ОГОНЁК ДУШИ

Пролетают вёсны новые сквозь жизнь, Через время, чувства,сердце и сознанье, Снова распустился изумрудный лист, Чувствую рукою клейкое касанье. День весенний вспыхнул солнечным лучом, Хочется сегодня стать на жизнь моложе, Дверь открою настежь запасным ключом И шагну весне навстречу осторожно. В воздухе цветочный веет аромат, Будоражит душу мыслями о лете, Надевают вишни свадебный наряд- Кружевные платья в белоснежном цвете. Гиацинты в клумбах выплели узор, Около нарциссов расцвели тюльпаны Тянут руки стебли и волнуют взор, Под бездонным небом яркие поляны. Запахом весенним все вокруг пьяны. Ах, какое чудо-красота цветенья, Пью по капле свежесть и тепло весны, В обновленном мире - радость пробужденья... #НатальяКоымскаяОгонекдуши

Зачем тебе сказал я о любви?! Я отвечал без смысла, невпопад, Той, что лежала на моей постели И руки не её ласкать хотели, И не её здесь видеть был бы рад. Зачем же говорил я о любви?! Ведь не тебя я ждал, совсем другую, И губы не твои сейчас целую, И груди глажу тоже не твои. Я в мыслях не с тобой, а с той, далёкой. Я не к тебе, я к ней всё время шёл. В тебе я только тень её нашёл, Мне просто было очень одиноко. Глазами грозных молний не мечи И ты ведь не меня во мне любила. Ты в нОчи одиночества бродила, Свернула на огонь не той свечи. Нам не разжечь с тобой пожар любви. Ты не в своей находишься постели. И руки не тебя ласкать хотели, И губы целовал я не твои. Зачем тебе сказал я о любви?! © Copyright: Олег Валерьевич Белов, 2020 Свидетельство о публикации №120010408583 #ОлегБеловОгонёкДуши #стихи #лирика

Плакал ангел, уповая На надежду, как дитя, Неужели боль земная – Неизбежность бытия?.. Вместо чуда сладкий морок, Вот она – святая суть: Из могилы всех, кто дорог, В этом мире не вернуть. Не душа, а тяжкий камень, Крылья белые долой!.. Отрекался светлый ангел От себя за путь земной. Ещё долго на скамейке, Не сомкнув усталых век, Одинокий, без копейки, Душу штопал человек. 19.04.26 © Copyright: Ирина Бракман

Умейте рaдовaться дням, в слезaх дождя, в нaкрaпaх солнцa... Ведь день прошедший - не вернётся, и повезло сегодня вaм - в том, что вы были в этом дне, смеялись, плaкaли, дружили... И дaже в том, что просто жили, не веря в рaдости извне... Умейте рaдовaться им - тем дням, что нaм дaются свыше... Их нaбело не перепишешь, ведь кaждый день - неповторим. © Дьяченко Еленa #огонёк_души

Уважаемые участники и гости группы ,, Огонëк души". Мы приглашаем всех желающих авторов принять участие в поэтическом конкурсе ,,ЦВЕТУЩИЙ МАЙ".

