок.
«Максик, милый, не переживай так, родной. Принц погиб, как настоящий герой. И мы никогда его не забудем. Я обязательно найду тех, кто занимался этим делом. Узнаю, где похоронили нашего Принца. Когда выздоровеешь, мы съездим на его могилу». – Наташа погладила жениха по щеке, пальцами промокая мокрую дорожку от слез.
«Ты уверена в том, что он умер? – не вслушиваясь в речь девушки, упрямо переспросил Макс. – Может быть, он там лежит без помощи, один?»
«Нет Максим, Принц был мертв, когда приехала Скорая. Я сама видела. И гаишник мне сказал, что он распорядится по поводу его похорон. Но я сегодня же, узнаю все точно».
«Сынок, не переживай ты так. Береги силы. Хирург сказал, что тебе еще операция предстоит. Скажи Господу «спасибо» за то, что собакой взял, вместо твоей жизни».
«Лучше бы он мной взял», - отворачивая голову, пробормотал Максим.
«Не кощунствуй, сынок. Нельзя так. У тебя ребенок скоро будет, а ты о смерти толкуешь. Кто твоего дитя растить будет, горюшко ты мое? Разве можно так говорить?»
«Какой ребенок?» – не понял Макс, снова поворачиваясь лицом к родным. Взгляд его ожил. В глазах Максима росло удивление и недоверчивая пока еще, радость.
«Наш с тобой, Макс. Я тебе не успела сказать. Боялась ошибиться. А сейчас я уверена в этом.- Наташа смущенно засмеялась. –Маме твоей призналась. И своим уже сообщила. Папа ищет для тебя хорошую клинику в Москве. У него там много друзей со связями».
Родители Наташи, узнав о беде ее жениха, не стали отговаривать дочь от предстоящего замужества. Они знали, что это бесполезно.
Не такова была их дочь, чтобы предать своего любимого. И не таковы были ее родители, чтобы настаивать на этом.
После первой помощи, оказанной пострадавшему в районной поликлинике, Максима доставили в Новосибирск. Хирург, делавший операцию Максиму, сообщил родителям Наташи, что парень, может остаться инвалидом. Слишком сильно пострадала его нога. Кости ниже колена, превратились в осколки. Ткани ноги, были раздавлены, подколенное сухожилие, полностью разорванным.
Вернуть Лазареву былую подвижность, не сможет даже чудо. Но есть надежда на сохранение ноги без ампутации и даже, на частичную ее подвижность. Но операцию такую, надо делать в Москве.
-«Причем, я лично знаю, всего одного такого специалиста, что творит чудеса. Но придется, прилично раскошелиться», - подытожил хирург.
Ни мать Максима, ни сам он, об этом разговоре не знали. Узнав о том, что ее Макс может на всю жизнь, остаться неподвижным, Наташа забыла о воем решении добиваться все самой. Она буквально, упала в ноги родителям. Девушка плакала, умоляя их, помочь деньгами. Последним аргументом, убедившим Василия Валерьевича, продать часть своей коллекции монет, оказалось известие о беременности дочери.
В итоге, Максим был отправлен в Москву, в лучшую клинику столицы России. И в этом случае, помогли обширные знакомства, отца Наташи.
Деньги, деньгами, но еще и внеочередность операции, помогли парню не только сохранить ногу. За полгода, Максу сделали две операции. И из клиники, он вышел на своих ногах, опираясь на тросточку.
В Москве Максиму пришлось обходиться без присутствия родных. Слишком дорогим удовольствием, было бы проживание кого ни будь из них, в столице.
В отсутствии Макса, Наташа проживала в его квартире, вместе с Евгенией Владимировной, мамой Максима.
Она сильно поссорилась с зятем, мужем дочери Ольги.
Чтобы внести хоть какую-то лепту в лечение сына, ей пришлось продать то, что принадлежало ей по праву.
Мать Макса, отмахнувшись от возражений зятя, продала корову и очень дорогой, немецкий сервиз из коллекции фарфора, какого-то немецкого княжеского рода.
Этот трофейный, не вполне законный, сервиз, привез отец Максима, с фронта.
Зять Евгении Владимировны, узнав стоимость этого фарфора, едва не умер от шока. Цена его равнялась стоимости пяти хороших коров.
Евгения Владимировна, собрала пожитки и перебралась в город, в квартиру сына, где ее с радостью встретила Наташа.
Все деньги, женщина без колебаний и тени сомнения, вручила будущему свату.
Василий Валерьевич лучше ее знал, куда отправить эти деньги, что бы они попали в те руки, что поставят ее сына на ноги.
Приближался новый 2005 год. К концу декабря, Максиму сообщили, что он вполне здоров и завтра же, может покинуть клинику.
-«Билет до Новосибирска, тебе заказан. И его стоимость вошла в ту сумму, что оплачена за лечение, - объявил Максу его ангел спаситель, в лице прекрасного хирурга. - Прихрамывать, Максим, ты будешь всю жизнь. Но не очень заметно. Возможно, на погоду, будут ныть кости ноги, что я собирал у тебя по осколочку. Честно признаюсь, парень. Я надеялся, что ты встанешь на ноги. Но такого прекрасного результата, даже я, не ожидал. Видимо, Бога ты не успел ничем прогневить. И молятся твои родные за тебя искренне. В добрый путь Максим!»
«Прощайте. И спасибо вам самое искреннее. Все хорошо. Только Принца до слез жалко»
Хирург, с которым Макс успел сдружиться, был полностью осведомлен о горе парня.
«Не печалься, Максим. Помни о нем всегда. Он спас тебе жизнь. И проживи ее достойно».
В тот час, когда Максим садился в самолет, его Наташа, металась в предродовых схватках в Роддоме Новосибирска.
Ее будущая свекровь и мать , сидя рядышком в коридоре больницы, тихонько молили Бога о благополучных родах дочери.
В спешке, собираясь в больницу, Наташа забыла дома свой сотовый. У Евгении Владимировны, телефона не было. А телефон Лилии Андреевны молчал.
Максим знал номера телефонов Наташи и ее отца.
Перед тем, как сесть в самолет, он долго звонил своей любимой. Встревоженный ее молчанием, Максим позвонил будущему тестю.
К счастью, Василий Валерьевич, отозвался сразу же. Голос его был взволнованным.
Узнав, что Макс на пути к самолету, он закричал, сообщая парню, что Наташка рожает.
Всю дорогу, находясь в кресле самолета, Максим не находил себе места. Казалось, заимей он собственные крылья, то полетел бы к своей любимой, впереди самолета.
Макс пробыл в Москве, более полугода. Свою Наташу он не видел с животом. И никак, не мог себе представить, что он , возможно, уже отец.
Наконец самолет рейса Москва – Новосибирск, совершил посадку в аэропорту Толмачево.
Едва войдя в здание аэропорта, Макс был атакован Василием Валерьевичем, налетевшим на него, как ураган.
«Максим, дружище! Дай я на тебя посмотрю! Здоров, папаша! У тебя сын, Макс. А у меня внук! Ты представляешь, я дед! Давай в машину. Твои мамки, поди, уж упились шампанским. Они у меня, еще в машине гулять начали, пока я их от Роддома вез».
Оглушенный известием, Максим глупо улыбался, стоя посреди зала аэропорта. Он отец. Его любимая родила ему сына!
#одноглазый
ОДНОГЛАЗЫЙ
Часть 4
Одноглазый безропотно позволил Зое Тимофеевне, пристегнуть к его ошейнику, карабин цепи, что утром принес ей Сергей.
Пес безоговорочно доверял своей хозяйке. Он не понимал, отчего так грустна женщина. И от чего, так солены ее мокрые щеки, которые он облизывал. Тетя Зоя, сидя на березовой чурке, рядом с собакой, заговорила с ним, ласковым, дрожащим голосом, который вызывал у пса, смутное чувство тоски и тревоги.
-«Прости ты меня, шарик мой Одноглазый. Потерпи , дружок. Чует мое сердынько, не ко двору я родной дочери придусь. И отказаться грех. Уж больно с внуками понянчиться хочется. Потерпи, голубчик, послужи новому хозяину. Сережка, он не плохой парень. Голодом морить тебя, точно не станет. А я вернусь. Вот увидишь. Два - три годика и возвращусь. Дай Бог, чтобы не вперед ногами».
Женщина , обняв пса, поцеловала его, прямо в мокрый нос. Одноглазый заскулил, предчувствуя что-то, плохое для себя.
-«Хватит лизаться. Вы и так, псиной пропахли, - недовольно прогнусавил, стоящий на крыльце, Вячеслав Владимирович. Чуть тише добавил. – Хорошо, что на Ниве поехал, а не на японке».
Сергей, укладывая в машину, теткины небогатые пожитки, неодобрительно покачал головой. Муж его двоюродной сестры , не понравился Сергею с первого взгляда.
Но и сам он был далеко не идеальным родственникам. Желание заиметь дармовой склад под хмельные напитки, было куда сильнее, чем жалость к тетке.
Зоя Тимофеевна взгромоздилась на заднее сидение «Нивы». Так ей приказал зять, не пожелавший сидеть рядом с тещей.
Машина резво сорвалась с места.
Одноглазый, не понимая, что происходит, заметался по двору, ограниченный трехметровой цепью.
«Сидеть, - прикрикнул на него Сергей. – Сторожить!».
Но ужас, вселившийся в сердце пса, заглушил в нем благоразумие и чувство послушания человеку.
Никогда и никто, так еще не ограничивал его свободы. Максим если брал его на поводок, то он шагал рядом, подбадривая и успокаивая пса.
Чужой, недобрый человек, увез куда-то его хозяйку. И к панике пса, вызванной собственной ловушкой, добавлялся страх за свою новую хозяйку.
Одноглазому, во что бы то ни стало, нужно было освободиться и догнать того, кто увез его хозяйку.
Он рвался изо всех сил. Поднимаясь на мощные, задние лапы, пес совершал прыжок за прыжком. Но что-то, каждый раз удерживало его на месте.
Чувство собственной беспомощности, доводило пса до исступления. Он рвался из ошейника, что когда-то, надел на него Максим.
