На лодке с баяном

По словам белогорьевского краеведа прошлого века Тихона Калашникова, Дон с его разливами сельчане видели не как злую стихию, а как беспокойного, но доброго соседа. Неудобства от такого соседства были предсказуемы, но в 1933 году Дон удивил. Поднявшаяся вода подмыла склон за Белогорским монастырем, и в русло обвалилась громадная глыба горы. Все село побывало в те дни на круче, удивляясь разрушениям. Местный житель Евгений Кравцов пересказывает воспоминания Анастасии Кузьминичны Манченко. В 1943 году вода подходила к старому, еще деревянному Дому культуры, который находился в центральном парке. — В 1970 году тоже было сильное половодье, — вспоминает Евгений Кузьмич. — Сначала вода прибывала постепенно, и все с интересом ходили к Дону, смотрели. После белогорьевцев отвлекли заботы: на улице было тепло, пыль стояла столбом. Люди перестали ходить на Дон, а в это время вода начала стремительно прибывать. По низине она дошла до элеватора на улице 8 Марта, до улиц Карла Маркса, Октябрьской, Ленина. — Некоторые белогорьевцы работали в Павловске, добраться туда можно было только по Дону, — говорит Евгений Кузьмич. – Понтонный мост, как обычно в такой сезон, сняли. Вода затопила хутор Кирпичи. Хуторянин Корниенко перевозил по улице на своей лодке рабочих до Монастырской горы. Оттуда людей забирал павловский катер. После рабочего дня привозил обратно. Позже вода немного спала, и можно было до катера добираться пешком. В 1970 году 19-летний Евгений Кравцов работал худруком в клубе. Он рассказывает, что во время половодья плавал по улицам Белогорья с баяном, пел песни. Одна из них была «Пришла весна в мои края» Владимира Трошина.

В школу и на работу — на лодке

У многих жителей Белогорья были лодки, особенно у тех, кто жил на улице Набережной (сейчас улица Слюсарева). И многие белогорьевцы умело управляли ими. У некоторых лодка стояла во дворе, у других за забором, перевернутая, ждала своего часа. — Я училась в 10 классе, когда наступило половодье, — делится воспоминаниями Наталья Чумакова. — В школу, как и многих, нас перевозили на лодках. У Бардаковых был челнок, у Ендовицких тоже была своя лодка. Мы путешествовали на них по затопленным улицам. На затопленной Набережной жили до 20 детей. В школу на лодке их переправлял и Алексей Белинченко. С Набережной на Октябрьскую - и до старого хозмага. В конце марта 1970 года 20-летнюю Татьяну Шиянову направили на работу в Белогорье. — Я устроилась в местную больницу акушеркой, —рассказывает Татьяна Федоровна. —Сняла комнату в доме Натальи Гребенниковой на улице Набережной, а 1 апреля донская вода уже дошла до первых домов. Разлив Дона я запомнила на всю жизнь. Так как наша улица была ближе всех к реке, то ее затопило первой. Хорошо помню, как утром я без проблем добиралась в больницу с работниками промкомбината, они подвозили меня до суши на лодке. Хуже было, когда смена молодой акушерки заканчивалась в 8 часов вечера. Иногда девушке приходилось оставаться на ночь в больнице. Когда вода немного спала, Татьяна ночевала в доме на углу улиц Коминтерна и Набережной у Раисы Кубраковой, пока остальная часть улицы оставалась затопленной.

Перегоняли скот со двора на двор

В 1970 году Наталье Плахиной было 13 лет. Жительница вспоминает, что вода тогда наступала на глазах: — Станешь в резиновых сапогах рядом с водой, а она все прибывает и прибывает. И сапоги уже видно только наполовину. Обычно вода три дня прибавляет и три отступает. В том году она стояла дольше. Двор родителей Натальи Сергеевны стоял на возвышенности, как и два соседних. По ее словам, если бы вода поднялась еще на пять сантиметров, то полилась бы в дом. — За нашим домом были все соседские коровы, поросята, куры. Кого там только не было. Мои родители тоже держали хозяйство, подкармливали всех. Соседи вплавь передавали корм, — вспоминает Наталья Сергеевна. — Животных переводили со двора на двор по мере того, как прибывала вода. Огороды тоже затопило. После того как вода ушла, земля просохла, все начинали перекапывать мокрые грядки вилами. Становились на доски, чтобы не грузнуть.

Дома затопило по окна

Михаил Шевцов в 1970 году учился в военном училище. О том, какое половодье было в Белогорье, ему рассказывали мама и младший брат. — Во дворе все подвязывали проволокой, веревками, чтобы ничего не уплыло, якорили так, — говорит Михаил Васильевич. — Течение было несильным, но из-за ветра все гуляло. Мама с братом достали все продукты из подвала, вывели со двора скот. Семья жила в это время в старом домике, потому что новый дом только строили. Вода в хатенке была по окна, поэтому они перешли жить к родственникам на другую улицу. После половодья в прибрежной части Белогорья наступал сезон ремонта. Мазали и белили стены, кто только снаружи, а кто и внутри. Особенно востребованными были услуги печников. Скот возвращался в свои стойла, куры покидали чердаки. Принимались эти хлопоты не как трагедия, а как обычная жизнь.