Сердце ❤️ сына Елена Оганесян Глава 9. Экспертиза Кабинет психолога, доктора медицинских наук Павла Николаевича Савельева, располагался в тихом переулке в центре города. Вадим и Надя поднялись на третий этаж. В приёмной пахло кофе и старыми книгами. Секретарша, строгая женщина в очках, попросила их подождать. Вадим нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Надя сидела рядом, бледная и напряжённая, и сжимала в руках сумочку. Дверь кабинета открылась, и на пороге появился сам Павел Николаевич — высокий, худощавый мужчина с внимательным, проницательным взглядом. — Проходите, пожалуйста, — пригласил он мягким, бархатистым голосом. Они вошли в просторный кабинет. Здесь не было ничего лишнего: массивный стол, два кресла для посетителей, книжный шкаф, доверху забитый профессиональной литературой, и кушетка у стены. Психолог сел за стол, сложил руки домиком и внимательно посмотрел на них поверх очков. — Экспертизу мы то провели. Должен сказать, задача перед нами стоит непростая. Он сделал паузу, подбирая слова. — Подросток находится в сложном психологическом состоянии. Он замкнут, недоверчив к новым людям и практически не идёт на контакт. Он пережил потерю родителей. Это огромный стресс для неокрепшей психики. Поэтому я даю отрицательное заключение. Прежде чем он узнает правду придется с ним поработать. Это все не так быстро. Вадим подался вперёд: — Можем мы чем-то ему помочь? Игорь Валерьевич покачал головой: — Я понимаю ваше нетерпение. И у меня есть для вас хорошие новости. Есть одна зацепка. Вчера мы проводили одну из методик — проективный тест. Я предложил Артёму пофантазировать. Я спросил его: «Представь на минуту, что твои родители не погибли, а живы. Какими бы ты хотел их видеть? Каким бы ты хотел видеть своего отца?» И это единственный разумный ответ, который он мне дал за всё время. Психолог сделал паузу. Вадим и Надя затаили дыхание. — И знаете, что он ответил? — продолжил Павел Николаевич. — Он сказал: «Я бы хотел, чтобы мой отец был похож на моего начальника. Он крутой. Он всё умеет, всё знает». В кабинете повисла звенящая тишина. Вадим почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Простите... — запнулся Вадим. Он нервно сглотнул. — А вы... Он не сказал кого он имеет в виду? Психолог пожал плечами: — Насколько я знаю, это какой-то крупный бизнесмен. Вадим Андреевич... кажется. Вадим встал с кресла и подошёл к окну. Он смотрел на улицу невидящим взглядом. — Павел Николаевич... — тихо произнёс он, поворачиваясь к психологу. — Дело в том, что я и есть Вадим Андреевич. Психолог замер с открытым ртом. Он снял очки и начал машинально протирать их платком. — Вы?.. То есть... Вы его начальник? Вадим кивнул: — Да. Я взял его на работу специально, чтобы иметь возможность присмотреться к нему поближе. Павел Николаевич долго молчал, переваривая информацию. Затем он медленно надел очки обратно и посмотрел на них уже совсем другим взглядом — оценивающим и серьёзным. — Вот это поворот... — наконец выдохнул он. — Это многое меняет. Это не просто совпадение. Это уже не проекция, это прямое указание на привязанность. Он встал из-за стола и прошёлся по кабинету. — Знаете что? Я меняю своё заключение. Ситуация уникальна. Подросток уже готов к тому, чтобы принять вас как родителей, пусть даже подсознательно, но он к этому тянется. Я разрешаю вам поговорить с ним. Можете сделать это хоть прямо сейчас. А я сегодня же переделаю заключение. Заберёте его чуть позже. Продолжение следует... Прошу прощения за короткую главу. Не выкладываю ещё одну, потому что вы мне уже наступаете на пятки. Мне нужно немного время. #еленаоганесян

