Мистика,паранормальное (Истории из жизни)

ОТ СУДЬБЫ НЕ УЙДЁШЬ... История маминой подруги, до сих пор не понимаю, что это, — настоящая любовь или цепь случайностей?Таня влюбилась в Игоря в восьмом классе. Уж так любила, так любила! Правда, безответно, он ничего о ее чувствах не знал, она не признавалась, записок не писала, просто страдала от неразделенной любви… а потом прошло. У кого в детстве не бывало таких историй.Тем более, что школу вскоре закончили, пошли каждый своим путем учиться дальше. Жили не по соседству, так что после школы и не виделись лет пять. И вот, когда Таня уже работала в детском саду, привозят им как-то продукты, а шофер — тот самый Игорь! Узнали друг друга, конечно, стали общаться. Тут-то, может, у них и начался бы роман, но Таня уже замуж собиралась и ждала ребенка, у Игоря тоже была девушка. Вышла Таня замуж за своего жениха, уехала вообще на другой край города, и потеряли они друг друга надолго, лет на десять. Те детско-юношеские чувства уже и забылись за обычной жизнью, но оказалось, что судьба-то их не забыла. Спустя 10 лет стали они сталкиваться неожиданно и регулярно! Допустим, придет Таня в гости к новой подруге, а среди гостей сидит себе, как ни в чем не бывало, Игорь. Или он идет на свадьбу к другу, а друг-то — троюродный брат Тани, она тоже там! А у них уже у обоих семьи, дети, и сколько раз бывало, что приведет она сына на утренник, в зоопарк или куда-то еще, — а там уже Игорь с дочкой! Нет, ну Ленинград (тогда так назывался), конечно, город маленький, но не настолько же! Чтобы жители Озерков и Ржевки постоянно сталкивались нос к носу? Нет, ну тут уже явная «рука судьбы»! И уж неизвестно, что думал Игорь при каждой встрече, но у Тани каждый раз в душе вспыхивало: «Как же я его любила в 15 лет!». Правда, встречи эти начинались и заканчивались обычным привет-пока, даже до «как дела» не всегда дело доходило. А вот в семьях у обоих потихоньку дошло до разводов. Ну просто так уж получилось, дети выросли и выяснилось, что ничего-то супругов не связывало. Никаких других любовей и романов в жизнях Тани и Игоря не намечалось, и эти мимолетные встречи стали для них уже маленьким и счастливым приключением. Но Судьба, видимо, решила, что раз вы такие недогадливые — то и ладно, живите по одиночке! Или продолжайте поиски. Прекратились случайные столкновения, а адресами-телефонами они и не обменивались! Компьютеров еще не было. Где искать друг друга? И еще несколько лет прошли впустую, без встреч и любви, только с воспоминаниями друг о друге. Хотя и вспоминать было нечего… Может, так и кончилось бы все ничем, если бы Судьба не смилостивилась и не подарила им еще один шанс, — приглашение на вечер встречи выпускников! Если бы не надежда найти друг друга, — в жизни бы не пошли. Но пришли оба, встретились, пожали друг другу руки, — и пазл сложился! У обоих было такое чувство, что после долгих скитаний домой вернулись. Ушли с этого вечера вместе, и не расстаются уже 20 лет. Что уж теперь расставаться, четверть века разлуки надо наверстывать! из интернета

День начинался как обычно, был православный праздник родительская. Ну я решила съездить на кладбище, своих близких проведать. По пути на кладбище купила зерна, булочек, конфеток, сами знаете стандартная процедура, когда идешь на кладбище. Практически всех обошла, оставалось зайти «в гости», на могилу к сестренке, бабушке и дедушке, ну, и к прабабушке и ее сыну. Самое интересное, я часто бывала у них на могилах, особенно у сестренки и прабабушки, но ни одного места не могла найти. Примерно часа 2 бродила в поисках, уже собралась уходить, и тут я услышала разговор 2 бабушек. Одна говорила другой (имен, увы, не запомнила, пусть для читателей они будут Клавдия и Варвара). Клавдия: «Вот, Варя, я вновь не могла найти могилу моего Сашки. Все ноги истоптала, знаю ведь его место, но ни как найти не могла». Варвара: «Клав, а ты разве не знаешь, что раз не можешь найти, то это ОНИ нас или видеть не хотят, ну, или просто обижаются на нас». Клавдия: «Да чепуха это все, как они могут они на нас обижаться? Мы к ним приходим, навещаем их, прибираемся, а они нас видеть не хотят?» Варвара: «Они могут обижаться на нас, что мы редко приходим, плохо поминаем. Надо попросить мысленно у них прощения, ну, и попросить проводить или показать могилу». Тут я резко остановилась: «А ведь я что-то подобное уже слышала, может стоит попробовать? – подумала я.- Сестреночка моя дорогая, прости, что так долго меня не было у тебя, проведи меня к своему нынешнему дому, я бы хотела тебя проведать». Ну, и просто пошла. По памяти, как раньше, да и сегодня в течении 2 часов, но в этот раз меня ожидал сюрприз, я относительно очень быстро нашла ее могилу. Как это объяснить, я просто не знаю, шла как обычно, даже, можно сказать, немного растерянно. Я просто очень уже устала и думала в основном о «своем». Меня тогда просто сами ноги вели. Когда я немного прибралась, решила рассказать Настеньке (так звали мою сестренку), что нового у нас происходит. Тут прилетел воробушек и сел на памятник прямо под ее фотографией. Я подумала, что это душа моей сестрички, ведь в семье ее часто воробушком звали. Маленькая, живая, часто говорила очень быстро, будто чирикала, да и лохматой она иногда ходила. Я все этой птичке нового рассказала, да, собственно, как и при жизни. А когда уже собралась от нее уходить, то мне на плечо капелька упала. Я поняла так, что это сестренка так со мной прощается, может даже плачет от досады, что я от нее уже ухожу. Тогда я пообещала ей, что скоро обязательно вернусь. Когда я пошла к бабушке и дедушке, так же попросила прощения у них, как и у сестренки, и попросила показать дорогу. Нашла так же быстро. Когда от них уходила к прабабушке и дяде, посмотрела в пакет и обнаружила лишнюю булочку, на тот момент их было 3. «Странно, но ведь я точно рассчитывала на каждого по одной». По дороге к ним, меня привлекла одна могила, оградка там была не синяя, зеленая, черная как везде, а оранжевая, а над самой могилкой весели ярко-красные кашпо с веселыми цветочками. Мне стало интересно, я прошла к этой могиле и уже за пару шагов до могилы, поняла, что могила маленькой девочки. Кристиночка 1991 г.р (моя ровесница) и 1996 г.с. На меня с памятника смотрела миленькая девочка, с коротенькой стрижкой. «Она умерла совсем малышкой, а ведь должно быть сейчас ей, как и мне, 21 год». С этими грустными мыслями я продолжила путь к прабабушке. Нашла, как уже все догадались, так же быстро. Прибралась, а вот когда начала доставать гостинцы, то той самой, лишней булочки не нашла! «Как странно, но ведь я явно видела, что их было три! Странно, но ведь я ее не вытаскивала, да и некому было по дороге, и пакет целый, без дырок». Честно, я не знаю куда пропала эта булочка, но по моим догадкам и предположениям, это та самая девочка, Кристиночка, видимо, у меня ее забрала. Мне не жалко, пусть ребенок немного побалуется. Спите спокойно мои родные и дорогие…