Он громко визжал и скулил, пытаясь разгрызть цепь. Но все было напрасно.
Потом, он принялся яростно рыть землю, надеясь через подкоп, уйти от врага, что удерживал его на месте.
Сергей, опасаясь приблизиться к разъяренному псу, черенком лопаты, придвинул к нему чашку с мясным супом.. Но пес, повернувшись задом к еде, лишь зашвырял чашку кусками земли, что летела из под его лап.
В плененном Одноглазом, проснулся чистопородный, вольнолюбивый и гордый Принц. И он не собирался принять неволю, продавшись за тарелку похлебки.
Ночью пес выл. По волчьи, жутко и тоскливо. Зараженные его тоской, деревенские псы, подхватили вольнолюбивую песню, усилив ее в десятки раз. Сельским собакам отозвались бродячие псы с коровников.
Люди выбегали из своих домов. Ругаясь, швыряли в собак камнями и палками, пинками загоняли в будки тех, кто сидел на привязи.
Но стоило им уйти в дома, солидарная песня Свободы, начиналась вновь.
Весь следующий день, Одноглазый понуро сидел у своего столба собачьего позора. Он был слишком умен, чтобы снова, понапрасну, рваться на свободу.
Полакав воды, из придвинутой Сергеем чашки, пес демонстративно опрокинул очередную тарелку с супом. Судорожно проглотив обильно бегущую слюну, Одноглазый лапами, зарыл в землю аппетитные, сахарные косточки.
Пленник объявил голодовку.
Едва наступила ночь, пес, убедившись в отсутствии свидетелей, сгрыз те косточки, без остатка. Он не смирился с судьбой пленника.
Одноглазому нужна была сила, чтобы вновь побороться за свободу.
И снова, едва темнота прочно покрыла землю, над селом раздался невыносимо горький, собачий вой.
Резко оборвав печальную песню, Одноглазый насторожился.
Подчиняясь настроению своего лидера, разом смолкли все сельские псы.
Кто-то осторожно пробирался вдоль забора. Потянув носом, пес понял, что за воротами, чужой.
Человек положил на невысокий забор длинную палку и замер неподвижно.
Подняв торчком длинные висячие уши, Одноглазый напрягся.
Из опыта двух прошедших лет, он знал, что такое палка. И как бывает больно, когда ею машут люди. Ему однажды, здорово «прилетело» такой палкой от сердитой соседки. Одноглазый, в тот раз, просто так, из озорства, погнался за соседской кошкой.
Тот , что был за воротами, стоял неподвижно. Палкой своей, он не размахивал. Но, не смотря на это, псу сделалось страшно.
Слишком тугие волны ненависти исходили от незнакомца. И слишком сильно и отвратительно пахла его странная палка.
Позабыв о том, что его надежно удерживает цепь, пес припал к земле, готовясь к прыжку. И в ту же секунду, тишину майской ночи, разорвал сильнейший гром. Яркая вспышка ударила по глазам собаки.
Какое-то злобное насекомое, вжикнув, впилось в ухо пса, причиняя ему жуткую боль.
Взвыв от неожиданности и боли, пес рванулся вперед и тут де, отлетев назад, закрутил головой, стараясь согнать с себя жалящих насекомых. Зацепив обеими лапами ошейник, он резко рванул его вперед, от себя.
И в тот же момент, Одноглазый почувствовал, что он свободен.
Перемахнув через низенький забор, пес в три прыжка, догнал убегающего стрелка.
Удар лапами в спину, опрокинул человека на землю. Он покатился по дороге, воя , почище, чем выл недавно Одноглазый.
Пес придавил тяжелыми лапами, стрелка к земле.
Перед глазами, визжавшего от смертельного ужаса мужика, сверкнули ясно различимые в темноте, острые, как шило, клыки собаки.
Еще секунда и они вопьются в податливое горло живодера.
«Нельзя! Человек!»- возник в мозгу четкий, строгий голос Максима.
Уронив на лицо «человека», клок горячей пены, Одноглазый нехотя, убрал с его груди лапы. Подняв заднюю ногу, пес брезгливо помочился прямо на лицо стрелка. Отойдя на шаг, щедро закидал свою метку, податливой, дорожной пылью.
Невыносимо воняющая серой, железная «палка» лежала рядом со стрелком. Но даже неподвижная и безмолвная, она пугала собаку не знавшую, что такое ружьё.
Оставив скулящего живодера на дороге, пес вернулся к воротам дома. В нем он провел, не самые плохие, два года своей жизни.
Обнюхав следы колес, оставленные «Нивой», Одноглазый, взвыв напоследок, навсегда покинул Сосновку.
Он долго бежал сквозь сосновый бор, по тому же пути, что пришел сюда, два года назад.
Выбившись из сил, Одноглазый свернул в лес. Устроившись под огромной сосной, он мгновенно уснул.
Утром, отдохнувший и бодрый, пес проснулся с первыми лучами солнца, коснувшимися его довольной морды.
Его неприятно беспокоила крупная дробь, застрявшая в висячих «лопухах» ушей. Но по сравнению с тем, что он сейчас переживал, то беспокойство, казалась псу, легкими укусами комаров.
Одноглазый наслаждался свободой! В нем проснулся щенок. Любопытный и баловной. Он долго носился среди сосен, ловко уворачиваясь от сухих веток. Пес давно адаптировался к своему положению одноглазой собаки. Опасность в виде препятствий с левой стороны, он хорошо чувствовал теми органами, что отвечают за интуицию животных.
Отыскав по запаху, лужицу талой воды, пес с удовольствием утолил жажду. Пришла пора утолять растущий голод. И Одноглазый отправился на поиски добычи.
Отыскав в спутанной, прошлогодней траве, двух новорожденных зайчат, Одноглазый долго стоял рядом, не решаясь съесть живое существо.
Но первобытный инстинкт зверя и охотника, приказал «Надо!» И Одноглазый, впервые в жизни, презирая сам себя, съел слепых еще зверушек.
Ему нужны были силы, чтобы отыскать и наказать того, кто увез его добрую хозяйку.
И Одноглазый, снова двинулся в путь. Вскоре он услышал шум проезжающих не далеко, машин. Выскочив на оживленную трассу, пес остановился.
Обрывки воспоминаний хлынули в его собачью голову. Зеленая, мелькающая за окном машины тайга, любимый хозяин за рулем синей «Нивы» Его добрая подруга, смеющаяся и счастливая. Жалобно заскулив, Одноглазый медленно побрел вдоль трассы, жадно оглядываясь на дорогу. Он ждал появления знакомой машины. Но ее все не было и пес, теряя надежду, все шел, не зная, куда и зачем.
Вдруг, что-то, заставило его остановиться. Пес припал к земле и зарычал, обнажая острые зубы.
Он узнал то место, где принял на себя удар многотонной машины.
Позади него утробно заурчал низкий бас надвигающегося грузовика.
Дико взвыв, Одноглазый метнулся за ближайшую, толстую сосну, на которой была прибита небольшая табличка с надписью. У подножия сосны, лежал, выгоревший венок из искусственных цветов.
Если бы пес умел читать, то он прочел бы на отполированной поверхности таблички , следующую надпись:
«Здесь покоится прах верного друга моего Принца. Ценой собственной жизни, он спас мою жизнь. Я никогда не забуду тебя, мой верный товарищ, мой преданный Принц»
.
Одноглазый смог бы, только увидеть свою, хорошо сохранившуюся фотографию, под непромокаемой пленкой.
Но пес не догадался поднять голову.
Отлежавшись за сосной, пока пройдет, тяжело груженый самосвал, пес побрел дальше.
Вскоре, рядом с ним, затормозила, сияющая перламутром и никелем, иномарка.
Заметив на обочине дороги одинокую собаку, компания подвыпившей, «золотой» молодежи, решила продолжить веселье, начатое еще в городе.
Отцовские, дармовые деньги, безнаказанность и вседозволенность, пьянили молодых подонков, добавляя им уверенности в собственной исключительности.
«Иди сюда, песик», – один из прыщавых отпрысков «высшего сословия» покрутил перед носом пса, куском дорогого сервелата.
В другой руке, он сжимал горлышко пустой, пивной бутылки.
- «Парни, гля.. У него бельмо на глазу, - заорал другой юнец, радуясь так, будто открыл что-то очень важное для мира. – Иди сюда, чмо одноглазое. Надо же тебе зрение уравнять».
Услышав свое новое имя, из уст незнакомого мальчишки, Одноглазый остановился. Дружелюбно вильнув хвостом, он сделал шаг навстречу людям.
Тот , что был с бутылкой, бросив псу колбасу, размахнулся, намереваясь ударить собаку бутылкой по черепу. Но Одноглазый во время заметил его маневр. Мгновенно сменив милость на гнев, пес клацнул зубами, замкнув челюсти на руке пьяного юнца.
Дико завопив, прыщавый представитель «избранных баловней судьбы», упал на землю, выронив бутылку. Трое других, бросились к машине, оставив товарища в «зубах» собаки.
Одноглазому очень хотелось посильнее сжать челюсти, хотелось доставить себе удовольствие и отгрызть эту злобную руку. Но в мозгу его, снова зазвучал властный голос «Нельзя! Люди!»
Оставив обмочившегося от страха юнца, пес убежал в лес, не забыв прихватить добротный кусок сервелата.
Скрывшись за кустами, пес проглотил колбасу и устроился на отдых.
Он больше не верил людям.
Слишком много предательства, побоев и попыток убийства пришлось испытать собаке.
Он терял хозяев, голодал, испытывая боль и страх. Его били, пытались убить, ограничивали свободу. А он в ответ, лишь молча, терпел все эти лишения. «Нельзя! Люди!» -
Пес готов был любить всех людей. Лишь бы, любили его.
Люди, «хозяева жизни, хозяева мира, венец природы», забывшие о том, что сами они полностью зависели от прихотей природы.
Со дня сотворения мира, люди занимались тем , что убивали друг друга, по делу и без дела, уничтожали «братьев своих меньших».
Без особой надобности, они выжигали леса, травили нечистотами и химией реки, уничтожая в них все живое.
Просто так, для потехи, они устраивали собачьи бои, на которых погибали сотни благородных животных.