Расческа Вещь была далеко не первой необходимости. Более того, дома на полочке лежала у Милы расческа. Вполне себе такая добротная. Поэтому это глупая покупка будет. Деньги на ветер. Но уж как хороша! Серебристая, а зубчики разноцветные. Словно радужные. - Может, она неудобная. Вдруг жесткая, волосы путает. Ну её, - подумала Мила, вздохнув. - Девушка! Хорошая расческа! Берите! У нас их все разобрали. Остались две последние. Мало того, что красивая, так еще и очень удобная, - улыбнулась приветливая продавец. - Да я так… Смотрю. Есть у меня своя, тоже хорошая дома, - буркнула Мила и отошла в сторону. Стрельнула глазами в висящее зеркало неподалеку. Рыжие прутики волос выбились из-под шапки. Мила на секунду представила, как она расчесывается этой самой серебристой расческой и невольно улыбнулась. Одернула себя. Зачем бесполезная покупка? Надо учиться быть бережливой! Аналогичная вещь дома пусть и не такая красивая, но ещё в хорошем состоянии! Вышла на крыльцо магазина. И увидела, как внизу по дороге ковылял Пашка Злыдень. Вообще-то его Павел Тимофеевич звали. Это был дедушка преклонных лет крайне злобного нрава. С соседями, по слухам, ругался. Никогда и ни с кем не общался. На голове у Злыдня был привычный кроличий треух. Полушубок, расхлябанные сапоги. Оттого не вязалась немного с его обликом сумка – серая, с диковинным тканевым цветком в центре. Вся какая-то перламутровая, нездешняя и видно, что сшитая с любовью. Мила засмотрелась со ступенек. Ей нравились такие, рукотворные вещи. И вдруг встретилась со Злыднем глазами. Быстро отвернулась. - Эй! Ты, там наверху! Эй! Я к тебе обращаюсь! – раздался голос. Мила скосила глаза. Пашка Злыдень неуклюже поднимался по лестнице. И похоже, к ней! - Ты же из нашего дома? – уточнил он, сдвинув лохматые брови. - Я… это… как бы да, - пискнула Мила. - «Как бы да» - это да или нет? – не отставал Злыдень. Она кивнула. Подумав, что, наверное, правду говорят про него - сейчас скандалить начнет. Интересно, что она сделала не так? Вот привязался! - Помоги мне подарочек выбрать, а? Ты тоже девчонка. И Маруся у меня девчонка. Внучка это моя, далеко живет. Я её давно уже не видел, Марусю-то, - глухо произнес Злыдень Показалось Миле или в уголках его голубых, каких-то уставших глаз мелькнула вспышка отчаяния. - Но может, вам самому спросить Марусю свою, хотя бы по телефону? Я просто не знаю, что ей нужно. Вкусы там и прочее, - откликнулась Мила. - Не могу я спросить. Так уж вышло. Помоги выбрать, а? – дед снова с надеждой взглянул на нее. А Мила сразу вспомнила ту расческу. Славный будет подарочек! Заулыбалась. И хотя по-прежнему опасалась скандального Злыдня, даже осмелилась взять его за руку и повести за собой. Расчёску он долго держал в руках. И Мила словно увидела еще раз, какая она чудесная. С такой так и хочется крутиться перед зеркалом, наводя красоту. Её привычная расческа сразу стала казаться ненужной… - Их всего две осталось, - снова донесся до нее голос продавщицы. Дед Злыдень улыбался. Мила впервые видела, как он заразительно смеётся, душой. И похож он был на капитана пиратского корабля на пенсии. - Обе беру, давайте, - дед стал доставать деньги. - Зачем ему две? Про запас, что ли? – дальше Мила не успела додумать. Одну расческу Злыдень убрал в свою сумку с цветком. А вторую протянул ей. - Да вы что! Не надо! Я и сама могу купить. Зачем? – пробовала отмахнуться Мила. - Бери, бери! Это подарочек от меня вам обеим! Марусе моей и тебе. Попробую ей бандерольку отправить, вдруг примет, - вздохнул дед. Домой они вместе шли. Расческу свою Мила несла в маленьком пакетике и время от времени туда заглядывала, любуясь. Вот мелочь же! А как хорошо от того, что она у неё есть, на душе! Разговорились они. Хотя поначалу дед молчал. Никакой он не Злыдень оказался. Просто пожилой, раздавленный горем человек, пытающийся за маской отчуждения спрятаться от этого мира. Он сам рассказал ей, как умерла на руках жена. Как ранее приехавший врач ошибся в диагнозе. Упустили драгоценное время... - Оперировать надо было срочно Олюшку мою. А он таблетки назначил. Я не понимаю в этом ничего, на доктора того и понадеялся. Знать бы, что так будет. На