Посланницам небес В 1956 году я, будучи ребенком, заболела двухсторонним воспалением легких и была на грани смерти. По словам мамы, лечащий врач посоветовала ей (разумеется, неофициально) сходить в церковь и поставить свечу за мое выздоровление. Она так и сделала. Там же помолилась своими словами и добавила, что отдает меня Светлым силам, и пусть они вершат мою дальнейшую судьбу. Мама потом рассказывала, что в этот момент она почувствовала, как на нее сошла благодать, и она расплакалась. И еще поняла, что я пошла на поправку. В самом деле, уже через неделю я была почти здорова. Даже врач, который посоветовал пойти в церковь, удивился, как я быстро выздоровела. Прошло несколько лет, и вот ночью накануне совершеннолетия приснился мне странный сон. В нем красивая женщина в белых одеждах просила меня о помощи. К полудню я должна была отправиться на набережную Невы, к месту впадения в нее Охты, и ждать там какого-то «важного события». Утром я поведала об этом маме, и она сразу сказала, что это Светлые силы, которые меня когда-то спасли, призывают меня отдать им долг. Поэтому, несмотря на праздничные хлопоты, я должна сделать как было велено. В тот день шел проливной дождь, а я как дура стояла на берегу и мокла. Проезжавшие мимо машины обливали меня с ног до головы, но я терпеливо ждала. Вдруг вижу от жилого квартала к набережной идет молодой человек. Когда он оказался рядом, я заметила в его глазах обреченность. Не обращая на меня внимания, он начал перелезать через ограду. Цель его была мне ясна — он собирался прыгнуть в Неву, чтобы покончить с собой. «Вот оно, „важное событие“», — решила я, — и бросилась к юноше. В последнюю секунду перед прыжком схватила его за воротник свитера и стала тянуть назад. Парень не ожидал такого и поддался. В результате я вынудила его перелезть обратно. Не помню уже точно, что ему говорила, но мои слова о бессмысленности его поступка оказались убедительными — обреченность во взгляде исчезла. Как мне рассказал впоследствии Миша, в тот день девушка, которую он любил, вышла замуж за другого. Поэтому он и пытался утопиться. Если бы не я, то он наверняка бы утонул, поскольку плавать не умел совсем. Мы с Мишей стали хорошими друзьями и все эти годы помогали друг другу. Он потом выучился на врача, стал известным хирургом и спас тысячи жизней. У него явно была Миссия в этом мире, и, видимо, поэтому Светлые силы так о нем заботились. Мне же с тех пор во сне больше никто не являлся, и я прожила самую обычную жизнь жены и матери, чему, впрочем, несказанно рада.

Свекр С мужем мы решили пожениться, когда ему было 21, а мне 18. К тому времени свекор уже года три как умер. Перед Новым годом подали заявление и решили поехать к нему на родину 1 января, причем, его родне решили не сообщать, не о столь важном событии, не о нашем приезде (т.е. знакомстве со мной, поскольку меня тогда еще ни разу никто не видел) - так сказать, сюрприз устроить. Приехали мы в село 2 января ближе к вечеру, и, как ни странно, в доме матери был накрыт шикарный праздничный стол! Я про себя подумала, что муж все-таки проболтался, ну и ладно! Через некоторое время после свадьбы решили еще съездить к свекрови, и опять о приезде договорились не сообщать - итог - нас ждали и родня и накрытый стол. В этот раз я не выдержала и спросила у мужа - за чем он предупреждает маму, а от меня скрывает это - он на это просто ответил: "Предупреждай - не предупреждай... она все равно узнает, от отца-то этого не скрыть..." Тогда я ничего не поняла из его слов, но года через три я расспросила свекровь, на что она мне сказала: "Когда Сашка (мой муж) уехал из дома (это было еще в 16 его лет) и перед тем, как в первый раз приехал на "побывку" домой, мне приснился Толя (мой свекор) и говорит во сне: "Чего разлеглась - Санек едет в поезде, чем кормить-то будешь!", я вскочила и полночи готовила, как сумасшедшая.. А потом так каждый раз повторялось, когда Сашка домой ехал и пытался сюрприз сделать, т.к. за столько лет я уже привыкла мужу верить..." Но не это самое странное, а то, что начался обратный эффект, при том, что я свекра никогда не видела, только фотографии и то немного - мне он стал сниться, когда свекровь ко мне едет без предупреждения, но не ругает меня, а просто говорит, что соскучился по нам и внукам, мол, готовьтесь... Что самое интересное - за 10 лет брака ни меня, ни свекровь папа Толя ни разу не обманул.... из интернета

Напился я как обычно после работы. Пару бутылок чернил по дороге домой - обычная моя норма в то время. Домой я приходил уже в приличном подпитии и после разборок с женой ложился спать в зале, т.к. жена меня в комнату к себе пьяным не пускала. В тот день пришел я домой уже "тепленький" и сразу лег спать, как обычно, на диванчике в зале. Среди ночи проснулся сходить по нужде. Открыл глаза, а в комнате светло как днем. Огромная полная луна светила в самое окно и освещала комнату. Я встал, пошел в туалет, после зашел на кухню выпить воды. Сушняк был еще тот, голова гудела как колокол. Напившись из чайника, я было собрался идти дальше спать. И тут мое внимание привлекло что-то на подоконнике. Луна очень ярко освещала и кухню (окна комнаты и кухни выходят на одну сторону). На подоконнике четко вырисовывался какой-то объект, похожий на черное пятно. Проморгавшись и присмотревшись внимательнее, я пришел в ужас. На подоконнике сидело нечто. Могу сравнить только с чертом. Уж больно на него был так похож. "Допился до чертиков" - промелькнула в голове мысль. А этот зашевелился на подоконнике, я смог разглядеть сморщенную мордочку, тонкие ручки и ножки, волосатое тельце. "Витя, - позвало оно меня, - Витя." Я реально офигел от такого. Хмель как рукой сняло. "Белая горячка." - вслух сказал я. А этот опять: "Витя, Витя. Пошли со мной". Я как зачарованный поплелся за ним. Он соскочил с подоконника и засеменил ножками к входной двери. "Пойдем в подвал, Витя". Я спустился в подвал. - Витя, а оставайся со мной. - Как же я с тобой останусь? - говорю. - А ты повесься, Витя. - Как же я повешусь, если в подвале высота потолка еле 2 метра будет, а во мне 190 росту. - А я скажу, ты за трубу веревочку зацепи. А у нас в подвале трубы отопления проходят. Я веревку нашел, через трубу перекинул, уже петлю связал и на шею надел. Как тут этот нетерпеливо так с какой-то особой радостью мне: "Быстрее вешайся, Витя, быстрее, чего же ты ждешь!!!". Я на него глянул - и тут мне так страшно стало... Необъяснимый ужас охватил, руки задрожали... Вспомнил я про жену свою, детей малолетних... Мать свою старенькую с отцом... Петлю с шеи сдернул, ну и ходу из подвала. Последнее, что помню - как в квартиру вбежал и дверь захлопнул... Жена потом рассказывала, что утром нашла меня в ванной. Лежал (простите за подробности) с мокрыми штанами, а дверь на швабру закрыл. Еле жена дверь эту смогла открыть. С тех пор в рот спиртного ни-ни. Как отрезало. И до сих пор спустя столько лет не могу понять, что произошло. То ли сон это был, но слишком уж явный. То ли правда. То ли белая горячка уже начиналась. Излечился я от этого пагубного пристрастия за одну ночь. Только одно скажу - не дай Бог так излечиваться. До сих пор иногда этот черт во снах снится.

