Снег уже не шел, но пургой поднимался сухой снег с обочины дороги, бил в лицо. Уже вечерело, когда в большое сибирское село Оболдино въехали сани.
Николай Кузьмич, возница, ругал себя. Это ж надо было ввязаться ему в такие хлопоты. Отвозил он семью агронома на станцию в Каменки, уж развернулся домой, когда вдруг подскочил к нему военный.
– Товарищ, а ты на Северный?
– Нет, я до Колыма.
– Вот и хорошо! Рядом там. Добрось до Оболдина. Туда эвакуированных детей свезли с Ленинграда, а эта – отстала, – он кивнул на женщину с девочкой, – Мы должны помочь ленинградцам. Долг это наш, – он суетился, спешил, и, вроде как и не спрашивал, а констатировал – надо.
– Знаешь, те
Снег уже не шел, но пургой поднимался сухой снег с обочины дороги, бил в лицо. Уже вечерело, когда в большое сибирское село Оболдино въехали сани.
Николай Кузьмич, возница, ругал себя. Это ж надо было ввязаться ему в такие хлопоты. Отвозил он семью агронома на станцию в Каменки, уж развернулся домой, когда вдруг подскочил к нему военный.
– Товарищ, а ты на Северный?
– Нет, я до Колыма.
– Вот и хорошо! Рядом там. Добрось до Оболдина. Туда эвакуированных детей свезли с Ленинграда, а эта – отстала, – он кивнул на женщину с девочкой, – Мы должны помочь ленинградцам. Долг это наш, – он суетился, спешил, и, вроде как и не спрашивал, а констатировал – надо.
– Знаешь, те