Я вырос. Выросли чертоги,
куда, замысловато ставя ноги,
спешат, выкликивая имена,
слова, расстрелянные быстрым вздохом.
И, попросту волнуя мысли,
стремится буква, сожжена
ее основа, чистым охом
приглажена, но фразы - скисли.
Когда ночные трали-вали
меня за горло похватали,
засунули большие пальцы
в клокочущий источник скверны,
и, закусив щекой, протяжно взвыли,
довольные судьбой скитальцев,
живот прощупывая, пах и вены,
не разделяя ложь от были,
но различая меж собой
собак и кошек, ворожбой
гордясь и смрадную перину
стеля. Столь мерзкую картину
я наблюдаю год из года,
как будто страшного урода
мать кормит словно на убой,
стоя на паперти ногой.
Рукой держа свою лучин