Конечно, Одноглазый не мог обо всем этом знать. Но ему хватило и того, чего он сам, натерпелся по вине людей.
Ему больше не хотелось никого искать и никого спасать.
Пес разочаровался в человечестве и в цивилизации, созданной этим человечеством.
Одноглазый не хотел больше жить рядом с людьми. Он не желал в дальнейшем, подчиняться, кому бы то ни было.
И пес ушел в лес.
Неповторимые запахи бора, лишенные бензиновой вони, вырытая собственными лапами нора, под корнями упавшего дерева, отныне заменят ему людские жилища с их застоявшимися запахами.
Пока стояло тепло, с едой у Одноглазого, особых проблем не возникало. Пес быстро освоил науку древних предков. Он ловко ловил полевых мышей, загонял подросших зайцев.
Разрывая лапами высокие муравейники, Одноглазый вылизывал из их глубины, муравьиные яйца, вместе с кислыми, жгучими насекомыми.
Убегая в поля, лежащие за полосой бора, пес охотился на уснувших или запутавшихся в траве, птиц.
Иногда он выходил к трассе. Спрятавшись в тени сосен, пес следил за проезжающими мимо машинами. В такие минуты, глубоко в сердце собаки, оживала тоска.
В разгар лета, в лесу, все чаще, стали появляться люди. Уходя подальше от дороги, они собирали чернику и первые грибы. Затем, настало время брусники.
Одноглазый, заслышав людей, прятался от них, в густых зарослях мелких кустарников или убегал на небольшое, таежное болотце, куда он ходил на «водопой».
Но любопытство и еще, какое-то, неясное чувство, саднящей тоски, заставляло его издали наблюдать ха людьми. Особенно сильно, его волновали дети. Заслышав детские голоса, их смех, пес начинал тихонько скулить и «мести» хвостом.
Видимо, ему вспоминались, те веселые дни , когда он в Сосновке, бегал с ребятней по улицам. Когда, зимой, он катал их в санях, а летом, купался с детьми в озере за селом.
Когда люди, покидали лес, пес выходил на места их стоянок, подъедая то, что оставалось после обедов ягодников.
Запахи, оставляемые людьми, тревожили Одноглазого, томили его душу, заставляя тосковать по роду человеческому.
Но не проходящая обида и разочарование в людях, не позволяли гордому псу, заявиться к ним на «поклон».
Одноглазый давно учуял, своим прекрасным обонянием, что где-то, неподалеку, существует место скопления большого количества людей.
Но пес так и не вышел к их жилищам, до поры до времени, не уронил своего собачьего достоинства.
Но пришла осенняя пора. Ночи сделались темными и прохладными. Лес и поля, за полосой бора, заметно опустели.
Куда-то исчезло большинство птиц, к которым иногда, псу удавалось неслышно подбираться.
Исчезли звонкоголосые перепела, что не плохо, кормили пса.
А он, так здорово изучил их повадки и их суточное «расписание» сна и бодрствования.
И только горластые, вредные вороны, продолжали со скандалом встречать Одноглазого везде, где бы он не появился.
К концу октября, зарядили нескончаемые холодные дожди. Порывы шквального, мокрого ветра, завыли в верхушках сосен и оголенных берез и осин.
Все живое, что оставалось еще в лесах и полях, попряталось в глубокие норы. Укрылось в недосягаемых дуплах, затаилось среди густых сосновых лап
Для Одноглазого наступили голодные дни. Голод ломал гордость, сжигал внутренности и толкал на бездумные и безумные поступки.
Как-то, когда псу сделалось совсем тяжко, он выбежал на дорогу. Присев у самого края проезжей полосы, Одноглазый заскулил, глядя вслед проезжающим легковушкам.
Он вращал единственным своим глазом, успевая смотреть на дорогу и слушать одновременно. Едва заслышав гул тяжелой техники, пес отпрыгивал к деревьям.
Неподалеку от пса, остановилась иномарка. Одноглазый насторожился, готовясь задать хорошего стрекача в случае любой опасности. Но водитель, не выходя из машины, выкинул ему в окно, пирожок с подобием мясной начинки.
Видимо, он купил в придорожном кафе, перекус в дорогу. Но попробовав, решил не рисковать собственным здоровьем.
Мгновенно проглотив угощение, Одноглазый помчался вслед за уходящей машиной.
Он бежал долго без отдыха и остановок.
Иномарка давно скрылась из вида, а Одноглазый все бежал вдоль трассы, ловко уворачиваясь от толстых стволов деревьев.
Он не надеялся на милость хозяина пирожка. Но приближалась зима. И псу необходимо было отыскать себе, новое место жительства.
Тот лес, что он успел полюбить, больше не желал кормить собаку.
Когда, позади себя, пес услышал особенно грозное рычание грузового транспорта, он отбежал в лес и оказался на другой дороге. Она была узкой и не такой наезженной, как основная трасса. Но Одноглазый выбрал её.
Здесь можно было двигаться прямо по дороге, не рискуя налететь на сосну.
Когда пес совершенно выбился из сил, он отошел в сторону от дороги. Опустив голову, Одноглазый долго вынюхивал почву вокруг сваленного временем дерева. Наконец, точно определив место нахождения чего-то живого, пес принялся яростно копать лапами сырую землю
И труд его был вознагражден парой мышей , прячущихся в сухой норке под деревом.
Перекусив натуральным мясом, Одноглазый крепко уснул.
Дождь закончился. К утру заметно похолодало и землю покрыл первый, недолгий снежок.
Утром, стряхнув с себя снежную крупу, пес продолжил свой путь в неизвестность.
Вскоре, глазу собаки, открылось достаточно большое, оживленное село.
Высоко поднявшееся солнце, растопило первый снег, превратив его в жидкую пленку грязи. Обоняние голодного пса, раздражали невыносимо вкусные запахи еды и тепла, идущего от жилищ людей и скотских дворов.
Но, и собаками здесь пахло основательно. Их разноголосый лай давил на слух, вызывая недовольство Одноглазого. Он был слишком голоден, чтобы ввязываться в собачьи разборки. Он устал и ослаб для драк и выяснений отношений. Необходимо было хорошенько подкрепиться. И пес отправился задами огородов, в обход села.
Как и в случае с тетей Зоей, собачий ангел и тут решил защитить Одноглазого. Вскоре, его вниманием завладели новые, еще более сильные запахи еды.
На отшибе села, за высоким, частым забором, протянулось несколько низких длинных строений. Это была частная птицеферма.
До ушей пса донеслось многоголосое, куриное кудахтанье. Оно показалось собаке самой сладкой песней, которую ему, только приходилось слышать. Одноглазый хорошо запомнил, как после такого куриного «пения» его хозяйка угощала его вкусным сырым яйцом.
Повизгивая от нетерпения, пес принялся рыть подкоп под ограду. Но, не тут то, было.
Хозяин птицефермы, опасаясь лис, укрепил фундамент ограды, залив его на полметра вниз, крошкой кирпича с бетоном.
Весь остаток дня, Одноглазый рыл землю. Но труд его так и остался, в этот день, не вознагражденным.
А ближе к ночи, внимание уставшего, голодного пса, привлекли звуки собачьей грызни где-то, неподалеку.
Обогнув нескончаемую ограду птичника, Одноглазый выбежал к пушке березняка, близко подступившего к птицеферме.
Здесь, на краю неглубокой, обширной ямы, грызлись несколько дворняг.
Врезавшись в небольшую толпу собак, Одноглазый вырвал из пасти одного из них, кусок павшей курицы.
Сделав огромный прыжок в сторону леса, пес скрылся за деревьями, пожирая на ходу свою, неожиданную добычу.
Вскоре, он перезнакомился с завсегдатаями,
богатой едой, свалки.
Бездомные псы, почувствовав на своей шкуре, чувствительные прикосновения зубов Одноглазого, неохотно уступили ему лидерство в их, небольшой стае.
Хозяином птицефермы, оказался вполне нормальный человек. Отходов его большой фермы, было не так много, чтобы она успевала протухать, заражая местность.
Павшие куры и просроченные яйца, вываливались в яму, на съедение бездомным собакам. В благодарность за бесплатную столовую, разномастные псы, сторожили птицеферму от проникновения в нее лис и прочих хищников.
Хозяин птичников, даже приказал подсобным рабочим, устроить для собак, навес вблизи ограды, чтобы те могли спасаться там от непогоды.
Совместная ночевка, еще больше сблизила бездомный, собачий коллектив.
И вскоре, Одноглазый, сам уже, защищая «своих» гонялся за чужаками, прибегающими из села.
С желудком, набитым курятиной и сырыми , подпортившимися яйцами, собакам зима была не страшна.
#одноглазый
ОДНОГЛАЗЫЙ
Часть 3
Ночная мгла, плотным туманом окутала место аварии. Роскошный Сибирский бор, утонул в черной темноте весенней ночи.
И только редкие огоньки от фар проезжающих машин, на короткие мгновения, касались головы пса, чуточку высовывающуюся из кювета.
Очнувшаяся от зимнего анабиоза, неправдоподобно, огромная лягушка, с трудом вскарабкалась на нос Принца. Она замерла там, уловив под собой, едва пульсирующее тепло, собачьего тела.
Лягушка была еще слишком слаба, после зимней спячки, чтобы позволить себе роскошь, прыгать. Еще более слабым, чем она, был пес, на котором ночная гостья, собралась переждать ночь.
Но все же, Принц нашел в себе силы, негромко чихнуть, освобождая ноздри от запекшейся крови.
Почувствовав под собой шевеление, глупая лягушка с хриплым кваканьем, прыгнула вперед. Видимо, страх, окончательно стряхнув с нее сон, придал лягухе сил.
Пес застонал, совсем, как человек, отходящий от наркоза, после длительной операции.
Приподняв заплывшие , опухшие веки, он сделал глубокий вдох. И снова застонал от боли, наполнявшей все его тело. Невыносимо болел бок, принявший на себя удар бампером «Нивы». Видимо, у пса были повреждены ребра.
С огромным трудом, приподняв гудящую тяжелую голову,
Принц жалобно заскулил.
