Ольга Брюс

Эвелина почти сразу уснула на заднем сиденье, бормоча что-то про «дыру» и «тараканов», пока Сергей вёл машину к своему дому. К утру она проспится и, возможно, не вспомнит ничего – ни бара, ни ругани, ни того, как он тащил её к выходу. – Отпусти меня, деревня! – кричала на него Эвелина, которая только что сама вешалась ему на шею. – Ты знаешь, кто я такая?! – Слышал, – кивнул Сергей. – И на твоём месте замолк бы и не позорился. – А ты кто такой, что так разговариваешь со мной? – Эвелина попыталась вырваться, но безуспешно. – Я тебя не знаю! Руки убрал! Кому сказала! – Ещё слово, и я вышвырну тебя на улицу, — пообещал Сергей. – Будешь спать в канаве, светская львица. Эвелина открыла рот, чтобы ответить, но Сергей резко дёрнул её к выходу. – Пусти! – она ударила его свободной рукой, но удар вышел слабым, пьяным. – Ты не имеешь права! Я… мой папа… Позвони ему… – Твой папа сейчас спит, – оборвал её Сергей. – А ты, если не замолчишь, поедешь в участок. Хочешь объяснять там, где так надр

— Мам, тут такое дело… Они спрашивают, когда можно к тебе приехать? — Кто они? — Кто-кто, родители Кости. — Ой, доча, не хочу я сейчас никого видеть в своем доме. Нет у меня никакого желания. Познакомьтесь — это моя мама. Вот такая она у меня. Я позвонила ей и сообщила, что родители моего жениха хотят приехать к ней, чтобы познакомиться. А она мне говорит, что никого не хочет видеть. Я положила трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рассказать своему жениху Косте о маминой реакции было нелегко, но я знала, что должна быть честной. — Кость, ты извини, но на этих выходных поехать с твоими родителями к маме, наверное… не получится. Я же тебе говорила, что она у меня… как бы помягче сказать… — С характером? — попытался угадать Костя. — Человек настроения, — уточнила я, хотя сама прекрасно знала, что человек настроения — это когда настроение человека постоянно меняется. Ее же настроение всегда было плохим. Костя задумался на минуту, потом его глаза загорелись. — А знаешь, можно тог

Глаша, тяжело переступая больными ногами, шагала по улице. Ближе к вечеру почти никого не было, кроме ребятни, которая была занята активными играми. Пару раз любителей прятаться там, где не следует, Глаша сама вытаскивала из курятника и прогоняла прочь. В последнее время за порядком смотрел Дима, который превратился в рослого, крепкого парня с задумчивыми глазами и довольно приятными чертами лица. За ним бегали одноклассницы, требуя, чтобы он выбрал себе даму сердца на выпускной. Но Дима упрямился, говоря, что не хочет никуда поступать. Своё решение объяснил очень просто: — За мамой смотреть некому, она же часто болеет. Если уеду куда, то только с ней, а бросать одну не буду. Годы веселой жизни в обнимку с бутылкой не прошли даром для Глаши. У неё появились проблемы с сердцем, стало тяжелее ходить из-за болей в суставах и отеках в ногах. Дима боялся за её здоровье и требовал, чтобы женщина срочно прошла диспансеризацию. Глафира находила тысячу причин не делать этого, и Дима каждый

Валерий помолчал, потёр лицо ладонями, потом выдохнул и сказал глухо: – Автопарк наш расформировывают. Сокращение. Начальник сказал, что для меня есть вакансия… ну, в общем, водителем мусоровоза. Зарплата там меньше, работа – так себе, но хоть что-то. Светлана замерла. Пару секунд она смотрела на него, не веря своим ушам. – Мусоровоза? – переспросила она тихо, будто надеялась, что ослышалась. – Ну да, – Валерий пожал плечами, избегая её взгляда. – Другой работы сейчас нет. Сокращения везде. Я хоть так удержусь. Светлана медленно встала. В груди закипала злость – та самая, копившаяся годами, которую она так старательно заталкивала вглубь. – Ты шутишь? – голос её дрогнул. – Валера, у нас ипотека! Мы в прошлом месяце еле за кредит расплатились. Я уже неделю хожу без маникюра, потому что лишней тысячи нет! А ты мне про мусоровоз говоришь? – А что я могу сделать? – Валерий поднял на неё усталые глаза. – Я не виноват, что фирму закрывают. Мне предложили – я согласился. Работать надо. –

Светлана лежала на широкой постели, уткнувшись носом в плечо мужчины. Простыни сбились, в комнате пахло кофе и дорогими духами – теми, что она купила вчера в торговом центре специально для этих встреч. Эдуард дремал, разметав по подушке тёмные волосы, и тихо посапывал. Она приподнялась на локте, разглядывая его. Красивое лицо, лёгкая небритость, расслабленная улыбка во сне. Никаких морщин на лбу, никаких тяжёлых мыслей. Эдик умел жить легко. И это подкупало. Она встречалась с ним уже четвёртый месяц. Два-три раза в неделю, когда позволяло расписание. Он никогда не звонил первым, не требовал внимания, не устраивал сцен. Они встречались, пили вино, уединялись в его спальне, иногда ужинали в маленьком ресторанчике на набережной. И расходились до следующего раза. Никаких обязательств. Никаких вопросов. Жаль, что её муж Валерий совсем не такой, и она не может чувствовать себя с ним так, как с Эдуардом. Светлана откинулась на спину, глядя в потолок и снова подумала о муже. Раньше ей каз

