ГЛАЗА зеркало ДУШИ (статусы,юмор,гиф)

Oдна старyшĸа завеʌа себе щенĸа аʌабая. Собачĸа росʌа и всë оxраняʌа. Она съедаʌа таз еды за сеĸyндy, чесаʌа спинy о забор таĸ, что еᴦо поĸосиʌо, даже пытаʌась одниʍ рывĸоʍ старyшĸy достать, ĸоᴦда та ʍиʍо проxодиʌа. Щенĸy нyжно xоть иноᴦда чеʍ-то иᴦрать. Α потоʍ старyшĸа yʍерʌа. Ηе из-за щенĸа. Πросто до 90 ʌет не дожиʌа. И вот дети и внyĸи приеxаʌи в доʍ, ᴦде жиʌа старyшĸа. Α таʍ на цепи сидит собачĸа. И по ее взᴦʌядy понятно, что ᴦостяʍ тyт рады. Ηе ĸаждый же день вот таĸ разоʍ приезжают спʌошные витаʍины и разнообразная еда. Стаʌи дyʍать, ĸyда ее девать. Усыпʌять жаʌĸо. Жить рядоʍ страшно. Отпyстить в ʍир не по-божесĸи. Μир не настоʌьĸо ᴦрешен, чтобы таĸиʍ испытанияʍ еᴦо подверᴦать. Собачĸy решиʌи отдать в добрые рyĸи. Εсʌи надо, допʌатить. Дʌя чеʌовеĸа, что заберет ʍоxнатоᴦо ʌюдоеда, ничеᴦо быʌо не жаʌĸо. Ηашʌи ʍyжиĸа, ĸоторый всеᴦда ʍечтаʌ ĸорʍить собачĸy тазаʍи и за yшаʍи ᴦрабʌяʍи чесать. Ꮶаĸие псиxоʌоᴦичесĸие пробʌеʍы тоʌьĸо y ʌюдей не бывают. Βызваʌи ветеринара. Βетеринарy обрисоваʌи пʌан действий. Ƃыʌо решено поставить снотворное и быстро в новый доʍ перевезти собачĸy. Успеть переĸрестить новоᴦо вʌадеʌьца и свечĸy за здравие поставить не забыть. Иʌи за yпоĸой. Βсяĸое ʍожет быть. Β оᴦоворенное вреʍя ветеринар прибыʌ с рyжьеʍ. Βсе ветеринары yжасно отважны. Βетеринарное рyжьë дʌя стреʌьбы шприцаʍи зарядиʌи снотворныʍ и одниʍ выстреʌоʍ поᴦрyзиʌи собачĸy в Царство Μорфея. Отстеᴦнyʌи от цепи. Πоʌожиʌи на брезент и повоʌоĸʌи. Πоᴦрyзиʌи собаĸy в баᴦажниĸ, совʍещенный с саʌоноʍ ʍашины. Εxать спереди решиʌ саʍ ветеринар. Βсë же ĸоʍфортно еxать доʌжен иʍенно профессионаʌ. Ηовый вʌадеʌец ʍоxнатоᴦо аᴦрессора быʌ за рyʌеʍ. Сзади вся бабyшĸина родня. Εдyт, общаются. Α тyт собачĸа начаʌа приxодить в себя. Она подняʌа ᴦоʌовy и с интересоʍ посʍотреʌа по сторонаʍ. Βезде ʌюди. Сидят. Τоже сʍотрят. Βетеринар — оᴦроʍныʍи ᴦʌазаʍи. Ηовый xозяин таĸиʍи же. Даже вперед на дороᴦy ни разy ᴦоʌовы не повернyʌ. Πʌевать он в тот ʍоʍент xотеʌ, что наxодится за рyʌеʍ. — Ꮶаĸ интересно, — подyʍаʌа собачĸа. — Εсть ʌи таʍ рай, — подyʍаʌи ʌюди. Собачĸа сразy стаʌа в саʌон, побʌиже ĸ ʌюдяʍ, переʌезать. Α чеᴦо ждать? И поĸа новый xозяин пытаʌся дëрнyть за рyчĸy, чтобы выпрыᴦнyть из ʍашины. Πотоʍy что еʍy и до этоᴦо, что он за рyʌëʍ, быʌо пʌевать. Собачĸа взяʌа и всеx обʌизаʌа. И родню бабyшĸи. Βсë же не чyжие. И новоᴦо xозяина. Βсë же, считай, родная дyша. И ветеринара. Χоть он в неë и стреʌяʌ.  Τаĸ ʌюди и yзнаʌи, что насчëт ʌюдоеда ошибаʌись. Εxаʌи всю оставшyюся дороᴦy ʍоĸрые с ноᴦ до ᴦоʌовы. Сверxy — потоʍy что сʌюни от поцеʌyев собачĸи стеĸаʌи. Снизy — потоʍy что в ʍоʍент пробyждения собачĸи, всеx чyвства перепоʌняʌи.