Не понимая, где он и что с ним, Принц звал своего хозяина. . Ему , как воздух, необходим был голос Максима, его ласковое поглаживание. И тогда, пес согласен был бы, терпеть любую боль.
Но хозяин не шел и к невыносимой боли физической, добавлялась собачья боль душевная.
Однажды, кто-то из «супер заумных», сказал, что у животных нет души.
Но, по моему, самая чистая, бескорыстная и преданная душа, живет, как раз, в сердцах наших меньших братьев. Им не нужны деньги, будки из дорогих материалов, ошейники с золотыми насечками, медали и прочие блага собачьей цивилизации.
Ласковая интонация в голосе хозяина, вкупе с поощрительной косточкой, для собаки стоят всего остального.
За мягкое , дружелюбное прикосновение хозяйской руки, пес пойдет на любое самопожертвование, чтобы защитить своего хозяина и друга, в любой ситуации.
Из последних сил, Принц звал своего хозяина. Он нуждался в его голосе, в его утешениях. Но хозяин все не шел. И из глаз поверженного пса, потекли слезы, оставляя мокрые полоски на окровавленной морде собаки.
Растеряв последние силы, Принц вновь провалился в долгое беспамятство.
Окончательно пришел он в себя, только с первыми лучами солнца. Длинная, густая шерсть на боках пса, спасала его от моросящего холода. Точно так же, как спасла она Принца, от более сильных повреждений, при ударе.
С огромным трудом, приподняв голову, Принц осмотрелся. В единственном его, живом глазу появилось что-то, похожее на удивление. Видимо, пес не помнил, почему он сейчас здесь, в совершенно не знакомом месте, а не на мягком коврике в прихожей квартиры хозяина.
Он громко заскулил, панически взлаивая и плача . Слезы стекающие из его глаз, смывали засохшую кровь и сами казались кровью.
Видимо, сообразив, что никто не придет ему на помощь, Принц сделал попытку подняться на ноги. Это стоило собаке неимоверных усилий и физической, почти непереносимой боли.
Он стоял на краю придорожной канавы, покачиваясь на дрожавших от слабости ногах. Позади него, послышался низкий гул, приближающегося тяжелогрузного транспорта.
Что-то очень страшное для пса, было связано с этим звуком. Память еще не полностью, вернулась к Принцу. Но тело его напряглось, от вновь ожидаемого, взрыва боли.
И Принц метнулся прочь с дороги в глубину спасительного леса.
Проделав несколько неуклюжих скачков, он, воя от боли и страха, свалился под сосну и, прикрыв голову лапами, сжался в комок.
Но страшное «чудовище», в виде грузовика, промчалось мимо, обдав собаку вонью выхлопных газов.
Отлежавшись и отойдя от пережитого ужаса, Принц медленно побрел в глубину бора.
С каждым часом, шаг его становился уверенней. Умиротворенные звуки и запахи соснового леса, благоприятно действовали на психику и физическое состояние собаки.
Вместе с возвращающимися силами, к собаке подступил голод. С каждой минутой, есть Принцу хотелось все сильнее.
Остановившись, Принц поднял голову и глубоко втянул носом воздух.
Огромное количество запахов хлынуло в его сознание. Мозг собаки торопливо сортировал эти запахи на «съедобные» и все остальные.
«Всех остальных» было великое множество. А вот «съедобный» вырисовывался всего один. И тот оказался, едва уловимым.
Принц, поскуливая от усталости, боли в боку и голода, побрел туда, куда поманил его вожделенный запах, чего-то, съедобного. Вскоре, он вышел из полосы бора и оказался на берегу какого-то, большого водоема. В озере, плавало несколько десятков диких уток.
Пес, подойдя к самой кромке воды, с жадностью смотрел на птиц. Но они, завидев собаку, отплывали подальше от берега, сбиваясь в стаи там, где их невозможно было достать.
От бессилия и обиды, Принц залаял, еще больше пугая уток. Он побрел вдоль берега, принюхиваясь к прибрежным камышам. Вскоре, взору пса, открылся чистый, песчаный пляж, испещренный сотнями птичьих следов. Прямо на песке, лежало небольшое, сероватое яйцо. Видимо, его потеряла, какая-то, беспечная чайка, не донеся свое будущее потомство до гнезда.
Принцу приходилось пробовать сырые, куриные яйца. Максим угощал его теми яйцами, что мать привозила, как-то, из села. Те яйца, что Макс покупал в магазинах, он варил, прежде чем дать собаке.
Яйцо пес проглотил целиком, не жуя, прямо в скорлупе.
Но эта легкая закуска, только сильнее разозлила того, кто сидел в желудке собаки, раздирая его острыми когтями голода.
Пес улегся на песок. Подняв голову к небу, он впервые в жизни, тоскливо, по волчьи завыл. Болели треснувшие ребра, что-то гудело в разбитой голове, отдаваясь болью во всем теле. Голод пожирал пустые внутренности. А поблизости, не было того, кто мог бы, облегчить страдания бедняги.
Вечерело. Поднялся ветерок, принося с собой новые запахи. Пес, прекратив вой, снова принялся нюхать воздух. Ему показалось, что от опушки недалекого сосняка, снова повеяло съестным. Урча, как тот, что сидел в пустом желудке, Принц поковылял на запах.
На опушке сосняка, пес обнаружил, небольшую, стихийную свалку мусора.
« Любители» природы и сезонные охотники на дичь, оставляли здесь отходы своего, «культурного» отдыха.
В доброе время, на подобную еду, Принц побрезговал бы, даже поднять заднюю ногу.
Но сейчас, голодный пес принялся рвать когтями пластиковые пакеты. Обнаружив вспоротую жестянку с остатками тушенки, Принц вылизал ее до зеркального блеска. Найденные огрызки хлеба, картофельные очистки и даже луковую шелуху, пес глотал так, будто наслаждался куриной ножкой.
Достаточно плотно набив желудок, Принц заполз в глубину спутанной, прошлогодней травы и уснул крепким, почти здоровым сном.
На следующий день, подъев все то, что удалось найти в разорванных пакетах, Принц отправился дальше.
Его израненное тело, жаждало длительного отдыха. Но пес знал, что ему необходимо найти потерянного хозяина, запах которого, ему никак не удавалось обнаружить.
Прошли еще почти сутки, прежде, чем пес приблизился к околице какого-то, небольшого села.
От людских жилищ пахло вкусным варевом, вызывая голодные спазмы в желудке собаки. Все то, что удалось ему найти в пакетах, давно переварилось. И есть Принцу хотелось еще сильнее. Немного окрепший организм собаки, требовал еды.
Людей Принц не опасался. Их враждебность, по отношению к себе, Принц умел чувствовать на расстоянии. Вида и гудения легковых автомобилей, пес тоже не боялся. Но более низкое «рычание» грузовиков, очень долго еще, вызывало панику в его собачьем сердце.
Бродячие собаки, брошенные уехавшими из поселка людьми, сбившись в небольшую стаю, большей частью промышляли у коровников и телятника, построенных за чертой поселка.
От коровников доносились низкие звуки моторов грузовых машин, которых панически боялся Принц. Оттуда, неслись завораживающие запахи молоки и выброшенной собакам, говяжьей требушины.
Но страх перед «монстром», покалечившим пса, был сильнее голода. И Принц выбрал дорогу, ведущую в Сосновку.
От стареньких домов, полу заброшенного поселка, веяло супчиком, запахами животных, но не враждебностью
И Принц смело двинулся в сторону домов. Несколько небольших, домашних дворняжек, с лаем бросились к Принцу. И тот, чувствуя себя, не готовым еще принять бой, покорно лег на спину, открыв палевый подшерсток обнаженного живота.
Кто и когда научил Принца этому трюку, обезоруживающе действующему на агрессию других собак? Видимо, подобная модель поведения четвероногих, заложенная глубоко в их генах, безотказно проявлялась тогда, когда этого, требовали обстоятельства.
Он был обнюхан местными хозяевами собачьего сословия. И, кажется, прощен за вторжение в их мир.
Новые друзья, интуитивно почувствовав его боль и голод, привели Принца к крыльцу единственного в поселке, частного магазина.
«Лихие девяностые,» еще не так далеко ушли в прошлое. Поселок Сосновка, в который попал Принц, не успел хорошо опомниться и восстановиться после развала колхоза и лесничества.
Многие жители покинули бесперспективный поселок. Но те, кто остался, спешно восстанавливали свои хозяйства.
На краю поселка в полную мощь, заработала частная «лесопилка».
Бывший зоотехник колхоза, успевший «прихватезировать» бесхозные коровники, организовал в поселке, какое-то подобие Акционерного общества.
Как бы то ни было, но в поселке появилось немного рабочих мест. Хоть и со скрипом, но налаживались поставки молока городскому населению.
Вечно не докормленные, домашние псы, на территорию бродячих собак, не совались. Они промышляли у крыльца магазина или воровали корм у домашних свиней.
Хозяева мало кормили своих собак, вовсе не потому, что они были жестокими или жадными. Испокон веков, сельское население России отличалось от городского, большей практичностью и не только.
Это в наши дни, началась повальная погоня людей за породистыми животными.
Причем, и до самых отдаленных сел, мода эта тоже добралась.
Раньше в селах, собаку заводили со строго определенной целью.
Сельский мужик не приветствовал гладкошерстных или слишком мелких собак. Редко какой хозяин, позволял себе впускать псину в свои жилища.
Собака должна была, сторожить дом, забавлять детей, катая их зимой на санках. Собаки помогали пасти скот, сопровождали детей в их прогулках, оберегая от других собак.
Исключения делали егеря и охотники. Они подбирали для себя тех собак, что были приспособлены для охоты на дичь.
Сторожевых псов, чаще беспородных, держали на привязи, ладили для них теплые будки, хорошо кормили.
Но, в любом случае, для практичного крестьянина, собака и кошка, всегда оставались животными третьего сорта.
Куда больше ухода и ласки получали «нужные» животные. Среди них, на первом месте, всегда оставалась корова кормилица. За ней следовали овцы, свиньи, птица и так далее.
В годы бесчеловечной «перестройки», когда очень многие крестьянские семьи, стояли у истоков голода, люди избавлялись от животных «третьего сорта». Не все конечно, но очень многие.
