Философия Нашей Жизни

Мать с каждым днём становилась всё невыносимее, от отца никакой защиты, сидит уткнулся в свою газету. Не о такой жизни мечтала Нина, не о такой, а о какой? Да она не знает сама, но точно не о такой. Сколько себя помнит, всегда хотела жить по-другому, началось со школы, когда Нина заболела, и мать повезла её по врачам, их отправили в Москву, вот там -то она и увидела другую жизнь. Не ту серенькую, которую они проживали в своём маленьком районном посёлке, а другую. Шум, гам, яркие рекламные щиты, переливающиеся, заманивающие на каждом шагу обещавшие, что -то, то белоснежные зубы и красивую улыбку то подтянутое тело, то шикарные волосы. Они показывали девушек в шикарных нарядах меха, драгоце

Ну ладно, осталось досидеть эту пару, а там на автобус и на вокзал железнодорожный. К бабушке на выходные. Там, на вокзале, есть аптечный пункт. А дальше чуть больше часа на электричке, и она у бабушки. А уж бабушка ... там у неё все пройдёт. Пара длилась необычайно долго. Ксюша вся извелась. Боль усиливалась. Но, наконец, муки сидения на одном месте прекратились, и она вышла из корпуса университета. На улице было мерзко – снег вперемежку с дождём. Говорила же мама – надевай зимнюю куртку, нет же, она вырядилась налегке. А тут – почти зима. Куртка короткая, джинсы тонкие... Ох, оказаться бы сейчас прямо сразу – у бабушки! На улице стало немного полегче, боль рассосалась, спряталась в дебри

- Это же надо было додуматься прокрасться на кухню через заднюю дверь и пройти незамеченными к подносам! Такой дерзости я не видела за все тридцать лет работы в школе! - громогласно вопила она. Яне захотелось увидеть преступников. Это был её первый день в новой школе и она ещё никого не знала. Прибыла она только к третьему уроку, раньше не получилось - доделывали с мамой медкарту в поликлинике. Она протиснулась поближе и увидела двух ребят примерно её возраста. Один из них, тот, что был с узким бледным лицом и одетый простенько, даже бедно, плакал. Второй же упёрто смотрел в ноги присутствующих и сжимал в руках пирожок. Пирожок был уже смят, картофельная начинка выдавилась и прилипла к паль

Она вообще никогда и ничего не боялась. Огонь-девица, как отец говорил. Всегда впереди мальчишек, даром, что шишек себе набивала из-за этого в два раза больше, чем сестра. Ольга-то полная противоположность. Лишнего слова не стребуешь с нее. Вскинет голубые, прозрачные как вода в ручье, текущем за отцовским домом, материны глаза, и молчит. Думает. Пока все не осмыслит – так и будет молчать. Зато потом скажет. Да так, что все притихнут. Она хоть и младше Михаила, а ее больше слушают. Обидно… Все ж таки он старший брат, да и мужчина. А слово последнее всегда за сестрой остается. Вот и сейчас она Сашу за руку взяла и усадила на место. Не время… - Говори, Миша. Голос тихий, как у мамы. Ее Мих

А у них другие - маленькие, черноглазые, с волосами мягкими, что лён, лица чистые, сами сбитые, вот и приглядела у соседей девчонку -то, Марья, думала снохой будет, Уля Чернушина, ой какая, певунья, хохотунья, а работяшша, кака девка, я те дам. Уже и с Иваном договорилась Марья, с отцом Ульянкиным, тот тоже не прочь с Рябовыми породниться, ждали только, когда Пётр отслужит, да приедет домой, чтобы свадебку сыграть. А то, что молода Ульянка, так -то ничего, зато не балованная какая, как говорится из - под отцовского надзора, да мамкиной юбки, сразу к мужу. А что? Хозяйка из неё хорошая будет, вон, как сено мечет, - любовалась Марья будущей снохой. Та тоже, то пирог принесёт, сама спекла,