– Стариков! Какие мы старики? – А кто? Семьдесят есть – уже старуха. – Сама ты старуха. Ой, Люд, и я волнуюсь, не нагнетай. Ведь не я покупаю, а Стас. Да. Ксюша говорит, все хорошо там. Она разбирается. – Не ожидала я от тебя, Вер. Вот не ожидала. Господи, вся душа изболится теперь. – Да не волнуйся ты. Ещё не хватало, чтоб ты из-за меня… Голову береги, стрельнуло ж раз. – Да вот… Вер, а сколько ехать-то туда? – Ну, ночь считай. Вечером сядешь, утром – в Костроме. А там… Там уж недалеко. Часа два. Но я ведь не бегом. Весны, чай, дождусь. Это ж родина моя. Не Панкратово, конечно. Но ведь в том регионе я родилась. Тянет меня туда, Люд. – Да москвичка ты, Вера. Мо-скви-чка. Даже и не спорь. Всю жизнь тут прожила, институту нашему годы лучшие отдала, сына тут вырастила. Вся жизнь – тут. – Ну, переезжают же люди, вот и я… – Переезжают. Но не в возрасте глубоко за семьдесят в одиночку. Рискуешь. – Рискую. Знаешь, а я ведь всю жизнь рисковала. Без риска совсем другая б жизнь у меня была. Рисковая, видать, родилась. Вера Павловна закончила разговор с подругой и ещё долго сидела на диване. Это «рискуешь» навело на воспоминания. Вот поехала она из села Панкратова учиться в Москву в далёком 69 – м. Не риск разве? Все отговаривали, а она поехала. И поступила. Альпинизм ее, восхождения их в годы студенческие, когда горы напоминали средневековые крепости, требующие покорения – разве не риск? А потом вспоминала их поездку на Кубу, дружбу с иностранцами – и это тогда тоже был своего рода риск. Даже докторская, которой отдала она полжизни – риск. И рождение сына, когда врачи утверждали, что рожать ей нельзя. Она как будто ставила себе цели сложные, недосягаемые, как тот Эверест, и тянулась к ним всю жизнь. Но вот… все позади. Наука, работа. Сын уж сам – вот-вот дедом станет. И самое страшное – умер Боря. Муж. Тот, с которым шла рука об руку с лет студенческих. С его смертью ушел смысл. Да… ушел смысл её существования. Утром проснется, а вставать – никакого смысла. Надо готовить? А зачем? Для кого? Какой смысл? Уборка? Ох… Ну ее… С подругами, которых три всего-то, и по телефону поговорят, на чай сейчас никто не ездит. У нее копилась немытая посуда, она ходила в ночной рубашке, нечесанная, много лежала – смотрела в планшет, вспоминала прошлое. Очень много спала, как будто сон мог проглотить ненужное теперь время. Господи! А сколько этих «смыслов» было у нее раньше! Дня не хватало! Сидела до трёх ночи, чтоб все успеть! Рассчитывала день, переживала за накладки, нестыковки по времени и летала-летала-летала … Сын, его школа и уроки, занятия спортом и музыкой, его поездки, лагеря, олимпиады и соревнования. Работа: институт, подготовка к занятиям, оформление документации – журналы, пед. аттестации, курсы повышения, коллеги и отношения в коллективе, посиделки и походы, студенты и их проблемы, дополнительные занятия … Всего не перечесть. Общественная работа: парткомы, заседания, выезды, документы. А потом она стала организатором экскурсий для студенчества, руководителем группы гражданской обороны. Личная жизнь – муж, тоже требующий общения, совместного отдыха и, конечно, наполненных кастрюль. Хозяйство… Ну, хозяйство всегда было по пути. По пути – в магазин, по ходу – за пылесос, пока сидишь над диссертацией – кипит в кастрюлях. Ну, и, наконец, работа научная – как правило ночью – дома, и в длинные выходные – в научной библиотеке, она просиживала часы. И за всем этим нужно было ещё хорошо выглядеть. Не забыть про парикмахера и журнал мод. С нее брали пример, спрашивали – «где брала?» Да, она умела выглядеть великолепно. А сейчас… Вот сейчас смыслом дня могло стать закончившееся сливочное масло. Она лежала в халате и думала, стоит ли за ним идти? Обойтись ещё пару дней без масла – можно. Но вот так просто лежать и бездельничать – тоже не дело. Надо бы сходить. А это значит – надо приводить себя в порядок, одеваться, красить губы… Столько забот из-за сливочного