Поэтому, в начале двухтысячных годов, появилось особенно много брошенных и полу брошенных собак. Причем, многие полу брошенные животные, имели вполне определенных хозяев.
Уборщица, она же, сторож сельского магазина в Сосновке, относилась к тому типу людей которым, при виде голодных дворняг, кусок не лез в горло.
Зоя Тимофеевна Свиридова, в миру тетя Зоя, как называли её односельчане, тратила приличную часть своей скудной зарплаты, на покупку уцененного, засохшего хлеба.
Те, кто покупал такой хлеб, скармливали его своим хрюшкам. А тетя Зоя, стараясь не афишировать своего занятия, подкармливала собак.
Уцененного хлеба, в поселок завозилось мало. А желающих его купить, находилось слишком много. Односельчане злились на тетю Зою, упрекая ее в том, что она напрасно переводит хлеб.
«Тут себе бы взять на еду, поросю бы булочку выделить, а она каких то, пустобрёхов кормит», - скандалили бабы, если заставали уборщицу за кормлением собак.
Но Зоя Тимофеевна, приходилась родной теткой хозяину магазина. Работая у него «из милости», она продолжала подкармливать голодающее четвероногое население Сосновки.
В первый раз, увидев в компании деревенских знакомых собак Принца, тетя Зоя замерла от восхищения. В селе таких чистокровных красавцев, невозможно было встретить.
«Ты откуда, бедняжка? - рассмотрев опухший, омертвевший глаз Принца, ласково проворковала женщина. –Ах ты, бедолага. Что это у тебя с глазиком? И носик твой распух, и кровь на ушках. Ах, беда. Неужто, тебя наши собачки покалечили? Потерялся, или хозяину не нужон стал? – Тетя Зоя, покопавшись в сумке, вынула из нее булку белого, пышного хлеба. Уцененного, сегодня, хозяин магазина, не завез.
Отломив приличный кус хлеба, уборщица протянула его Принцу
-«Подь сюда, Одноглазый. Не бойся, бери хлебушек –то»- Весь вид тети Зои, ее спокойный, сочувствующий голос, исходящие от нее волны доброты, успокаивали Принца, убеждая в том, что эта незнакомая женщина, не причинит ему вреда.
Пес, нетерпеливо перебирая лапами, внимательно смотрел в глаза женщины своим единственным глазом, не решаясь сделать первый шаг ей навстречу.
-«Ну чего ты, дурашка. Пойдем со мной, не бойся. – Она сама шагнула к Принцу, держа хлеб на вытянутой руке.
Каким бы, голодным не был пес, он до конца, с гордостью вынес мучительные пытки искушения.
Вежливо и осторожно, чтобы случайно не куснуть благородную руку дарительницы, пес взял хлеб из ее руки.
Не в силах больше бороться с голодом, Принц тут же, не сходя с места, почти не жуя, проглотил хлеб.
«Ах, ты беда. И как только руки у человека поднялись такого песика выкинуть? Совсем люди душой оскудели, - вытирая невольные слезы, пробормотала женщина. Придав голосу максимум властности, на которую оказалась способной, приказала – Пойдем со мной, Одноглазый. У меня жить станешь. У меня, правда, сторожить нечего. Коза да три курицы. Но ничего, как ни будь, поладим».
Дома, осмотрев и ощупав пса, тетя Зоя поняла, что тот недавно перенес какую-то серьезную травму. Не в пример своим односельчанам, женщина завела Принца в дом и обеспечивала уход псу до тех пор, пока он окончательно не поправился.
Часто, длинными вечерами, Зоя Тимофеевна читала Принцу письма от дочки, живущей в каких-то ста километрах, в городе Новосибирске.
За те три года, что дочь уехала из поселка, таких писем было тоже три. По одному на год.
Сотовых телефонов, в начале двухтысячных, на весь поселок насчитывалось, как говорится «раз два и обчелся».
Такие вечера Принц не очень любил. Видимо, от того, что чувствовал душевное волнение хозяйки, видел ее слезы, которыми она сопровождала такие вот, «совместные» прочтения дочкиных писем.
«Ты не думай, друг мой Одноглазый, я на Викочку не в обиде. Я с мужем моим, царство ему небесное, восемнадцать годков прожила. А деток Бог так и не дал нам. А как схоронила Егорушку своего, так и поняла через месяц, что оставил он мне, на последок, подарок бесценный. На сорок втором году Бог дочку дал. Вот и занянкала я Викочку до того, что она мать родную под старость одну бросила. Сказала, что камнем на шее я у нее повисла. Жизнь, мол, заела я дочке» - расчувствовавшись, жаловалась псу хозяйка.
Зое Тимофеевне хотелось высказаться, чтобы немного облегчить тот камень, что давил материнское сердце. Но она не любила жаловаться людям. Выбрав себе в собеседники Принца, тетя Зоя жаловалась ему. Доброй женщине и в голову прийти не могло, что умный пес, не понимая ее слов, прекрасно улавливает ее состояние. И сопереживает новой хозяйке куда искреннее и тоньше, чем любой собеседник из рода человеческого.
Два года, год, Принц прожил у доброй женщины. Он быстро привык к новому имени.
Бесхитростная его хозяйка пробовала называть Принца Шариком, , Но псу, почему-то, куда больше нравилась кличка «Одноглазый».
Он не понимал смысла своей клички. И гордость его, от оскорбительного ее значения, не страдала.
Но при первой встрече с новой хозяйкой, она вложила в это слово, столько сострадания и жалости, что сразу же, покорила сердце пса.
«Одноглазый», так «Одноглазый», лишь бы в голосе тети Зои звучала нежность. Лишь бы глаза ее смотрели на него с ласкою. Лишь бы не забывала она, в собачью чашку с супом, вбивать сырое, куриное яйцо. Лишь бы, шершавая рука ее, не уставала чесать «Одноглазого» за ушком.
Летом, Одноглазый, как и другие собаки, бегал по селу, играя с сельскими ребятишками.
Он гонялся за кошками, подражая своим новым друзьям. Но у Одноглазого и в мыслях не было, причинить вред хоть одной из них.
Пес окреп, заматерел, еще шире раздался в грудине. Трещины на ребрах собаки, давно зажили. От простой, деревенской кормежки, шерсть Одноглазого, вновь залоснилась, засверкала на солнце. Тем более, что тетя Зоя, не ленилась вычесывать собаку, выбирая из его подшерстка, репьи и прочий мусор.
Но однажды, все изменилось. Как-то майским, теплым вечером, перед домом Зои Тимофеевны, остановился незнакомый автомобиль.
По странным прихотям судьбы, это была синяя «Нива», Точно такая же, была когда-то, у Максима Лазарева.
Пес лежал среди ограды, благодушно позволяя курам выклевывать что-то из своей шерсти.
Увидев, остановившуюся у ворот «Ниву», Одноглазый вдруг, взвился, подскочив на месте, как упругий резиновый мяч.
Припав к земле, он жалобно, по-детски заскулил и пополз к воротам, елозя длинными ногами в пыли.
Здоровый глаз пса, затянула влажная пелена. Он мел хвостом землю, не переставая надрывно скулить.
Но из дверцы машины вышел не тот, кому предназначался весь этот ритуал собачьей любви и покорности.
Одноглазый, не веря своему глазу, потянул носом. Но ни от незнакомца, ни от машины, не пахло тем, кого он так и не сумел забыть за прошедшие два года.
Незнакомый мужчина, недружелюбно прикрикнув на собаку, прошел в дом.
Одноглазый, тревожась за хозяйку, всей мощью навалился на входную дверь. Проскочив мимо незнакомца, он встал рядом с растерявшейся женщиной, готовый защищать ее от незваного гостя.
«Мамаша, уберите свое чудище бельмастое. Я к вам от Вики, вашей дочери», - голос мужчины, громкий и самоуверенный, таил в себе, какую-то угрозу для пса. Но для матери, три года не видевщей единственную дочь, фраза незнакомца, прозвучала как сладкая музыка.
«Викочка! Господи, слава тебе. Где она? У нее все хорошо?».
Не ожидая приглашения, мужчина присел в единственно имеющееся в доме, кресло.
«Лучше, чем вы ожидаете. Виктория в больнице на сохранении. Я ее муж. Зовут меня Вячеслав Владимирович».
Прижав руки к груди, Зоя Тимофеевна, буквально, упала на старенький диванчик, на котором обычно, спал Одноглазый.
«Как на сохранении? Почему –муж? Вика мне ничего не писала. У вас, что, и свадьба была?»
«Конечно была, мамаша. Я человек серьезный. Без свадьбы никак нельзя. Я за вами, Зоя Тимофеевна. Виктория отекает сильно. Двойню она носит. Скоро рожать. Мне за ней, ухаживать некогда. Сиделку нанимать я тоже, не намерен. В такую копеечку она нам влетит, что рад не будешь. А вы еще крепкая старушка. За единственной дочкой походите. А там и за детьми.
У меня бизнес серьезный. А Вика в моем ресторане поваром работает. Нового повара нанимать, нам тоже, резона нет. Вот и решили мы с ней. Вы при детях. Вика на работу. И вам хорошо, и нам сподручно. Комната у вас отдельная будет. Мы уж ее приготовили. И кроватки детям, там же, поставим».
Медленно приходя в себя, Зоя Тимофеевна с нарастающей обидой, смотрела на немолодого мужа дочери.
«Как же так? Вика замужем. Скоро сделает ее бабушкой. А она, мать единственного ребенка, знать об этом ничего не знает. На свадьбу, почему не пригласили?»
Она сама не заметила, как произнесла последние слова вслух: - «На свадьбу, почему не пригласили?»
«Но вы же, все равно бы, не поехали. У нас свадьба была в ресторане моем. Все люди, нужные для процветания моего бизнеса были. И едва ли, на их фоне, смотрелась бы деревенская тетка. В интересах моего дела, ни к чему было кому-то, знать, что у моей жены, мать малограмотная деревенщина. Вы бы лучше, о дочери и внуках переживали, а не о том, что вам на дармовщину, погулять не довелось».