Дерево желаний Во многих семьях есть свои тайны? Вот и наша не стала исключением. Тайну нашего рода, хранит старая липа - дерево желаний... - Что ты об этом думаешь? - спросила я маму, изумленно рассматривая конверт, присланный, судя по штампу, из адвокатской конторы. - Ничего, - мама, очевидно, решила воздержаться от комментариев. Я снова достала письмо, сделав вид, что читаю, хотя давно знала его наизусть. Там было всего несколько строк: просьба о встрече по поводу завещания Марии Белецкой, в девичестве Кононенко. Моей бабушки. - Может, бабушка оставила мне какое-то имущество? - я снова попыталась вывести маму из состояния задумчивости, но она лишь пожала плечами и вышла из комнаты. Через минуту я услышала, как она гремит на кухне кастрюлями. Это была мамина обычная манера справляться с собой в сложных ситуациях, чаще всего таких, о которых она думать не желала. А вот мне было о чем подумать, ой как было! Бабушка умерла несколько недель назад. Мы с мамой ездили на похороны, организованные теткой Валей. Мероприятие получилось не из приятных, и не только потому, что оно траурное... Бабушка прожила долгую жизнь, в последнее время болела, поэтому никто особенно не удивился ее смерти. К тому же как выяснилось, к смерти она успела весьма тщательно подготовиться. - Смотри, удосужилась-таки появиться, - хмыкнула тетка, увидев маму. - Поздновато, не находишь? - Лучше поздно, чем никогда, - парировала мама. - Кстати, мне кажется, что только теперь я могу переступить порог этого дома. Тетка промолчала, а я подумала, что, несмотря на то что они не слишком-то любят друг друга, тетя с мамой очень похожи. Я смутно помнила начало этого конфликта. Маленькой я на каждые каникулы приезжала к бабушке, и мне это очень нравилось. Бабушка жила в селе. Дом у нее был довольно большой, деревянный, окруженный садом. Говорят, когда-то на этом месте стоял особняк, а наши предки принадлежали к знатному роду. Большевики здание разрушили, а прадед, трудившийся наравне с крестьянами, чудом избежал и раскулачивания, и вступления в колхоз, и даже умудрился сохранить за собой землю. Он и построил новый дом - гораздо скромнее прежнего, чтобы не привлекать внимания бдительных коммунистов... - О чем мечтаешь? - Мама поставила на стол поднос с пирожными и чаем. - Вспомнила бабушку, - откровенно призналась я. - Я ведь до сих пор не знаю, почему вы с ней поссорились... Однажды летом я почему-то не по ехала в село. Это было вскоре после того, как мама вышла замуж за дядю Мишу. Помнится, я просила отвезти меня к бабушке, но мама, пряча глаза, ответила, что в этом году мы проведем каникулы по другому... - Поедем в Крым, к теплому морю, - говорила она, нервно перебирая в шкафу мою одежду. - Тебе понравится, вот увидишь! - Но я хочу к бабушке! - канючила я. Увы, ничего не вышло - ни с бабушкой, ни с Крымом. Мы поехали на турбазу на Волгу... Вскоре я вообще перестала вслух упоминать о бабушке: мама нервничала, когда я задавала вопросы, а это, в свою очередь, сильно не нравилось дяде Мише. - Не выводи маму из себя! - сурово выговаривал он мне. - Волноваться в ее положении крайне вредно... Позднее я узнала, что мама беременна. Увы, у нее случился выкидыш, после которого она уже не могла иметь детей. - Все началось из-за дяди Миши, правда? - затронула я тему отчима. - Ой, успокойся! - отмахнулась мама. - К чему теперь это ворошить? Бабушку я увидела только после окончания школы. Выпускной вечер совпал с моим семнадцатым днем рождения. Бабушка приехала к нам и подарила мне перстенек с изумрудом в окружении мелких бриллиантиков. - Немногое осталось у нас со старых времен, - вздохнула она. - И это обязательно должно остаться в семье. - Спасибо, бабушка, - сказала я и обняла ее. - Теперь, когда ты уже взрослая и можешь сама принимать решения, ты, наверное, не захочешь меня навещать? - спросила она. Не помню, где была в тот момент моя мама. Наверное, сидела, выпрямившись и сжав губы, за столом, мечтая, чтобы бабушкин визит как можно скорее закончился. А может, просто ушла из дому. Потом я не раз приезжала к бабушке, но о конфликте мы с мамой никогда не говорили. Я знаю, что бабушка по ней скучала, потому что мамина фотография стояла на столике возле ее кровати. Но она так и не сделала первый шаг. Мама, конечно, тоже. Обе были удивительно упрямы. И вот пожалуйста: когда вся семья после похорон собралась в адвокатской конторе, вдруг выяснилось, что бабушка оставила наследство именно мне... - Это несправедливо! - грохнула по столу кулаком тетка Валя. - Я буду обжаловать завещание! - Разумеется, вы можете это сделать, - мягко возразил на это адвокат. - Но дело вы, скорее всего, проиграете. Документ составлен безукоризненно... - Этого не может быть... - Ей не хватило воздуха, чтоб закончить. - Ваша мама справедливо разделила свое имущество, - объяснял юрист. В его глазах это, возможно, так и выглядело. Моей же тетке все представлялось совсем по-другому. Я молчала. Сидела ошеломленная, пытаясь привыкнуть к мысли, что стала хозяйкой бабушкиного дома, сада и гектара земли. - Это несправедливо, - повторила тетка. - Я заботилась о ней всю жизнь, а ты наведывалась лишь изредка, делая одолжение. Она со злостью посмотрела на меня. - Я молчу уж о твоей матери, которая не показывалась последние двадцать лет! - Это не моя вина, - сказала я. - А у меня уже был покупатель... - начала тетка, но прикусила язык. Тогда я поняла причину ее злости. Еще при жизни бабушка продала часть земли, а деньги отдала Валентине - с тем, чтобы та построила себе новый дом. Тетка с мужем поспешно воспользовались помощью и построили двухэтажный особняк на другом конце села. Бабушка однако осталась в своем старом доме, наотрез отказавшись перебираться к дочери и зятю. - Ничего не поделаешь, - я пожала плечами. - Придется перед ним извиниться, потому что продавать дом лично я не собираюсь. - Но ты же ведь не будешь жить в этой халупе, - удивилась тетка. - Зачем он тебе? - Может буду, может нет, - ответила я и потребовала ключи. Тетка неохотно вручила мне тяжелую связку. Мне было интересно, остались ли у нее дубликаты, но так или иначе я решила поскорее сменить замки. В бабушкин дом я поехала сразу, выйдя из адвокатской конторы. Он не слишком изменился с тех времен, когда я проводила здесь каникулы. Конечно, кроме глиняной печки, появилась газовая плита, но старый дубовый стол стоял на своем месте... Я коснулась его... Какими вкусными были бабушкины вареники с вишнями, блины и пироги! Никогда я не пробовала ничего лучше! Каждый уголок в этом доме будил воспоминания. Хорошие воспоминания... Все-таки каникулы у бабушки - самое