масла и куска хлеба. Неужели не обойдется? И обходилась. Когда б раньше она специально собиралась в магазин? Да никогда – все было исключительно по пути. А в последние годы, если и ездили они в магазин, то чаще с Борей на машине – смысл был, вдвоем же. Да и внуки, мальчишки, забегали чаще, новостей было больше, а теперь звонит им исключительно она. – Как дела твои, Егор? – Нормально, бабуль … – Учеба как? – Хорошо, бабуль … – Что нового? – Да все по-старому, бабуль … – Спешишь что ли? – Спешу, бабуль … , – и тут вспоминает о тактичности, – А ты там как? – Нормально, Егор. Все по-старому у меня. Беги … И ведь радоваться надо – здоровье пока не подводит, все в семье сына ладно, у нее – большая квартира, деньги есть… А на душе – тоска. Вера Павловна считала себя женщиной умной, начитанной и продвинутой в технологиях современных. Впрочем, так оно и было. Она готовилась к возрасту преклонному: читала советы специалистов. На первом месте – здоровье. Об этом писали все. И она на здоровье не жаловалась. Когда стукнуло семьдесят, сделала операцию на глаза и теперь даже видела отменно. Она ездила в санатории, обследовалась. Не сказать, что проблем не было, но у кого их нет в возрасте «за»? Как говорится – чего там лечить, там все потихоньку отмирает? Финансовая независимость. И это тоже особо подчеркивается специалистами. Рекомендуют ни в коем случае не полагаться на помощь детей, какими бы хорошими они ни были. Рассчитывать надо исключительно на себя. И с этим у Веры был порядок – квартира, гараж, отличная пенсия, приличные сбережения. На счетах у Веры Павловны лежало почти пять миллионов рублей. Ну, а далее шли советы чисто психологические. Не горевать о прошлом, например. Если не хочешь стареть, не смотри назад — только вперёд! А чего там интересного впереди? Никто ответа не даёт. Говорят, нужно жить сегодняшним днём, искать общение и интересы… Вот… Интересы… Вера Павловна заглядывала в группу «Активное долголетие». И … Нет … Зарядку и танцы с престарелыми ровесницами она себе представляла плохо. И не потому что сильно амбициозна, просто совсем не хотелось тратить на это время. Душа не лежала. Бессмысленно. При желании, спортом можно и самой заняться. А культурная работа, проводимая в этой группе, в принципе, Вере Павловне по душе не пришлась. Она была очень разборчива в такого рода мероприятиях. В общем, она откровенно грустила, редко выходила из дома, старалась не надоедать никому своими звонками. Именно на эту почву поиска национального зерна смысла жизни и легло серьезное предложение, которое привезли ей однажды сын со снохой. Она их ждала, наготовила, сидели на просторной кухне. После привычных разговоров о том о сем, сноха вздохнула, а заговорил сын: – Мам, мы тут к тебе с предложением. Ну, или просьбой… Вот ты говоришь, что высокая коммуналка. А не хочешь в квартиру поменьше переехать? Куда тебе одной такая трешка? – В какую квартиру? – удивилась Вера Павловна. – В новую. Сама и выберешь. В общем Егор с Аней съехаться хотят, не за горами и свадьба, и мы решили ипотеку для них взять. Ну, квартиру – в ипотеку. Но большую не потянем, а вот однушку … – Нет, – ответила решительно, все поняв сходу, она всегда была скора, – Однушку – сразу нет. Я человек немолодой, мне спальня нужна. Превращать единственную комнату в спальню – неприлично. – Ну, хорошо, – сын растерялся, а Ксюша, сноха кивнула. Наверное она боялась категоричного отказа, но его не последовало, просто нюанс. – Мам, хорошо – двушку. Мы поняли, – быстро ответила Ксюша, – А ты не против, если это будет, ну, скажем… окраина Москвы или Подмосковье. Просто, боюсь, что центр мы не потянем. Такие цены! А доходы наши тебе известны. – Ну… – И мы исключительно по совету. То есть – пока ты не одобришь, никаких оформлений. – А разве квартира будет куплена не на мое имя? – спросила Вера Павловна. – Нет, ипотеку не одобрят же – возраст, сама понимаешь. – Подмосковье… Там бы домик, но… цены … Я б вот на родине, под Костромой домик взяла. Там такие места! – вырвалась давнишняя совершенно нереальная мечта. Просто вырвалась, потому что частыми стали воспоминания далёкого детства, юности, родной деревни… И, как это бывает: все в этих воспоминаниях было лучше, чем сейчас. – Под Костромой? – сын со снохой переглянулись. – Ну, можно и под Костромой посмотреть, – протянула сноха, – Там дешевле. – Мам, зачем? Там ведь… Ну, не знаю…, – сын сомневался, пожимал плечами. Похоже, как и во многом другом в его семейной жизни, он полагался на жену. Да и идея эта пришла не ему. Вера Павловна все время винила себя – слишком давила она на Стаса, вот и вырос сын несколько инфантильным. Решили прокрутить все варианты. Времени было достаточно. Дети уходили настроенные на большие дела, довольные и озадаченные новыми поисками. А Вера Павловна, когда они ушли, вдруг растерялась. Как это съехать с этой квартиры? Как это возможно вообще? Она в ней сорок лет уже живёт. Тут столько вещей! Это же просто невозможно! Зачем же она пообещала? Но вспомнила радостные лица детей и успокоилась. Может в этом и есть ее последний самый главный смысл – обеспечить внука хорошей квартирой в центре Москвы. Наверняка, они замутят грандиозный ремонт, станет квартира современной и презентабельной. Она с тоской посмотрела на антикварную свою люстру, которую так любила… Но решительно встала и направилась на кухню. Теперь была цель и смысл – быстро на кухне все убрать и сесть за поиски нового жилья. А что? Она всегда была дамой рисковой. Да и что она теряет? Дом оплатят дети. Ну, а она поможет. Вот и пригодятся ее сбережения. Квартирные сайты листала до часу ночи. И опять возвращалась к домам под Ярославлем, Костромой … Палисадники, дворики, огороды… Сердце заходилось, желание сидеть вот тут, на этой скамье под липой, росло, но и … незнакомые, далёкие от нее проблемы пугали: отсутствие газа, порой, центрального отопления, проблемы ремонта. Она совсем не разбиралась в коммунальных и ремонтных проблемах частных домов. Эта часть жизни прошла мимо нее. Она вспомнила фразу: «Дому нужен хозяин», а тут – только престарелая хозяйка. Господи! Зачем ей это? И следующий день провела за компьютером. Вечером созвонилась со снохой, поговорили. И та прочла ей лекцию о том, как правильно выбирать дом. Оказалось, что она ничего в этом не понимает. А вот Ксюша – уже профи. Через пару дней Вера Павловна уже смотрела только частные дома. Квартиры ей смотреть расхотелось. Она испытывала стойкое желание – жить, или, как сейчас нехорошо говорят, доживать – в частном доме. Да, наверное, будет масса проблем, но ведь вот – последние месяцы живёт она без проблем, и ей очень- очень плохо. А теперь она точно смотрит вперёд, в будущее. И там столько нового ждёт ее. Так может проблемы и к лучшему? Оказалось, не так все быстро. За месяц она устала искать варианты. Ксюша браковала ее выбор, и очень часто была права. Вот Вера Павловна не учла больных собственников, вот – наличие рядом химического производства, вот – коммунальные проблемы населенного пункта. В конце концов Вера доверилась снохе. Прошел месяц и, наконец, Ксюша нашла пару вариантов. Вариант первый: современный поселок с удобным транспортом, аккуратный кирпичный желтый дом недавней постройки, приличные центральные коммуникации, стоимость, казалось, занижена. Вера Павловна смотрела фотографии – забетонированный двор, мансарда с окном, каменное крыльцо, железный гараж, большая теплица в огороде. Не обжито как-то. Видимо, построили, а жить не стали. Вариант второй: дом тоже кирпичный, но постарше, из белого кирпича. Поселок – поглубже, все коммуникации… Веранда деревянная, палисадник с зелёным заборчиком, двор – в траве, только дорожка камнем выложена. И пёс с высунутым языком у конуры. Неухоженные заросли сада, яблони и вишни переплелись ветвями. Не ухожено, видно, что в доме давно никто не живёт. Стоимость примерно та же. Ксюша настаивала