Зоя Тимофеевна сжалась, как от плевка в лицо. С трудом сдерживая слезы обиды, подумала о том, что если она поедет к зятю в его квартиру, то ничего хорошего для нее там не будет. Слишком самоуверенным был этот циничный сноб.
Но, в то же время, она, как мать, должна защитить дочь от самодурства ее пожилого мужа. Должна помочь дочери с детьми.
«Ведь у меня скоро будут внуки. И это самое важное. А там, видно будет».
«Вячеслав Владимирович, а как с домом быть? – робко спросила Зоя Тимофеевна. –Коза у меня, курочки. Собачку с собой заберу. А с остальными как?»
«Вы вообще-то, адекватны? – насмешливо спросил зять тети Зои. –Собачку с собой, вы можете брать только на свою жилплощадь. У меня в квартире, дизайнерский стиль. И в него никак не вписываются маразматики с собаками. Да еще и одноглазыми. А дом ваш, мы продадим кому ни будь под дачу. Много не дадут за эту развалюху. Но, сколько дадут».
«Нет, Вячеслав Владимирович. Дом я продавать не буду. Оставлю племяннику вместе с песиком моим и Манькой козой. Он кого ни будь, пустит пожить. Умирать я намерена здесь, в Сосновке. Вынянчу ребяток до яселек и в Сосновку вернусь. Не люблю я городов ваших», - хмуро отозвалась Зоя Тимофеевна.
Видимо, чувствуя, что слишком туго «закручивает гайки», мужчина пробормотал, стараясь придать голосу подобие дружелюбия.
- «Как хотите. Только побыстрее. Я здесь не намерен задерживаться. У вас гостиница есть?»
«В горнице устроитесь. А я с песиком моим, тут на кухоньке».- позвав с собой Одноглазого, тетя Зоя отправилась к племяннику.
С хозяином сельского магазина, племянником Сергеем, женщина договорилась легко.
Узнав о том, что тетка уезжает к дочери, Сергей одобрительно сказал, что обязательно присмотрит и за Одноглазым и за домом.
-«Езжай , тетя Зоя. Вике прив
ет от нас передавай. В доме твоем, я склад под вино-водочные устрою. А Одноглазого, главным сторожем там же и оставлю. Только вот ты сама нас с ним завтра, поближе познакомь. Пес добрый у тебя слишком. На цепь посажу, повоет с неделю, не без того. А как обвыкнется, поймет, что от него требуется, , так незаменимым станет. Кормежкой не обижу не сомневайся А за козу с курами, приплачу. И не плохо».
#одноглазый
ОДНОГЛАЗЫЙ.
Одноглазый проснулся, разбуженный каким-то непривычным, посторонним звуком. Чуткие треугольные уши напряглись, поднявшись над крупной головой, Некоторое время, пес прислушивался к знакомым звукам летнего леса. Колючий зверек, по имени Голод, уснувший было в желудке пса, с новой силой набросился на пустые внутренности Одноглазого. Яростно урча, он рвал острыми когтями пустой желудок собаки, причиняя ей непереносимую боль.
Сегодня, за весь день, ему удалось проглотить всего лишь одну мышку полевку.
Сон пса, был безвозвратно потерян.
Поднявшись, Одноглазый побрел туда, откуда доносились едва уловимые звуки, похожие на плачь новорожденного зайчонка. Его гнали не только голод. Но и неосознанное чувство тревоги. Врожденный инстинкт ховаверта, подсказывал ему, что кому-то там, куда он пробирался, нужна его помощь и защита.
ТРЕМЯ ГОДАМИ РАНЬШЕ:
Едва перевалившись через порог, Максим без сил упал на стул. Всю ночь его бригада устраняла крупную аварию в отопительной системе города.
Хорошо, что зима еще, не полностью вошла в свои права. Стояла первая декада ноября. И морозы не успели хорошенько приударить. А то, к обширному порыву труб горячего водоснабжения, могли добавиться размороженные батареи в подъездах домов.
Стянув с себя промокшую, ледяную одежду, Макс побрел в ванную. Как хорошо, что в квартире тепло и есть горячая вода . Как бы не пилила его Липучка за профессию бригадира ремонтного участка ЖЭУ, Максим свою работу уважал.
Набрав полную ванну горячей воды, Максим погрузился в нее по шею. Блаженно улыбаясь, он закрыл глаза и кажется, задремал.
Четвертый год он жил один в своей, двухкомнатной, вместительной квартире, доставшейся ему от бабушки по «дарственной». Хлебнув «до слез» горького опыта женатого человека, Макс, как никто другой, дорожил своей свободой. И женщин к своему сердцу, (вернее, к телу), он допускал только на их территории. И то, не очень часто.
«Для здоровья» - ухмыляясь, признавался иногда он, самым надежным товарищам.
Попусту трепаться о своих похождениях, Максим не любил.
В размякшие от тепла мозги, нахлынули вдруг, не то воспоминания, не то полусонные видения.
С Липочкой Макс, встретился на одной из вечеринок, что происходила на даче кого-то из его друзей.
Ему о ту пору, едва исполнилось 22 года. Неопытный юнец, с бешено играющими гормонами, при одном только взгляде на Липочку , потерял способность здраво мыслить.
Миниатюрная, изящная, как нефритовая статуэтка, двадцати летняя девушка, поразила Макса, в самое сердце. Полное имя её, было Олимпиада.
Родилась Липочка летом 80 года. В то самое время, когда в Москве шли всемирные Олимпийские игры. Отсюда и имя получила такое звучное - Олимпиада. Правда, Липа, звучало уже не так красиво.
Но девушка, при знакомствах, всем представлялась, как Липочка.
Награждая Липочку самыми прекрасными внешними данными, госпожа Природа не поскупилась.
Но вот про мозги она, отчего-то забыла.
Красивая внешне, Липочка оказалась полной пустышкой внутри.
Максим, ослепленный внешней оболочкой и любви обильностью своей избранницы, долго не замечал, (или не желал замечать), неувязки капризной и алчной девчонки с ее внешностью.
А когда заметил, было уже поздно. Липочка прочно вошла в его жизнь, как законная жена. И в его квартиру, тоже.
Да не одна. А вместе со своей мамой Нонной Гордеевной. Такой же красивой, как дочь. Но еще более алчной и беспардонной. У Нонны Гордеевны, была своя, однокомнатная квартира. Но она посчитала, что имеет полное право, проживать в квартире зятя, причем, на правах Главы маленького семейства. Свою квартиру, Нонна сдала на очень выгодных условиях.
Нонна Гордеевна, была дамой, еще достаточно молодой. Работала она диспетчером в трамвайном парке. Кстати, Липочка работала там же.
Нонна получая зарплату и квартирную плату за свою жилплощадь, в «общий котел» не давала ни копейки.
Но зато, на правах члена их семьи, считала себя вправе, требовать от зятя отчета о его личных тратах. Она пилила Макса , высмеивая его профессию. Требовала, чтобы он, как единственный мужчина в семье, нашел либо дополнительный источник дохода, либо отправлялся на заработки, на север.
«Липочка, с ее красотой и обаянием, смогла бы покорить любого арабского шейха. – чуть ли, не ежедневно, выговаривала зятю Нонна. – Мне с подругами встречаться стыдно. Боюсь признаться им, что моя красавица дочь, ублажает в постели сантехника. У тебя, даже машины приличной нет. Какая-то совдеповская «Нива». Приличная девушка, никогда не сядет в такую позорную телегу. Ужас!».
А Макс не желал менять отцовскую, безотказную «Ниву» ни на какую другую машину. Она дорога была ему, как память о безвременно ушедшем отце. Кроме того, машину Макс использовал, исключительно, для поездок в село, где жила его мать и семья сестры Ольги. А для таких вылазок, его «Нива» была просто незаменима.
И мать, и дочь, плотно сидели на шее Максима целых два года.
Первое время, ослепленный красотой жены, Макс терпеливо сносил капризы обеих женщин.
Но вскоре, он стал «показывать зубы», пока что, относительно тещи. Ее он сначала за глаза, а потом, в открытую, стал называть Медузой Горгоновной.
А его обожаемая супруга, из Липочки, превратилась в Липучку. Она и была самой настоящей липучкой.. Клейкой и настырной. Желая получить для себя, понравившуюся вещь, Липа могла сутками ныть и пускать притворные слезы, пока не добивалась своего.
Эйфория Макса, постепенно прошла. Все чаще, он стал задерживаться на работе. По поводу и без повода. Максиму не хотелось идти домой, где его ожидал, в лучшем случае, пустой стол. Готовить Липучка, не хотела и не любила. Питаться она предпочитала либо в кафе, либо в ресторане.
Зачастую, к пустым кастрюлям, по вечерам, добавлялся очередной скандал.
Как-то, не выдержав разборок, по поводу его заработка, Максим твердо потребовал Нонну Гордеевну, немедленно освободить его жилплощадь.
Боже! Что тут началось. «Горгона Борзеевна» визжала и била посуду. Видя, что зять неумолим, она притворно закатила глаза и сделала вид, что теряет сознание. Но Макс не сдвинулся с места, чтобы удержать «падающую в обморок» , женщину.
Липучка, естественно, встала на защиту матери.
Скандал получился до того шумным и грандиозным, что испуганные соседи, вызвали милицию.
Представители правопорядка, оказались людьми вполне адекватными. Видимо, у каждого из них, имелись собственные тещи.
Разобравшись в ситуации, они предложили Нонне Гордеевне перебраться на место жительство, согласно прописке.
Освободившись от тещи, Максим сменил замки во входной двери. Он пригрозил Липучке, что если ее мать, попробует вновь всунуть свой нос в его жизнь, то и жена «вылетит вслед за мамашей».
Но в отсутствии тещи, жизнь Макса не на много стала лучше.
Родился и вырос Максим Лазарев в селе. В семье кроме него, была еще старшая сестра Ольга. На примере своих родителей, Максим уяснил, что люди должны жениться или выходить замуж, только раз в жизни
По его понятиям, Ольге тоже, достался не очень подходящий муж. Но они живут вместе уже более десяти лет. Недавно родили третьего ребенка. И ничего. Притираются как-то друг к другу. Живут вместе с матерью Макса все в том же селе. В большом, доме, где когда-то, жил и Максим.