лучшее, что было в моем детстве. Я долго не могла уговорить маму поехать со мной, и наконец пошла на хитрость: попросила ее помочь разобрать бабушкины вещи - мол, не знаю, что выбросить, а что оставить. - Знаю я тебя, все подряд выбрасывать начнешь, - пробормотала мама недовольно и... все-таки согласилась. Мы остановились перед крыльцом. - Невероятно! Это дерево до сих пор живое... - мама подошла к большой липе, растущей около дома, и с нежностью погладила ее ствол. - Красивая, - улыбнулась я, глядя на это. - Только какая-то неухоженная она, что ли... Дерево было очень старое. Мощный ствол, раскидистые ветви, однако некоторые из них мертвые. Похоже, когда-то липу ударило молнией. - Не знаю почему, - мама вздохнула, но больше ничего не сказала. Все выходные мы провели, перебирая оставшиеся после бабушки вещи. В воскресенье решили пообедать на улице и расположились на крыльце, наслаждаясь тихим летним деньком. - День добрый - в воротах появилась девичья фигурка. - Я думала, тут никого нет. Приду позже... - Почему позже? - удивилась я. - Вы нам абсолютно не помешали. Мы как раз закончили обед. В чем дело? - Да я, собственно... - Девушка покраснела. - Я не к вам... А вот к ней, - застенчиво кивнула в каком-то неопределенном направлении. - Простите, я не очень поняла... К кому? - Наверное, я лучше пойду. Извините... До свидания! - сказала девушка и убежала. Сказать, что я была удивлена - ни чего не сказать. Я посмотрела на маму. Она грустно улыбалась. - Не знала, что люди еще верят... - пробормотала она себе под нос. - Во что?! - рассердилась я. Похоже, под моим носом происходит что-то, о чем я одна не имею понятия. - Есть такая сказка, - попыталась отмахнуться мама, но я не отставала. - Ну ладно, - сдалась она через минуту. - Местные считают, что эта липа - чудодейственная. - Что это значит? - не поняла я. - Люди, особенно молодые девушки, верят, что она исполняет желания... Сколько себя помню, все приходили сюда и просили что-нибудь для себя, но, согласно легенде, липа исполняет желания только тех, у кого чистое сердце... - Значит, какая-то легенда об этом все же существует? - заинтересовалась я. - Ну да, - мама улыбнулась. - Эти земли наш предок получил от одного богатого помещика. Говорят, спас ему жизнь на охоте, когда на того напали волки. Парень, кстати, младший сын другого помещика, не слишком богатого, не имел никаких шансов на получение наследства. Собственно, после старших братьев там и наследовать-то было бы нечего. А он к тому же влюбился в дочь того помещика, которого защитил на охоте. Конечно, девушка вовсе не нищему соседу предназначалась, но благодарный богатей все же благословил влюбленную пару... Для них построили дом, сыграли свадьбу, а когда молодожены поселились здесь, они сразу же посадили эту липу и поклялись под ней в вечной любви. Они любили друг друга, у них родились дети, а липа росла себе... Через несколько лет в один из дней предок не вернулся с охоты. Его жена именно под этой липой ждала его и молилась, чтобы он вернулся живой и здоровый. И тогда липа вроде бы прошелестела: «Раз так любите друг друга, муж вернется к тебе». И он вернулся! На следующий день - из послед них сил, израненный, но живой. Вместе они счастливо дожили до глубокой старости. С того времени, говорят, липа оберегает нашу семью и влюбленных, а в округе считают, что дерево исполняет желания. Достаточно попросить. Если заслуживаешь любви, липа обязательно поможет... - Красивая легенда, - вздохнула я, задумчиво глядя на дерево. - А по чему все-таки часть ее засохла? - Это моя вина. - мама опустила глаза. - В нее попала молния, когда я приехала сюда сообщить твоей бабушке о том, что собираюсь замуж за Михаила. Мы тогда страшно поссорились, наговорили друг другу гадостей... Уходя, я хлопнула дверью и крикнула, что ноги моей больше здесь не будет. И тогда с ясного неба ударила молния, и часть липы сгорела. - Совпадение? - не очень уверенно предположила я. - Возможно, - пожала плечами мама. - Но для бабушки это был знак. Липа была символом нашей семьи. Пока мы держались вместе и помогали друг другу, она росла, но когда все это случилось, часть ее засохла... - Но не отпала, - сказала я. - Ну, я же не перестала быть частью семьи. Но Михаил не стоил таких жертв. Просто я боялась одиночества, и мне казалось, он любит меня... - А почему бабушка была так против дяди Миши? - решила я воспользоваться случаем и задать маме давно накопившиеся вопросы. - Бабушка, в общем, была достаточно терпимым человеком, ее не интересовало, кто во что верит. Но был тип людей, которых она терпеть не могла. Партийные работники. Она считала, что все они либо подлецы, либо дураки. А Михаил еще и глубоко верил во всю эту больную систему. Стало быть, был дураком... - Должно быть, в те времена бабушке жилось несладко с такими убеждениями, - заметила я. - Она была непоколебима... - мама покачала головой. - Знаешь, она никогда ничего не покупала из-под полы. Предпочитала питаться одной картошкой, но не унижаться до «блата» и партийных спецпайков. Это и стало причиной нашей ссоры. И тот факт, что мне хотелось более легкой жизни, ее возмущал. «Я не так тебя воспитывала», - кричала она. А потом нам с Михаилом здесь уже просто нечего было делать. Она так и не простила меня... - Думаю, что простила. - я погладила маму по руке. - Ты же ведь все-таки ее простила... - Откуда тебе это знать? - искренне изумилась мама. Я кивнула на липу. На усохшей стороне пробивался зеленый росток... Конечно, я не особенно верила во всю эту историю с липой, но радовалась уже тому, что мама, наконец, успокоилась и перестала корить себя за ту давнюю ссору. В колдовской силе семейного дерева я убедилась позже. Продавать бабушкин дом не стала - разве можно продавать историю семьи? Решила, что здесь у меня будет дача. Потихоньку сделала ремонт, обустроила цветник, навела порядок в саду. Получилось действительно здорово, что постоянно подтверждали восторги моих друзей и знакомых. - Как же у тебя тут красиво, - вздохнула однажды Татьяна, помогая мне нанизывать мясо на шампуры. - Ага, - кивнула я. - А вон та липа, между прочим, исполняет желания! - Да ну! Серьезно, что ли? - глаза моей подружки так и засветились. - А ты желала себе чего-нибудь? - возбужденно спросила Танька, когда я рассказала ей всю историю. - Я? - немного подумав, нежно прикоснулась к коре старого дерева. - Мне хотелось бы найти, наконец, любовь. Хотелось бы встретить хорошего парня, который полюбит меня и захочет быть со мной всю жизнь. Все просто... - А я хочу, чтобы Саша определился: желает он быть со мной... - Так попроси липу... - кивнула я на дерево. - А теперь - за работу!.. Липа оказалась на высоте и исполнила мою просьбу. В тот же вечер я познакомилась со своим будущим мужем, хотя в тот момент, конечно же, и понятия об этом не имела... - Игорь, мой двоюродный брат, - представила мне симпатичного парня, с которым явилась на мой день рождения, Янка, коллега по работе. - У меня сломалась машина, и я попросила его нас подвезти. - День добрый, - тепло улыбнулся Игорь. - Не волнуйтесь, я уже исчезаю... - Зачем же... - быстро сказала я. - Оставайтесь. Мне будет приятно!.. - А ты знаешь, что мы познакомились благодаря липе? - сказала я мужу, когда мы проводили в бабушкином доме медовый месяц. - Правда? - улыбнулся он. - А я думал, дело в машине Янки... - Нет, - прервала его. - На самом деле это липа... Дерево желаний! Меня уже не удивляет, когда приходят люди и просят липу о любви, здоровье, счастье. Не знаю, все ли желания исполняются, но знаю точно: липа оберегает нашу семью. Елизавета

