Несравненные рецепты!

«Тотальный диктант» объединил жителей Абхазии

В Абхазии прошла акция «Тотальный диктант», которая ежегодно собирает тех, кто хочет проверить грамотность и просто любит русский язык. Автором текста в этом году стал Алексей Варламов – писатель и ректор Литературного института имени Горького. Участники собрались на площадках в школах и образовательных центрах, чтобы попробовать свои силы и получить новые впечатления.
Акция прошла сразу в нескольких городах – Сухуме, Гудауте и Гагре, где диктант написали более ста человек. К мероприятию присоединились и дети, для которых провели отдельный формат «Недиктант.Дети». Это показывает, что интерес к языку и образованию сохраняется у людей разного возраста.
Ставьте «Класс», если считаете важным поддерживать грамотность, и напишите в комментариях – вы бы приняли участие в таком диктанте?

Что нужно знать перед запуском чат-бота в MAX

Для тех, кто хочет запустить собственного чат-бота в национальном мессенджере MAX, первый шаг – регистрация на платформе для партнеров по ссылке «clck.ru/3T9agV» .
MAX предоставляет разработчикам все необходимые инструменты, а для одной организации предусмотрено создание до пяти ботов. Каждый из них настраивается отдельно – это удобно, если у компании есть разные представительства или нужны различные сценарии общения с пользователями.
После создания бот обязательно проходит модерацию, затем становится доступен в поиске MAX, а разработчик получает доступ к расширенным настройкам. Подробное руководство по всем этапам можно найти по ссылке «dev.max.ru/docs/chatb...» .
Как вы считаете, почему MAX ограничивает количество ботов для одной организации именно пятью? Ставьте «Класс» и поделитесь своим мнением в комментариях.

MAX бьет все рекорды по количеству активных пользователей!

30 минут в день – столько в среднем проводят в национальном мессенджере Max жители России, подсчитали аналитики Mediascope. За период с 1 по 12 апреля общее время использования приложения достигло 2 млрд минут в сутки, что позволило Max занять первое место по активности среди всех мессенджеров.
В сервисе можно не только удобно и безопасно общаться с родными и друзьями, но и подписываться на тематические каналы на любой вкус. В марте дневной охват платформы с учётом пользователей из СНГ составил 80 млн человек, а общее число установок с момента запуска превысило 110 млн.
Согласны ли вы с тем, что 30 минут в день – это серьезный показатель вовлеченности? Ставьте «Класс» и поделитесь своим мнением в комментариях.

Муж умер три года назад. А вчера я увидела его в очереди в аптеке. Он посмотрел на меня — и вышел.

Я не сумасшедшая. Мне сорок семь, я работаю бухгалтером, у меня взрослая дочь и кот по кличке Барсик. Я не пью, не принимаю ничего крепче валерьянки. И я точно знаю, как выглядел мой муж. Потому что я смотрела на его лицо двадцать один год.
Игорь умер от обширного инсульта. Прямо на работе, в обеденный перерыв. Скорая не успела. Мне позвонили в два часа дня, а к трём я уже стояла в больничном коридоре и подписывала документы. Закрытый гроб — он так просил когда-то. Глупый разговор за ужином, я запомнила. Похороны, поминки, девять дней, сорок дней. Всё как положено.
Три года я жила как в тумане. Потом привыкла. Человек ко всему привыкает.
Вчера я зашла в аптеку рядом с работой. Очередь — четыре человека. Встала последней. Подняла глаза.
Впереди через два человека стоял Игорь.
Тот же затылок. Та же привычка чуть наклонять голову влево. Та же куртка — нет, не та же. Но фигура, рост, разворот плеч — всё его. Один в один. Я перестала дышать.
Он повернулся в профиль. И я увидела шрам. Маленький, над бровью. Игорь получил его в девяносто третьем, ещё до меня, — упал с мотоцикла. Я целовала этот шрам тысячу раз.
Он забрал лекарство, повернулся к выходу — и посмотрел на меня. Прямо в глаза. На секунду — может, на две. Его лицо дрогнуло. Не удивление, не страх. Что-то другое. Как будто он ждал и боялся этой встречи.
И вышел. Быстро, не оглядываясь.
Я бросила очередь и выбежала следом. Улица. Дождь. Люди с зонтами. Его нигде нет. Как растворился.
Я стояла на тротуаре мокрая, с трясущимися руками и думала — крыша поехала. Показалось. Похожий человек. Мало ли.
Вечером я достала коробку с документами. Свидетельство о смерти. Всё на месте. Номер, печать, подпись врача. Игорь Дмитриевич Ларин, дата смерти — четырнадцатое марта две тысячи двадцать первого. Причина — острое нарушение мозгового кровообращения.
Я положила свидетельство обратно и открыла ноутбук. Набрала его имя в поисковике. Ничего нового. Старая страница ВКонтакте, последний визит — три года назад. Всё логично.
А потом я сделала то, что делать не стоило. Я зашла на сайт той самой аптеки. У них есть система лояльности — карта по номеру телефона. Игорь пользовался. Я помнила его номер. Набрала.
«Последняя покупка: вчера, 17:42. Аторвастатин, лизиноприл.»
Вчера. Его номер. Его телефон, который я сама сдала оператору три года назад.
Мне стало холодно. Не от страха. От понимания, что я чего-то не знаю. Чего-то огромного.
Я позвонила дочери.
— Аня, мне нужно спросить. Только честно. Ты была на похоронах папы. Ты видела его? В гробу?
Пауза. Длинная. Слишком длинная.
— Мам, гроб же был закрытый.
— Я знаю. Но кто решил его закрыть?
Снова пауза.
— Мам, зачем ты спрашиваешь?
— Аня. Кто решил?
Она молчала. Я слышала, как она дышит. Потом тихо:
— Мам, тебе лучше поговорить с дядей Сашей.
Дядя Саша — брат Игоря. Единственный человек, который занимался всеми документами. Организовывал похороны. Привёз тело. Оплатил всё, отказавшись от моих денег. Я тогда была в таком состоянии, что просто кивала.
Я набрала его номер. Длинные гудки. Сброс. Набрала снова. Сброс. Третий раз — телефон выключен.
Я сидела на кухне. Барсик тёрся о ноги. Дождь стучал в окно. А в голове — одно: закрытый гроб, брат, который платил за всё, и мёртвый муж, покупающий лекарства от давления.
Утром я поехала на кладбище. Мне нужно было увидеть могилу. Просто убедиться, что земля на месте, что крест стоит, что табличка — его.
Табличка была на месте. Цветы, которые я приносила месяц назад, засохли. Всё как обычно.
Кроме одного. На скамейке рядом с оградой лежал свежий аптечный чек.
Аторвастатин, лизиноприл. Вчера, 19:15. Он был здесь после аптеки. Сидел на этой скамейке. Напротив своей могилы.
Я схватила чек и поехала к Саше. Без звонка. Стучала, пока не открыл.
Он увидел чек в моей руке — и обмяк. Отступил в коридор. Сказал одно слово:
— Заходи.
На кухне он налил водки. Себе, не мне. Выпил залпом.
— Игорь жив. Четырнадцатого марта... читать полностью