После женитьбы Макса, мать приезжала к ним с Липой, только один раз. Пожилой женщине, хватило суток, чтобы понять, в какую кашу попал ее сын.
С тяжелым сердцем уехала домой Евгения Владимировна. Время от времени, они с сыном, перезванивались. Говорили о здоровье и работе, избегая семейных новостей.
Мать Макса, как и он сам, считала, что со временем, все утрясется. Молодая жена сына, «перебесится». Родит ребенка и станет, как все нормальные жёны.
Но Липучка, не торопилась «перебеситься». Тем более – рожать. Она накручивала мужа своими капризами, доводя того, до полного нервного истощения. Закончилось это тем, что однажды, Липочка исчезла из жизни Максима.
Она ушла к богатому «папику» без предупреждения, унося с собой все, что только можно было унести.
Нельзя сказать, что Максима слишком сильно обрадовал такой поворот событий. Некоторое время, он переживал обиду и недоумение по поводу вероломства женщины. Ему казалось, что он все еще, любит красавицу, не смотря на то, что не Липочка она, а Липучка.
Но прошло немного времени и Макс вдруг понял, что ни за какие блага мира, не пожелал бы возврата прежней жизни с Липой.
Поэтому, видимо, Макс с тех пор, стал как никогда раньше, дорожить своей свободой. Липочка, заявилась к нему, через пару месяцев, после ухода. И не одна, а вместе со своей «расфуфыренной» мамой.
По случаю выходного дня, Максим запасся парой баночек легкого пива. Расположившись перед простеньким телевизором, он приготовился посмотреть очередной, хоккейный бой двух команд.
Уходя от него, Липочка побрезговала не модным «теликом». Правда, она не забыла, при этом, унести его собственный ноутбук, подаренный Максу сестрой к свадьбе.
В дверь настойчиво позвонили. Максим никого не ждал в тот вечер. Он вообще давно уже, никого не ждал. И не звал. Видимо два, с небольшим, года слишком бурной семейной жизни, заставили Макса, полюбить одиночество.
Пожав плечами, Максим, не имея привычки спрашивать, кто за дверью, повернул ключ.
Первой в коридор вступила неприятная «Горгона Борзеевна», в какой-то дурацкой, совершенно немыслимой, малиновой шляпке с вуалью.
Даже в полутьме коридора, Максим рассмотрел высокомерное выражение ее глаз и брезгливо поджатые губки.
Следом, впорхнула Липучка. На ней была коротенькая юбочка и какое-то подобие топика, едва прикрывающего нахально торчащую грудь.
«Здраааасьте, - удивленно протянул Максим. –Чем обязан, столь высокому визиту?. Или к Липучке не все прилипло? Пришла уволочь то, что осталось. А может быть, дедуля не пожелал больше терпеть вас больше, в своей квартире. И Горгона с Липучкой, приползли назад к сантехнику?»
«А вы молодой хам, не дерзите, - отозвалась Нонна Гордеевна. – Мы, пока, по хорошему, пришли договориться. Липочка, все еще ваша жена по закону. Она тут прописана. И имеет полное право на компенсацию своей части в этой квартире».
Немного придя в себя от наглости бывшей тещи, Макс упал в кресло. Давно он так не веселился. Максим хохотал долго, до колик в животе.
Отсмеявшись, он посерьезнел.
- «М, да, мадам Борзеевна… И ты, Липучка. И как вас только при трамваях держат, с таким умишком?. Короче, пошли отсюда к чертям, тетки безмозглые. Идите прямо к юристу. И обрисуйте ему свои претензии на квартиру, подаренную мне бабушкой до женитьбы на Липучке. А я еще, потом, посмеюсь, представляя себе ваши ро… то бишь, личики, когда вы услышите ответ адвоката. А на развод я подам завтра же. И выпишу Липучку сразу же».
Ходили ли дамы к адвокату или нет, Макс не поинтересовался. Но развели их без проблем. И выписал он Липу со своей жилплощади, тоже без проблем.
С того дня прошло около четырех лет.
Максим стряхнув никчемные воспоминания, вылез из остывшей ванны.
Оставляя на полу мокрые следы от босых ног, Макс прощлепал в спальню, намереваясь, как следует, отоспаться, после тяжелой ночи.
Ему снилась незнакомая девушка, которую он иногда встречал в парке, на утренних пробежках. Девушка жила в его же доме, но в другом подъезде. Больше ничего о ней, Максим не знал.
Она не была такой яркой внешне, как Липучка. И Макс , оказываясь частенько , с ней на одной дорожке, далеко не сразу, выделил ее вниманием из десятка постоянных бегуний.
Но пару дней назад, он неожиданно столкнулся с ней на пороге магазина, что находился в полуподвале их дома.
У девушки в обеих руках, были наполненные продуктами пакеты. И Макс из вежливости, придержал перед ней дверь.
Подняв на него большие, серые глаза, девушка чуть улыбнулась и благодарно кивнула головой.
Девушки на Макса, смотрели достаточно часто. Был он, от природы высоким и стройным. Обладал достаточно притягательной внешностью. Особенно хороши были глаза Макса. Большие, неправдоподобно синие, они свели с ума многих претенденток на замужество. Кроме того, Максим старался вести здоровый образ жизни. Физическая работа на свежем воздухе, только добавляла парню обаяния. И нравом Макс не подкачал. Был он в меру вежлив, выдержан и добродушен, обладал врожденным чувством здорового юмора.
Во взгляде больших светло серых глаз девушки, Макс не заметил никакой заинтересованности собственной персоной. Ни тени кокетства или желания понравиться. Только доброта и чувство благодарности человеку, придержавшему перед ней дверь, увидел Максим в красивых глазах незнакомки.
Непонятно, почему этот взгляд, чувствительно царапнул сердце Макса.
Из объятий приятного сна, Максима вырвал настойчивый стук в дверь. С трудом приходя в себя, он долго оставался в постели, надеясь, что стучавший, уйдет, решив, что его нет дома.
Но стук перешел в длинный, визгливый звонок. Максим чертыхаясь, откинул легкое покрывало. Сколько раз, он собирался заменить звонок на другой, более мелодичный. Но так и не собрался. Видимо от того, что звонили ему, крайне редко. Случайным знакомым из числа женщин, он своего адреса не давал. Так же, как и номера сотового.
По привычке, не спрашивая, «кто там?», Максим распахнул дверь. На пороге его квартиры, как кошмар из продолжающегося сна, собственной персоной, выросла Липучка.
Макс невольно протер глаза рукой, как будто, надеясь прогнать неприятное видение.
Потеснив его плечиком, Липа впорхнула в комнату. Сбросив короткую, лисью шубку, проворковала:
-«Привет, Котик. Надеюсь, ты один?»
«А тебя это, ни с какого бока не касается. Чего приперлась?»- нелестно отозвался Макс, кутаясь в длинный, махровый халат.
«По тебе соскучилась. Узнала, что не женат, до сих пор. Думаю, не меня ли ждешь? Вот и поспешила проведать бывшего дружка. Вспомним былое! Ты, смотрю, только что из постельки. Совсем тепленький. Что стоишь столбом? Пригласи даму в спальню». -Липучка бесстыдно хохотнула, легким движением руки, освобождая от бретельки плечико.
Равнодушно окинув взглядом бывшую жену, Макс лениво зевнул:
- «По вторникам, милостыню не подаю. Ты последняя баба на земле, на которую среагирует мой дружок. Говори, зачем пришла и катись от сюда. Я спать хочу».
- «Фи, как грубо. Хотя, что с сантехника возьмешь? Я тебе подарок решила подарить. – Липучка подняла с пола шубку. – Он к твоей тачке привязан. «Папик» мой, в квартире двух собак держал и трех кошек. Гадость, какая! Все в шерсти. Он, кстати, преставился на днях. Я теперь, дама богатая. У «папика» одна дочь была. Да и та, за «бугор» свалила. Все мое, представляешь? И квартира, и тачка настоящая. И счет в банке не хилый. Я теперь, любого олигарха голыми ручками возьму. А ты облизывайся. На фиг мне сантехник нужен!
А псину любимую, моего старого черта, я тебе дарю. Не возьмешь, на живодерню сдам. Котов я туда уже определила».
Каждое слово бывшей жены, острым гвоздем, царапали сердце Максима. Где были его глаза, уши, мозги…Как мог он, парень воспитанный любящими родителями, влипнуть в женитьбу на этой циничной мерзавке?
Оттолкнув Липучку, Макс выбежал на лестницу. Его квартира находилась на втором этаже дома. Перескакивая сразу по три ступени, Максим выскочил во двор. Его «Нива» стояла у самого подъезда. К ручке дверцы машины, был привязан великолепный пес породы ховаверт.
Пес стоял, не сводя глаз с подъезда, из которого выбежал Макс.
Видимо, собака поджидала хозяйку, которая легко отказалась от пса, минуту назад.
Завороженный красотой и гордым видом собаки, Максим медленно приблизился к ней. Черная, блестящая шерсть, сбегала волнами с боков пса. Часть морды и грудь ховаверта имели палевый окрас Широкая грудина и мощные лапы, говорили о его природной силе.
«Привет, друг, - с восторгом проговорил Макс, глядя в умные, печальные глаза пса.- Какой же ты красавец! Грустишь? Понимаю. Хозяин твой умер. Видать, не плохим человеком он был, если так за тобой ухаживал. А на Липучку ты не сердись. Тупая она, как веник. Тебе у меня понравится. Давай дружить!» - Макс, присел на корточки, удерживая взгляд собаки.
Пес, приподняв уши, внимательно посмотрел в глаза парня. Видимо, убедившись в добрых намерениях этого человека, чуть заметно шевельнул хвостом.
«Ну что, познакомились? Отлично. – Макс оглянулся. Липа, выйдя из дверей подъезда, подошла к собаке. Отвязав поводок, подала его конец Максу. Сказала, обращаясь к ховаверту, - Принц, это хозяин. Свой, ясно? Вы подходите друг другу. Два пса! Пакет с его бумагами и кормом, я в квартире оставила. Наслаждайтесь! А я пошла! Слава Богу, от всей этой, блошиной компании, я избавилась. Пора и о себе подумать»
-«Где вторая собака?» – с трудом сдерживая неприязнь, спросил Макс.