ЧЁРНАЯ ТВАРЬ У меня ребенок приходит из школы приблизительно в одно время каждый день. Перед этим мне смс-кой приходит оповещение, что он вышел из школы. Соответственно, минут через 15 я слышу лифт и шаги на этаже, и иду открывать, предварительно посмотрев в глазок, но иногда про последнее забываю или не делаю, если по каким-то признакам очевидно, что идет ребенок, а не сосед, например. В этот раз все было также: пришла смс-ка, я стала ждать. Пока ждала, пошла налить себе чаю и обратила внимание на то, что собака, которая обычно лежит у двери, в этот раз сидит на кухне и трясется. Собака у нас старая, со своими заморочками, например, ее смертельно пугает звук хлопающей форточки. На что-то такое я списала и в этот раз, налила себе чаю, и через какое-то время услышала лифт и шаги на этаже. Я уже сняла с двери цепочку и готова была открыть дверь, когда посмотрела в глазок. Я не знаю, как описать то, что я увидела. Это была какая-то черная тварь. Ростом с ребенка 10 лет, но с длинными руками, которые держала чуть отставленными от туловища, как палки. И абсолютно черная, я не видела ни лица, ни каких-то деталей одежды, ничего, просто какая-то черная фигня, которая еще двигалась так, как люди не ходят. Я не могу этого описать. Вот так описываешь – и ничего страшного, но когда я смотрела на нее, это был какой-то ужас, меня приморозило на месте, я могла только смотреть, как эта тварь дергано двигалась к моей квартире. Я, наверное, так и смотрела бы в глазок, пока она с той стороны не посмотрела бы на меня, но меня спасло то, что я подумала о ребенке – что он в любой момент может прийти домой и столкнуться на площадке с этим. Я бросилась к телефону и позвонила. Ребенок сказал, что он еще в школе, никуда не выходит и придет минут через 40. Я попросила его не выходить, пока он мне не позвонит. Я просто не знала, что делать, подойти опять к глазку я боялась, как выйти из квартиры не представляла. Когда через несколько минут раздался звонок в дверь, я чуть не поседела от страха, но подошла к двери и спросила: "Кто там?" Не знаю, что бы я делала, если бы мне ответила тварь. Но оказалось, что это муж рано пришел с работы. Он никого не видел на лестничной клетке и сказал, что лифт не работает с самого утра – застрял на первом этаже и не закрывается, так что он поднимался пешком. И тоже никого не видел. Мы живем на последнем этаже, выше нас уйти никуда нельзя. И я слышала, как на наш этаж приехал лифт, как он открывался, закрывался, но не слышала, чтобы он уезжал вниз. Больше всего меня пугает после твари, что это произошло днем.

Тени безумия. Мистическая история В больничной палате, где воздух пропитан запахом хлорки и лекарств, на стуле сидела черноволосая девушка. Её взгляд безучастно скользил по обшарпанным стенам, иногда задерживаясь на зарешеченном окошке под самым потолком. Сквозь ржавые прутья виднелся кусочек серого неба, словно замурованного в бетонной коробке. Девушка зябко куталась в застиранный больничный халат, её руки, перевязанные бинтами, слегка дрожали. На стенах трепетали тени от тусклой лампы, висящей на проводе, а в углу паутина оплетала потрескавшуюся штукатурку. За спиной громыхнула железная дверь, эхом отдавшись в пустоте коридора. В палату вошёл санитар с пластиковым подносом, на котором горкой лежали бесцветные котлеты и жидкая каша. Пациентка вяло ковырялась в еде, но почти не притронулась, после чего выпила горькие таблетки и снова уставилась в стену, где трещина напоминала изломанную улыбку. Камеры наблюдения круглосуточно следили за палатой, улавливая каждый шорох. Каждую ночь, несмотря на снотворное, девушка с криками просыпалась, её тело билось в конвульсиях, словно она отбивалась от невидимых существ. Её вопли разносились по гулким коридорам, отражаясь от кафельных стен. Однажды она снова закричала во сне, её голос взрезал тишину, как нож. Санитар с медсестрой спешно открыли дверь в палату, но крик вдруг стих. Пациентка лежала без движения на кровати, взгляд застыл на той же стене, только теперь в её глазах читалась бесконечность. В окне мелькнула тень, будто кто-то на мгновение прильнул к стеклу с той стороны, откуда нет выхода. ** Красная юркая машина, словно яркая капля крови на сером асфальте, остановилась на стоянке для посетителей. Из неё вышла стройная брюнетка с длинной косой, в которую были вплетены тонкие серебряные нити, мерцающие, будто звёздная пыль. На запястье тихо позвякивали браслеты — негромкий металлический перезвон растворялся в шуме городского дня. Одета она была просто: джинсы, рубашка, сверху — замшевый пиджак, слегка потрёпанный временем, но всё ещё элегантный. Неброский макияж лишь подчёркивал природную красоту: глаза, глубокие, как лесные озёра, и губы, тронутые едва заметной улыбкой. Это была Шовихани — Лачи, цыганская ведьма. О ней ходили слухи: её боялись, её уважали, к ней приходили за помощью, когда медицина оказывалась бессильна. Она спасала жизни, не требуя платы, руководствуясь лишь своим кодексом чести. Её сила была врождённой, а бабушка, мудрая и строгая, лишь помогла ей раскрыть дар, научив обращаться с ним бережно, но уверенно. Сегодня Лачи приехала навестить троюродную сестру — Маю. Пару дней назад она вернулась в город и, едва включив телефон, обнаружила десятки пропущенных звонков и СМС. Все они были от дальней родни по линии бабушки. Лачи на мгновение растерялась: она не видела тётку Раду много лет. Их пути разошлись давно, и на то были причины. Рада не скрывала неприязни к бабушке Лачи, считая, что та напрасно тратит время на внучку, ведь «есть более достойные кандидаты». Но Лачи была особенной — её Сила шла изнутри, а не