себе бы унес в больницу на операцию! Прорвался бы к ним! – вытирал слезы Павел Тимофеевич. И продолжил: - Дочка-то моя, Яночка, далеко отсюда живет, три дня ехать. Она меня и обвинила в том, что мамку не уберег. Мол, мог бы настоять на госпитализации. Все плакала, кричала на похоронах: «Мамочка, вставай». Для меня все тоже, как в тумане прошло. Чувство вины не отпускает. Ох, грехи наши тяжкие. Годы прошли, не общаемся. Внучка выросла уже, Маруся... Она-то вначале пробовала мне писать и звонить, но запретили. Все думаю, чего меня не прибрал Господь? Лучше бы меня забрал. Ты, Милочка, зайдем ко мне. Я тебе покажу, что Олюшка шила. Пойдем, а? – с надеждой посмотрел на нее Павел Тимофеевич. Мила пошла. Она даже не могла ему ничего сказать, боясь разрыдаться. У самой Милы были бабушка, мама, тетя, большая и дружная семья. И как это вот так, чтобы кто-то умер на руках? Кого-то бы не спасли. А оставшиеся в живых обвинили её и навсегда вычеркнули из жизни? Как он живет, бедный этот дедушка Злыдень? Дома у него пахло травами. Милу удивил порядок. Патефон. Цветы на окне. Колечки и нитка жемчуга у трюмо. Везде было незримое присутствие хозяйки дома. Словно она выбежала ненадолго и вот-вот вернется. Павел Тимофеевич суетился на кухне. На столике в зале лежала пачка писем, вернувшихся адресату. Значит, дочь не захотела их получать. Мила оглянулась. И повинуясь порыву, сфотографировала адрес. Потом они долго пили чай с огуречным и кабачковым вареньем. Мила почти все съела, удивляясь, как вкусно. Попросила научить также готовить! И после дедушка просил её приходить еще. Мила пообещала. А дома, плача, села писать письмо. «Дорогая Яна, добрый день, а может, утро или вечер! Мы не знакомы. Я очень прошу вас выслушать меня! Ваш отец очень любит вас. И ему очень плохо. Вы потеряли маму, это так страшно, что я даже представить не могу. Но вы вычеркнули из жизни дорого вам человека – вашего отца. Ближе его у вас никого потом тоже не будет. Он не виноват нисколько, Яна. Мама ваша не из-за него умерла. Подумайте сами! Яна, приезжайте. Ваш папа так ждет вас и вашу Марусю… - начала она. Отправила письмо. А потом стала мысленно ругать себя, что лезет не в свое дело. По идее, сами бы разобрались. Вдруг хуже сделает? Хотя куда уж хуже? Однажды кумушки у подъезда шушукались вслед Павлу Тимофеевичу, он как раз опять куда-то отправился со своей неизменной сумкой. Мила остановилась. Громко и чётко попросила больше не сплетничать и старика не обижать. - С кем он скандалил? С вашими внуками? А то, что они у него на площадке хохотали, орали и баловались, когда у него жена умирала, как по-вашему? Нечего нападать, когда всего не знаете! – осадила девушка сплетниц. Три недели прошло. К Павлу Тимофеевичу она еще несколько раз заходила. А однажды услышала из окна громкий смех и возгласы - Мила на втором этаже жила. Вышла на балкон. Тёмный большой автомобиль стоял у подъезда. Возле него стояла белокурая высокая женщина. А молоденькая девушка висела на шее у Павла Тимофеевича. Тот обнимал ее и плакал, приговаривая: - Марусенька! Как ты выросла! Маруся, как ты на бабушку Олю похожа стала! Значит, приехали. И пусть они потеряли столько лет. Но зато шаг сделан. И дедушка-сосед, плача от радости, обнимает теперь внучку Марусю, а не сидит, тоскуя, один в квартире. И его дочка, конечно, любит отца, но обида и горе тогда просто перечеркнули все… Мила вернулась в квартиру. Остановилась у зеркала. Тряхнула головой. И, взяв серебристую расчёску с разноцветными зубчиками, провела по волосам, чувствуя, что где-то внутри становится так тепло... Татьяна Пахоменко © Copyright: Татьяна Пахоменко, 2022 Свидетельство о публикации №222030600850

Картина Нарисую я картину С нежной зеленью лесов. И подкрашу легкой синью Дымку белых облаков. Окроплю пейзаж рубином Алых маков на полях. И мазком добавлю длинным Изумрудов на лугах. Разрисую золотою Солнце в синих небесах. Незабудки - голубою. Красной - ягоды в кустах. На палитре много красок. Хоть какую выбирай: Жёлтой, синей. белой, красной... Хватит описать наш край. 24.03.2017г. Н.Некучаева © Copyright: Надежда Некучаева, 2017 Свидетельство о публикации №117032404777