«Тебе одной мало? – Липучка посмотрела на Максима , как на сумасшедшего. –Еще один любитель выискался. Вторую забрал товарищ моего дедули. Она, какая-то, охотничья. Я в этом не понимаю».
Вот так у Макса, появился Принц, нарушив весь привычный ритм жизни парня.
Пес оказался воспитанным, хорошо обученным многим, необходимым командам. Психически уравновешенный, преданный ховаварт, стал для Максима, лучшим другом.
В первый месяц, пес постоянно скулил и просился во двор, видимо, тоскуя по бывшему хозяину. Каждое утро и вечер, Максим пристегнув к ошейнику Принца , поводок, уходил с ним в соседний парк.
Пес освоился в новом жилище, достаточно скоро. «Дедуля», прежний хозяин Принца, общался с собакой лишь в силу своего настроения.
Воспитанием и обучением пса, занимались специалисты кинологи в специальном клубе.
Отвозила его в клуб и привозила назад, домработница «дедули» Она же, кормила и выгуливала все четвероногое хозяйство «дедули». Липучка, же, откровенно ненавидела всех четвероногих обитателей квартиры. Но из меркантильных соображений, Липа, вынуждена была их терпеть.
Так что, Принц и сам точно не знал, кто раньше являлся его настоящим хозяином.
Попав к Максу, почувствовав его настоящую любовь и заботу, пес всем своим, верным, собачьим сердцем, при кипел к новому хозяирну.
Отныне, гуляли и бегали они вдвоем. Так же, как Макс привык это делать, когда жил один. Частенько Максим, встречал в парке полу знакомую девушку, которая тоже совершала пробежки. До поры, до времени, молодые люди, лишь вежливо кивали друг другу при встрече. Девушка, казалось, оставалась совершенно безучастной к обаянию красивого парня. Ведь, на Принца, она посматривала, куда более благосклонно, чем на его хозяина.
Но однажды, на беговой дорожке, случилась небольшая трагедия, ставшая судьбоносной для молодой пары.
Произошло это при очередной вечерней пробежке, в канун Нового Года.
Девушка, одетая в синий, спортивный костюм, неторопливо бежала по освещенной дорожке, впереди Макса с Принцем.
И вдруг, нелепо взмахнув руками, она упала, прямо в снег, рядом с беговой дорожкой,
Первым к упавшей, подбежал Принц. Он, в отличие от других собак, не принял падение девушки, за игру. Тонким, собачьим чутьем, Принц уловил боль человека. Хотя девушка, кусая губы, не издавала ни звука.
Облизав лицо, слабо сопротивляющейся девушки, пес поднял на Макса умные глаза, в которых был упрек. Он словно говорил, «Чего ты медлишь. Ей больно».
«Девушка, вы встать сможете? Дайте руку, - Максим склонившись к незнакомке, заглянул в наполненные слезами, серые глаза. - Ого, я смотрю, тут что-то серьезное. Позвольте вам помочь».
«Колено…- прошептала девушка, цепляясь за руку Макса.
Максим поднял ее, не очень легкую, и попробовал поставить на твердую натоптанную тропку. Но девушка, вскрикнув, не удержалась и повалилась набок. Она бы, вновь упала в сугроб, если бы Макс, во время не перехватил ее падающее тело.
«Помогите дойти до скамьи и «Скорую», пожалуйста, вызовите. Очень больно».- девушка смущенно посмотрела в глаза Макса.
И он, отчего-то, вдруг покраснел. Отводя взгляд, пробормотал:
- «Еще чего? Не положено девушке сидеть зимой на заснеженной скамье. Пока нашу «Скорую» дождетесь, в сосульку превратиться можно. Давайте, я вас до квартиры доставлю А потом уж, «Скорую» вызову».
Держась за плечо Макса, девушка сначала прыгала на одной ноге, рядом с ним. Но, Максим, понимая, что с такой скоростью, они достигнут квартиры девушки, только к Новому Году, решительно подхватил ее на руки.
«Ну что вы! Не надо. Я тяжелая», - попробовала, было, она отказаться от помощи молодого человека.
Но Макс, не слушая ее робких возражений, пробурчал:
- «Возьмите лучше, меня за шею. Так удобнее. И мне легче будет. Кстати, меня Максом зовут».
«Наташа»- прошелестел у самого лица, ее смущенный голосок.
Наташа жила в однокомнатной квартирке, на четвертом этаже того же дома, что и Лазарев Максим.
У девушки оказалось серьезное растяжение подколенных сухожилий.
Фельдшер «Скорой помощи», наложив жгут, предложил
Наташе поехать в травм.пункт.
«Надо снимок сделать. Дежурный хирург должен осмотреть вас обязательно. Вдруг трещина, какая есть. Муж с вами пусть едет. Вас возможно, домой потом, доставить надо будет».
При слове «муж», девушка, покраснев до слез, растерянно посмотрела на Макса.
«Конечно, конечно, – пряча глаза от взгляда Наташи, согласился Максим.
Приказав Принцу «сторожить», Максим помог Наташе устроиться в салоне «Скорой».
К счастью, ни перелома, ни трещины, в колене Наташи, не оказалось. Обратно они приехали на такси.
Максим помог девушке подняться в квартиру. Помог ей снять верхнюю одежду.
«Я очень признательна вам, Максим. Идите домой. Скоро Новый Год. А вы со мной возитесь. У вас, наверное, свои планы, свои друзья . А я тут, как камень у вас на шее. Прошу вас, Максим, не чувствуйте себя обязанным мне чем-то. Это я вам обязана и очень признательна. Идите, я справлюсь».
«Наташа, меня никто не ждет. Мама с сестрой далеко. Принц рядом со мной. А больше у меня никого нет. И Новый Год я собирался встречать с Принцем. Если вы не против, то мы встретим его втроем. Вы, я и мой славный пес»
-«Не выдумывайте, Макс. Зачем вам нужна беспомощная, чужая женщина. Я ведь, даже приготовить на стол ничего не смогу».
«Наташа, вы доставите мне удовольствие, скрасив мое, новогоднее одиночество. Даю слово, вести себя, как подобает джентльмену».
«Но у меня ничего, кроме пары легких салатиков, нет. А мужчину надо кормить мясом», - засмеялась девушка.
-«Ничего! Зато у меня есть жареная курица и баночка настоящей икры. А еще шпроты и шампанское», - обрадовался Макс, почувствовав, что Наташа не против его предложения.
Этот необыкновенный Новогодний вечер, на всю жизнь останется в памяти Максима. И Наташи, тоже. Встретив Новый Год парой бокалов хорошего шампанского, они долго беседовали, сидя рядышком. .
Впервые, после четырех лет «побега» от женщин, Максу не хотелось уходить из маленькой, аккуратной квартиры Наташи. Она заведовала одной из крупных, Новосибирских библиотек.
Как и Максим, квартирку свою, девушка получила в наследство от бабушки.
Родители Наташи, жили в соседнем, городском районе Новосибирска. У отца был свой бизнес , - небольшая автомастерская. Мать девушки, работала в Областном музее.
У родителей имелась хорошая, трехкомнатная квартира. Был достаточно, не плохой доход. Но Наташа пожелала жить отдельно. Она , имея, сравнительно, небольшую зарплату, категорически отказывалась от помощи родителей.
Не потому, что была чем-то недовольна. Просто, девушка считала, что после двадцати лет, человек обязан обеспечивать себя сам.
Наташа многое знала, была рассудительна и сдержана. С ней было очень интересно. Кроме того, девушка обладала редким даром. Она умела внимательно слушать, не перебивая собеседника и не пытаясь, показать тому своей «учености».
На ее фоне, Липучка показалась бы совершенно пустоголовой куклой. Хотя, почему «показалась бы». Липа такой и была. Пустой и недалекой завистницей и скандалисткой.
Через пару месяцев, Максим понял, что не может обходиться без Наташи, даже дня. Он полюбил ее так, как не любил еще, ни одну девушку в своей жизни.
Не безумное бурление гормонов, ни желание обладать девушкой сразу же, как это было с Липучкой, владело Максом. Ему хотелось защищать любимую от возможных опасностей. Хотелось бесконечно слушать ее журчащий голос. Хотелось, безотрывно смотреть в глубокие глаза Наташи.
Во снах он видел ее , окруженной сероглазыми мальчишками и синеглазыми девчушками. И их, почему-то, было много.
Недавно Максу исполнилось двадцать девять лет. Наташа была тремя годами моложе его.
В день, Восьмого Марта, он пришел к ней с огромным букетом белых роз, на которые потратил, едва ли не третью часть зарплаты.
Девушка встретила его радостной улыбкой и сиянием своих необыкновенно чистых глаз.
Максиму нравилось дарить цветы Наташе.
Непритворная радость девушки, при виде цветов, еще сильнее окрыляла влюбленного парня.
Липучка, в свое время, отучила его делать ей, такие подарки. Ее бесили «никчемные траты на всякую ерунду», как она выражалась.
Когда-то, в первый год их жизни с Липой, он так же, принес ей к празднику, букет цветов.
«С ума сошел, - скривившись, заорала Липучка. – Деньги девать тебе некуда? Мог бы вместо веника, кольцо жене купить. Или шубку. А этот твой веник, через неделю на помойке окажется».
«Наташенька, ты выйдешь за меня замуж? - спросил Макс, с надеждой заглядывая в ее родные глаза. Встревоженный ее затянувшимся молчанием, жалобно попросил, - Милая, только не отказывай не обдумав. Я очень люблю тебя».
-«Наконец-то, ты это сказал. А то, «замуж», без «люблю», как –то, не очень хочется», - улыбнулась Наташа.
«Значит, «да»! - закричал он, сжимая девушку в объятиях.
Принц, прошмыгнувший в квартиру Наташи, без приглашения Макса, весело залаял, прыгая вокруг целующейся пары.
#одноглазый
Фильтр
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Поэзия и проза автора Валентины Сараевой -Булдаковой
- Новосибирск
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Ссылки на группу
2.2K участников
641 участник
Правая колонка