была дарована традицией или обучением. И вот, спустя годы молчания, Рада сама позвонила. Лачи долго сидела в тишине, обхватив кружку горячего чая, погрузившись в воспоминания. За окном медленно опускались сумерки, а в воздухе витал запах дождя. Наконец она решилась перезвонить. Трубку взяли с первого гудка. — Тётя Рада? Здравствуй, — Лачи старалась придать голосу холодность, но в нём всё же проскользнула тревога. — Лачи! Дорогая моя! Как я рада, что ты перезвонила! — голос Рады дрогнул, послышался всхлип. — Беда у нас. Страшная беда! — Что случилось? — Мая, сестра твоя, в клинике сейчас. В психушке, — тихо добавила Рада, и в её голосе прозвучала безысходность. — Говорят, прежней она не станет. — А поподробнее? И как я могу помочь? Я ведь не врач. — Ты шовихани, у тебя больше возможностей, чем у врачей. Чем они её лечить будут? Словами и уколами? А там дело в другом. — Рассказывайте. — Вечером с Адамом приеду, не телефонный разговор. Жди. Тётка повесила трубку, а Лачи осталась с неприятным чувством, будто в воздухе повисла невидимая угроза. До вечера она занималась своими делами, но мысли то и дело возвращались к Мае. Звонок прозвучал неожиданно. На пороге стояли Рада и её сын Адам. Тётка, несмотря на возраст, всё ещё сохраняла властную осанку, но глаза её были полны усталости, а платок повязан кое-как, будто она собирала вещи в спешке. Адам, молчаливый мужчина лет тридцати, скромно сел в углу на стул и замер, словно тень. — Неплохо устроилась, — цыкнула Рада неодобрительно, окинув взглядом уютную квартиру Лачи. Рада жила по старому укладу и не признавала иного: цыганка рано выходит замуж, сидит дома, рожает, потом идёт на заработки. Мужу и старшим не перечит, делает, что велят. Она сама так жила и от других того же требовала. А Лачи была не такой, чем с детства вызывала неодобрение. Но сейчас им нужна была её Сила, её помощь. Лачи машинально отметила, что тётка сильно постарела и выглядела измождённой. Даже её привычные резкие движения стали замедленными, будто каждое усилие отнимало последние силы. — Рассказывай, только правду. Я всё равно узнаю, — Лачи села напротив, скрестив руки на груди. — Эх, ты стала такой же, как твоя бабка, — вздохнула Рада, опустив взгляд. — Это же хорошо, — улыбнулась Лачи, наливая чай. Аромат мяты и ромашки наполнил комнату, но даже он не мог скрыть напряжение, повисшее между ними. — Мая чуть не убила своих детей, — вдруг сказала Рада, и её голос дрогнул. — Что?! — Лачи от неожиданности села на стул. — Расскажите всё по порядку. Примерно пару недель назад Мая вместе с сестрой Розой отправились на рынок — просить милостыню. День выдался дождливым, и детей с собой не взяли, пожалев. Выручка была скудной, и девушки побоялись вернуться с пустыми руками. Не придумав ничего лучше, они решились на кражу. Знали, что за это накажут ещё сильнее, но легенда о гвозде заглушила голос совести. Присмотрели хорошо одетую женщину, явно не нуждающуюся в последнем куске хлеба. Пока Роза отвлекала старушку, Мая вытащила из сумки портмоне. Добыча оказалась богатой: крупная сумма денег и тонкий серебряный браслет. Карты и сам кошелёк они выбросили, довольные, отправились домой. Мая оставила браслет себе, деньги отдала старшим. Их даже похвалили за работу. Никто не узнал, как были добыты эти деньги. Через пару дней Роза начала вести себя странно. Она словно видела кого-то, кого не видели другие. Оглядывалась, пряталась, шептала что-то невнятное. Всё происходило с бешеной скоростью: за несколько дней бойкая цыганка превратилась в запуганное создание. Тем утром Рада отправилась в курятник, по дороге заглянула в сарай и закричала. Роза висела под потолком. На крик прибежали мужчины, и, слава богу, успели вовремя. Девушка, видимо, только совершила этот поступок, а мать словно почуяла беду и пришла. Вызвали скорую, Розу увезли. Позже её поместили в психиатрическое отделение. Это повергло Раду в шок. За всей суетой с Розой на Маю никто не обращал внимания. А она тоже изменилась. Её поведение стало похожим на состояние сестры. У Майи было трое детей: младшему всего десять месяцев, старшей дочке — пять лет. Пока все носились с Розой, Мая оставалась одна дома с детьми. Утром Раде позвонили из больницы и сообщили, что Розы больше нет. Родственники были в шоке. Мая осталась дома одна. Что произошло дальше, доподлинно неизвестно. Когда удручённые родственники вернулись, их ждала страшная картина: повсюду разлит бензин, Мая на полу без сознания, а дети в таком же состоянии на кровати. Родня успела вовремя… Мая повторила судьбу Розы. Но Рада не верила в помешательство сразу двоих человек из одной семьи. Она решила попросить Лачи разобраться в этом. Тётка не хотела потерять дочь. В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном шумел дождь, капли стучали по стеклу, словно отсчитывая секунды. Лачи посмотрела на Раду, затем на Адама, который всё это время молчал, и тихо спросила: — Вы думаете, это не случайность? Рада подняла глаза, и в них читалась не только боль, но и страх — страх перед тем, что могло скрываться за этими событиями. — Я думаю, это проклятие, — прошептала она. — И только ты можешь его снять. ** — А почему Мая жила с вами? — Лачи прищурилась, внимательно наблюдая за реакцией тётки. — Муж Майи пропал полгода назад, — вздохнула Рада, нервно теребя край платка. — В полиции думают, что он утонул. В семье мужа к ней относились плохо, вот мы и забрали её с внуками. Они ведь с Розой дружны были… — её голос дрогнул. — Странно, что Роза не замужем была, — задумчиво протянула Лачи. — Почему же, замужем, — резко ответила Рада. — Просто муж далеко, на заработках. — Эх, тётя! А сами за традиции-топили, — не удержалась Лачи, бросив косой взгляд на Адама, который по-прежнему сидел в углу, словно не желая вмешиваться. — Не язви, — оборвала её Рада, и в её глазах вспыхнул знакомый огонь. — Так ты поможешь? — Сначала нужно понять, что с ними случилось и есть ли магический след, — спокойно ответила Лачи, поднимаясь с места. — Это не просто помешательство. Чувствую… неладное. — Так делай что нужно! — в голосе Рады прорезалась отчаянная настойчивость. — Хорошо. Но для начала принесите мне личные вещи обеих сестёр. И ещё… как там дети? — Лучше, — коротко ответила Рада, опустив взгляд. — Врачи говорят, что отравление бензином обошлось без последствий. На следующий день Лачи приехала в больницу. Её поначалу не хотели пускать — строгий охранник на входе лишь хмуро качал головой, ссылаясь на правила. Но Лачи умела находить общий язык с людьми: пара мягких слов, едва уловимый жест рукой, и вот уже охранник сам вызывал нужного врача по внутреннему