Было страшно. Страшно соскочить с накатанной колеи привычного образа жизни и потерять все то, к чему привыкла. Но клятвы Олега о том, что это – в последний раз, поначалу были горячи и проникновенны, но с каждым разом они охладевали. Теперь он просто и как-то равнодушно обещал – не повторится. А Аня понимала – ложь. У развода всегда одна главная и страшная причина — ожесточение сердца, потерявшего способность любить. Какое-то время это можно скрывать, но нельзя это делать долго. Раньше или позже это ожесточение обязательно ужалит тебя и твоих близких, как его ни прячь. Олег её не любил. Да и она охладела к нему. Обида ела сердце. Недоговоренность и скрытность расширяли ту маленькую трещинк

Мужик ему рукой помахал, что-то в воду кинул, и крикнул, - Держи, теперь ты и сам выплывешь! И, вместо того, чтобы в лодку тонущего Николая затащить, он поднажал на вёсла, и опять скрылся в тумане. Николай чуть не взвыл от ужаса, сил плыть у него уже почти не осталось. Сейчас он захлебнётся в этой темной воде, на дно пойдёт, и всё, закончится его жизнь, а ведь так хотелось ещё пожить! Вроде всё уже в жизни было, а с другой стороны - будто и не было ничего! Тем временем волной от вёсел к Николаю подогнало что-то покачивая на воде. Он пригляделся - да это похоже очки, мужик их ему бросил зачем-то, да ещё и пробурчал, что у него под носом счастье, а он не видит ни фига! Прозреть мол ему на

На улице ударил жуткий мороз. Улицы заносила снежная лавина, обрушившаяся на их город, такая, что городские службы не справлялись. Ох, как не любила она такую погоду. Не любила всю жизнь. Где уж её давлению было справиться! Дочь с зятем привезли её в ближайшую больницу. Здание больницы было старым переоборудованным домом какого-то богатого купца. Вокруг его выросли современные дома, автомобильные трассы, а само здание давно пропиталось "больничной" атмосферой. Ещё в 90-е его отреставрировали и сейчас оно представляло странную смесь старины и прямолинейного модернизма. Узкие коридоры и лестницы сменялись обширными холами, окна палат и те разнились: в одних палатах стояли пластиковые

У следующей калитки Полина Михайловна останавливаться не стала. Аккуратный свежевыкрашенный штакетник, окружавший двор ее бывшего мужа, защитой мог послужить разве что от Аннушкиных вездесущих коз. - Петрович! Старый ты хрыч! Где ты есть?! Как не нужен – так не выгонишь! Точит, как пенек на болоте, под окнами! А как понадобился – так ищи его! Петрович! - Что ты, сердешная, вопишь, как на пожаре? – спокойный и такой знакомый голос раздался за спиной и Полина Михайловна подпрыгнула от неожиданности, как молоденькая. - Тьфу, ты! Чуть до греха не довел! Да чтоб тебя, разлюбезный! Ходи за мной! - Случилось что? – Сергей Петрович нахмурился. - Борька опять набедокурил! Повторного приглашения

Была пятница, Ксюша бежала домой в компании друзей, Вити и Аллочки, она увидела возле подъезда папу он быстро кидал сумку и чемодан в машину. -Папа, пааап, - девочка подбежала к машине запыхавшись, - папа, а ты куда? Ты уезжаешь? Завтра же суббота, ты обещал в кино... -Я...я должен уехать, малыш, - папа присел на корточки около Ксюши, - так надо, детка, понимаешь? Ксюша не понимала, но на всякий случай кивнула. -Ну всё, беги, мне пора. Ксюша кивнула и пошла опустив голову, она поняла одно, весёлого похода с папой в кино не будет. Они всегда ходили с папой вдвоём, иногда с ними шла мама... Мама плакала и ничего не говорила девочке. Потом потянулись такие дни...дни без папы он приезжал