на варианте первом. Утверждала, что дом продается дёшево. Практически – два этажа, а цена очень низкая. Потом появились ещё варианты и Вера Павловна уже запуталась. В апреле они отправились дома смотреть. Шел дождь, ещё черными стояли леса. Поехали с сыном на машине, сноха не смогла – работа. Решили, что смотреть будут по маршруту. Поселки встречали их неприветливо – грязью на дорогах, сыростью и неубранным мусором на обочинах. Вечером выехали, а утром были на месте. Вера, конечно, устала, но сейчас нужно было собраться, всё-таки шутка ли – выбирать себе дом. С риелтором договорились, что посмотрят сами. Первый дом в области Ярославской – прямо по пути, на просёлочной дороге. Столбы-столбы, потом заброшенная стройка на окраине, а дальше, вторым с края поселка – тот самый дом. Дорога высокая, а дома стоят в низине. Пожилой мужчина – хозяин уже ждал их. Дом неплохой, плохой они и смотреть бы не приехали. Прошлись по дому и двору довольно быстро, обещали позвонить. Вера качала головой, сидя в машине: – Нет, не вариант. – Почему. Обоснуй, мам. – Я не хочу тут жить. – И это все обоснование? Так ты нигде не захочешь. Говорил же, в Москве однушку надо взять и все. Зря мы сюда притащились. – Может и не зря. Но пойми, Стас, я не представляю себя здесь. Вторым смотрели дом как раз тот, который рекомендовала Ксюша. Хозяйку пришлось ждать, она опаздывала. Они вернулись в кафе на трассе и довольно неплохо перекусили. Позвонила хозяйка и они отправились к дому. Новостройка с железным забором, штабелями кирпичей и глиной во дворе. Основная площадка двора забетонирована. Стоял дом в довольно шумном месте – туда сюда сновали по дороге машины. – Мам, тут сделать можно многое так, как тебе нравится, – Стас воодушевился. Этот вариант нравился ему очень. Дом, и правда, не выглядел на те деньги, что за него просили – этакий особнячок из жёлтого кирпича. Внутренняя отделка – практически под ключ. Мебели нет. Хозяйка объяснила, что разбежались они стройкой на два дома: себе и дочери, но дочь повторно вышла замуж за это время и передумала жить здесь. Достроили на продажу. – Ну, мам, что скажешь? – обсуждали уже в машине. – Не знаю, Стас. Может я нигде себя не представляю. Вот так хотелось мне жить в доме, а сейчас смотрю и … оторопь берет. – Ладно. Не расстраивайся. Отрицательный результат – тоже результат. Зато уж точно будешь знать, что частный дом в сельской местности – это не твое. Ты же доктор наук. Что-то не знаю я докторов наук, живущих в деревне. Третий дом забраковали сразу, стоял он недалеко от железной дороги, слышны поезда. Четвертый оказался совсем не таким, каким был на фото. Да и хозяйка – женщина неприятная, не умеющая общаться тактично. Первое же замечание восприняла так тяжело, что начала не разговаривать, а «лаяться». Они быстро уехали. Шел дождь, они устали, настроение портилось. Склонялись к тому, что всего скорей вернутся они ни с чем. Но времени до вечера было ещё много, гостиницу они забронировали в Костроме. Поехали дальше… ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇 👇 👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

БАБУШКИН СЕКРЕТ ПОСАДКИ ЛУКА-СЕВКА. Покупала я у одной бабушки семена лука не чернушку, а уже маленькие луковички, тут сорт не имеет значения. И она дала совет как его правильно садить. Я сажу лук уже несколько лет и очень благодарна бабушке за ее подсказку. Просушиваю луковички и с недельку прогреваю при температуре 20 – 25 градусов. Перед самой посадкой замачиваю на три часа в подсоленной воде – одна столовая ложка на один литр теплой воды. Затем промываю и опять замачиваю на 2 часа в марганце (раствор темный). Двух часов хватает, чтобы убить микробы и болезни. Опять промываю, чуть-чуть подсушиваю и сажу во влажную бороздку. Обязательно сыплю туда песок. Лук вырастает очень крупный без стрелок. Спасибо бабушке за совет.

Дайте этому псу Оскара! 😄 😂

Жених принёс домой невесту - древний китайский обычай