телефону. Лечащий врач Майи, пожилой мужчина с усталыми глазами, поначалу держался настороженно. Но после десяти минут разговора его тон смягчился, а в глазах появилось любопытство. — Состояние нестабильное, — признался он, понизив голос. — Она словно… отключилась от реальности. Ни на внешние раздражители, ни на лекарства почти не реагирует. Как будто её сознание где-то далеко. Лачи кивнула, мысленно отмечая детали: расширенные зрачки, бледная кожа с сероватым оттенком, едва заметная дрожь в пальцах. — Можно увидеть её? Свидание с Майей оказалось коротким и безрезультатным. Девушка лежала на кровати, уставившись в потолок, её глаза были пусты, а дыхание — ровным и поверхностным. Лачи попыталась заговорить, но в ответ — ни звука, ни движения. Лишь когда она незаметно уколола Майю иглой, чтобы взять каплю крови, та едва вздрогнула, будто сквозь сон. Дома Лачи долго рассматривала принесённые Радой вещи: серебряный браслет, который Мая забрала себе, потрёпанную косынку Розы, пару заколок, несколько монет из того самого кошелька. Всё это она разложила на старом деревянном столе, покрытом выцветшей скатертью с вышивкой. В воздухе уже витал запах трав — сушёный зверобой, полынь и чертополох тихо шелестели в углу, развешенные на тонких нитях. Лачи зажгла три чёрные свечи, расставив их треугольником, и тихо произнесла первые слова заклинания. Пламя дрогнуло, словно от невидимого ветра. Она знала: сёстры принесли в дом нечто злое. Не просто украденный кошелёк — а смертельную заразу, невидимую глазу, но ощутимую душой. Что-то древнее, тёмное, притаившееся в вещах, словно паук в углу паутины. Лачи закрыла глаза, сосредотачиваясь на каплях крови Майи, смешанных с водой в хрустальном блюдце. В отражении мерцающего света ей начали являться обрывки образов: дождь, мокрый асфальт, испуганный взгляд старухи, дрожащие руки Розы… И вдруг — резкий переход: тёмная фигура в углу комнаты, едва различимая, но от неё веяло таким холодом, что Лачи едва не отшатнулась. «Оно следит за ними», — поняла она. Обряд подходил к концу, когда свечи внезапно погасли, а в окне мелькнул неясный силуэт. Лачи резко обернулась, но за стеклом была лишь ночная тьма. Она знала: времени мало. То, что пришло за сёстрами и одну уже забрало, не уйдёт просто так. ** Полночи Лачи провела за поиском похожих случаев — листала ветхие записи, перечитывала пожелтевшие страницы старинных книг, вслушивалась в шёпот букв, будто они могли прошептать ответ. Ничего не находилось. Усталость наливала веки тяжестью, но она упорно продолжала — ведь от её находок зависели жизни двух девушек и троих детей. Уже почти отчаявшись, она мимолётно глянула на название одной главы — «Вубар». Сердце дрогнуло. Лачи раскрыла страницу и впилась взглядом в строки. «Вубар — ночная нежить, приходящая к человеку во сне, ворующая его здоровье и жизненные силы. Жертве снятся кошмары, кажется, что её кто-то душит во сне, а днём начинаются галлюцинации. Вубар принимает облик домашних животных, огненного змея или человека: мужчин давит в облике девушки, женщин — в облике мужчины. Чаще всего он приходит к тем, к кому уже являлся прежде. Нападая, вубар поправляет своё здоровье, лишая жертву воли и разума. Если его не остановить, жертва впадает в безумие, а потом беспробудный сон, затем умирает». Лачи нахмурилась, перечитывая абзац за абзацем. — Похоже на мамерру, но не то, — пробормотала она, проводя пальцем по строкам. Дальше шёл ещё более тревожный фрагмент: «Демон ночи подчиняется ведьме. Он привязан к определённой вещи — амулету, украшению, предмету быта. Ведьма может наслать вубара в качестве наказания за проступок или оскорбление. Но чаще случается иное: вещь, к которой привязан демон, попадает не в те руки. Тогда вубар начинает кормиться сам, выбирая жертв по своему усмотрению. Избавиться от него можно, лишь уничтожив предмет, служащий ему якорем, или проведя особый обряд отречения». Лачи резко выпрямилась. — Вот! — она едва не хлопнула в ладоши, но сдержалась. — Девчонки украли у ведьмы кошелёк, в котором был браслет. А к браслету привязан демон! Мысли закружились вихрем. Всё сходилось: внезапное помешательство Розы, её страх, будто за ней кто-то следит; ночные крики Майи, её отрешённость, словно душа покинула тело; бензин, разлитый по дому — возможно, попытка сжечь не только себя, но и то, что её преследовало; дети, едва не погибшие — вубар не избирателен, он пьёт силы всех, кто оказался рядом. Лачи закрыла книгу, пальцы слегка дрожали. Теперь она знала: перед ней не психическое расстройство, не случайность, не болезнь. Это — осознанная охота. Она встала, подошла к столу, где лежали принесённые Радой вещи: серебряный браслет (тот самый, что Мая забрала себе), потрёпанная косынка Розы, несколько монет из украденного кошелька. Лачи осторожно коснулась браслета — и тут же отдёрнула руку. Металл был холодным, неестественно ледяным, будто впитал в себя тьму. — Значит, якорь здесь, — прошептала она. — И пока он цел, вубар будет возвращаться. Лачи зажгла ещё одну свечу, достала из сундучка старинный нож с чёрной рукоятью, лоскут чёрной ткани и пузырёк с настойкой полыни. Времени оставалось мало. Она знала: если сегодня ночью не провести обряд, завтра может быть уже поздно. Перед ней лежал браслет — невинная на вид вещица, но в ней таилась древняя злоба. Лачи глубоко вдохнула, сосредоточилась и тихо произнесла: — Я вижу тебя. И я тебя остановлю. ** Шовихани приехала в дом Рады для проведения обряда. Лачи расстелила на столе чёрную ткань, выложила по кругу семь сухих ягод рябины, капнула на каждую каплю полынной настойки. В центре положила браслет, накрыв его лоскутом ткани. Затем взяла нож и тихо произнесла: «Что взято не по праву, то не принесёт добра. Что привязано к вещи, от вещи и уйдёт. Я вижу тебя, вубар, и я тебя останавливаю». Пламя свечей дрогнуло, будто от невидимого ветра. Лачи осторожно приподняла ткань, обнажив браслет. Металл теперь казался не серебряным, а почти чёрным, будто покрылся налётом времени и зла. Она провела ножом над браслетом, не касаясь его, и продолжила: «Я не призываю тебя, а лишь вижу. Я не боюсь тебя, а лишь знаю. Покажи мне, что ты принёс». В воздухе сгустилась тяжесть. Лачи почувствовала, как дыхание стало прерывистым, а в ушах застучал ритм, будто чей-то далёкий пульс. Перед глазами поплыли образы: · дождливая улица, мокрый асфальт, испуганный взгляд старухи; · дрожащие руки Розы, вытаскивающей кошелёк; · тёмный угол комнаты, где в полумраке притаилась тень — не человек, не зверь, а нечто среднее, с глазами, горящими как угли; · Мая, стоящая посреди дома, залитого бензином, с