- Ну что ты плачешь, доченька? — Инна поглаживала Зою по волосам, пытаясь понять, что именно случилось после встречи с Павлом. Зоя, прибежав домой, неразборчиво протараторила, мол, видела Павла, сунула ребенка в руки матери, быстро разделась, а потом, убежав в комнату и упав лицом в подушку, зарыдала. – Что он тебе сказал? Только не понимаю… если в отпуск приехал, то это одно, но что ты там про возвращение говорила? Отслужил, что ли? А что ж так быстро? - Мама!!! – подняла голову Зоя, захлёбываясь истерикой. – Он больной! Он глухой! Ещё и заикается!! - Ну и что? – казалось, до матери не дошёл смысл ее слов. - Как это «что»?? – Зоя резко перестала всхлипывать. Размашисто вытерев ладонями лицо, она отсела от матери. – Ты что, совсем? Зачем он мне такой нужен? Да мне стыдно будет с ним на улицу выйти! «А? Что? Чего??» - как дед старый, ей-богу. Зачем он мне такой? - Ну тебя не поймешь, то нужен, то не нужен. Ты же вчера другое мне говорила. Вроде как даже заскучала по нему. - Это бы

Эвелина вышла из больницы, прищурилась от яркого солнца и с наслаждением сделала глубокий вдох. Воздух казался свежим и пьянящим после стольких дней, проведённых в палате с тошнотворным запахом хлорки и лекарств. Но теперь всё закончилось, и она наконец-то может нормально отдохнуть от всего этого. Вот только скорей бы вернуться в Москву и встретиться с девчонками. Эвелина остановилась на ступеньках, достала телефон и набрала номер Альбины. Гудок. Второй. Третий. Ещё и ещё. Эвелина нажала кнопку вызова снова. Наконец подруга ответила ей, но вместо приветствия Эвелина услышала громкий смех и чей-то визг на фоне. – Алло? Альбин? Ты меня слышишь? – прокричала Эвелина, прижимая трубку к уху. – Линка, дай телефон! – раздался голос Лики где-то рядом. – Элька, привет! Ты представляешь, мы на Пхукете! Третий день тут! – Мы вчера на слонах катались! – перебила её Альбина. – А сегодня на пляже валяемся. Такая красота! Ты бы видела! Тут так классно… Слушай, бери билет и давай к нам! Эвелина с

После зимних холодов Анатолий предложил Гале поехать в город, чтобы выбрать наряды на весну и лето. Женщина отказывалась: — Дома одежды полный шкаф, зачем что-то ещё брать? Я и так никуда не выхожу. — Ну и не выходи, если не хочешь. Просто я хотел сделать тебе приятное. Какое желание исполнить? — Ну-у…— Галина задумалась, — даже не знаю. Ты же не можешь вернуть мне память, а я ничего больше не хочу… — Какую необычную женщину я всё-таки встретил, — Анатолий смотрел на Галю глазами, в которых плескалось целое море эмоций. — Ты… полна сюрпризов. Я тут вот о чём подумал… Его голос понизился, и Галя почувствовала, как между ними повисло странное напряжение. — Я тебе нравлюсь? Ну, хоть чуть-чуть? — с напором спросил Анатолий, не спуская с лица Галины пристального взгляда. Женщина смутилась: — Я… как-то не задумывалась над этим. — Почему? Я давно к тебе присматриваюсь, и ты могла бы сделать то же самое. Почему бы нам не попробовать перевести наши отношения на другой уровень? Ты женщина хо

— Привет, Надюша, я бы хотела забрать Илюшу на выходные, — Звонок свекрови застал меня врасплох прямо посреди обеденного перерыва. — Да, конечно, Любовь Семёновна, — поспешно ответила я, — мы привезем детей к вам на выходных, как раз собирались. — Нет, Надюш, ты меня не слышишь. Я же сказала — Илюшу забрать. Одного. Я замерла. Одного? Мозг лихорадочно начал перебирать варианты, пытаясь понять, почему только Илюшу, а не двоих детей. Но в этот момент я вспомнила одно из главных правил общения со свекровью: не задавать лишних вопросов, особенно если она не хочет объяснять. Я уже очень хорошо знала Любовь Семёновну. Если она что-то не хочет объяснять, она и не будет — будет психовать, обзываться, но нормально ничего не скажет. Не знаю вообще, как с ней муж живет. Хотя Коля, мой муж, говорит, что она и с ним такая, немного тяжелая и почти всегда взрывная. — Хорошо, Любовь Семёновна, — согласилась я. — Мы привезем Илью. Вечером, после работы, я рассказала мужу про звонок его мамы. Он сл

Дарья на секунду закрыла глаза и медленно набрала в грудь воздух, потом отстранилась от Егора и, выдохнув, посмотрела на него. – Нет. Поищи себе другую невесту, Климов. – Вот как это у тебя так получается? – Егор проговорил серьёзно и даже как-то озадаченно: – Честно, не понимаю. Между твоим «да» и «нет» – меньше одной минуты. Может быть, хотя бы объяснишь, что не так? – До брака с Гурьевым я зарабатывала тем, что танцевала стриптиз, – сказала Даша, глядя ему прямо в глаза. - Собственно говоря, из-за этого мы с ним и расстались. Его мать случайно узнала об этом и сделала так, чтобы это стало известно всем. Ну а теперь снова кто-то решил напомнить мне о моём прошлом. Она кивнула в сторону красовавшегося билборда: - Видишь? Это фотография с рекламы клуба, где я выступала. Теперь ты понимаешь, почему я не могу стать твоей женой? Егор молча рассматривал огромное изображение танцующей у пилона девушки, не подозревая, как мучительно долго бегут для Дарьи эти секунды. Потом сказал спокойн