пустым взглядом и улыбкой, не принадлежащей ей. Лачи резко выдохнула, прерывая видение. Теперь она знала: вубар не просто кормился — он играл. Он ждал, пока страх жертв достигнет пика, чтобы забрать их души целиком. ** Лачи взяла браслет щипцами, стараясь не касаться его голыми руками, и поднесла к пламени свечи. Металл начал плавиться, источая едкий дым, в котором проступали очертания лица — искажённого, злого, с оскалом, полным ненависти. Лачи чувствовала, как страх змей заползает в душу, но не отступила. — Ты не властен здесь, — произнесла она твёрдо, глядя в глаза тени. — Я разрываю твою связь. Она бросила браслет в чугунную чашу, залила полынной настойкой и подожгла. Пламя вспыхнуло синим, почти холодным, и в нём на мгновение промелькнула тень, издавшая беззвучный крик. Лачи почувствовала, как воздух дрожит, а по стенам пробегают отблески потустороннего света. Затем она взяла щепотку соли, смешанной с пеплом рябины, и посыпала расплавленный металл, шепча: «Что было связано, отныне разорвано. Что жило в тени, отныне изгнано. Сила земли и сила огня, заберите зло, унесите прочь». Дым постепенно рассеивался, оставляя после себя лишь тёмный сгусток, похожий на смолу. Когда огонь угас, Лачи собрала остатки расплавленного металла, завернула в чёрную ткань и закопала во дворе под старым дубом — там, где корни уходили глубоко в землю, унося с собой зло. Она ощущала, как с каждым движением земля принимает жертву, поглощая остатки проклятия. Затем она взяла три пера ворона, смочила их в смеси соли и воды и обнесла по кругу дом, произнеся: «Граница поставлена. Что ушло — не вернётся. Что было — забыто. Что есть — защищено». После этого Лачи начертила на стенах дома защитные руны, используя уголёк, смешанный с пеплом сожжённого браслета. Каждая руна вспыхивала тусклым светом, впитываясь в дерево, словно печать. Свечи догорели до конца, оставив после себя лишь восковой налёт и лёгкий запах гари. Лачи устало опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают её. Она знала: это не конец, но теперь у Майи и её семьи есть шанс на нормальную жизнь. Вубар мог оставить следы, мог зацепиться за чьи-то страхи, но теперь его якорь уничтожен, а защита поставлена. Лачи закрыла глаза, прислушиваясь к тишине дома. Где-то вдалеке прокричала птица, и этот звук показался ей знаком окончания ночи. Она встала, поправила одежду и направилась к выходу, оставив позади следы ритуала — символы, что будут охранять дом до тех пор, пока не сотрутся временем. На рассвете, когда первые лучи солнца коснулись крыш, Лачи отправилась в больницу, чувствуя, как тяжесть ночи постепенно уходит, уступая место надежде. Примечание автора: Я немного схитрила и соединила мифологию. Итак, Вубар - нежить чувашской мифологии. Описания в рассказе верные. А вот Мамёрра - это существо из цыганской мифологии, и вот тут история разница. В одних источниках между Мамёррой и Вубар проводят аналогию, в других их просто относят к одному классу нежити. А вообще Мамёрра - старуха приходящая по ночам, дабы "испить" воды. Миф живет среди цыган-кэлдэраров, (молдовская группа). По преданию, в палатке цыган всегда должна быть вода. Если мамёрра не смогла испить воды, тогда она может и напасть на спящего человека. Говорят, нападение схоже с Вубаром. Отсюда и схожесть образов. Яндекс дзен/Страшные сказки от Наташки

Младенец в морге Одна моя родственница 20 лет проработала в суд. мед. экспертизе. И когда я была маленькая, всегда ее спрашивала: «Не боишься с покойниками работать?». Она мне всегда отвечала, что нужно бояться живых, а не мертвых. Но был один случай, когда она была в замешательстве. Дело было летом, начало июля 90 года. Привезли к ним на вскрытие ребенка 1,5 месяца. Мать деревенская, все на работе, она ребенка покормит, тот спит, сама бегом скотине варить, кормить, огород 30 соток. Покормила ребенка, на подушку положила, сама бегом работать. Ребенок видно плакал шевелился и с подушки сполз, чепчик завязанный на шее натянулся. Когда она пришла, лицо у ребенка уже было синим, признаков жизни не подавал. Вызвали скорую, пока она из города до деревни добралась, ничего сделать не могли, констатировали смерть. В это же время у нас у одной «шишки» утонул сын на Волге. Весь город на ушах стоял, искали его несколько дней, не могли найти. Отец каждый день ходил на берег и сидел там часами. И вот однажды сидит, в воду смотрит, и прям перед ним сын всплыл. Время уже вечер, достали и привезли на вскрытие. А день пятница, суббота и воскресенье выходной. Утопленник уже вздутый весь, пахнет, мясо отваливается, ну этот шишка к глав. врачу чтобы сегодня же вскрыли, а утром похоронят. Пока мою родственницу нашли, пока врача, пока на работу их привезли, уже темнеть стало. Заплатили им, чтобы после вскрытия тело обработали, обмыли, вещи оставили, чтобы сразу переодели. И вот как она рассказывает: «Замотали мы головы простынями, одни глаза остались (потому что бывает невозможно вскрытие делать из-за запаха). Врач вскрывает, она помогает и сразу пишет. Ночь уже на дворе, но деньги заплачены и начальству отказать нельзя. Вдруг, говорит, слышу как ребенок плачет из соседней комнаты. Нет, думаю, показалось, одним глазом смотрю на врача, на реакцию- никакой. Ну, думаю, показалось. Через какое-то время опять плач уже громче, врач голову поднимает и на меня смотрит, я на него, не сговариваясь, шагаем в соседнюю комнату, открываем холодильник, этот ребенок 1,5 месячный лежит с открытыми глазами, и открытым ртом. Страшно было, но они его достали всего и осмотрели — мертв, и никакого летаргического сна. Глаза закрыли и опять в холодильник. Пошли дальше вскрытие доделывать. Через какое-то время опять плач ребенка, и все громче и громче. Испугались они сильно, переоделись и деру оттуда. Решили рано утром прийти, вскрытие доделать. Родственница моя домой одна боится идти, ну врач ее провожать пошел до самой квартиры. В пять утра пришли они на работу одели халаты, фартуки клеенчатые, на головы простыни и сразу к холодильнику. Открывают, а там ребенок этот опять с открытыми глазами. Вытащили, еще раз осмотрели нет, он мертв уже более суток. Потом, когда вскрытие заканчивали, врач говорил, что бывают в практике такие случаи, когда у покойных наблюдаются рефлексные реакции — сжимание и разжимание конечностей, веки глаз, и т. д. Все так по научному по полочкам разложил. А я, говорит, не спорю, головой киваю, а про себя думаю: ну глаза бывают, что у покойников открываются, монеты кладут и рот иногда за подбородок к голове привязываем чтобы не открывался, но плач???

Проклятие брошенной невесты. Рассказ. Проклятие - словесная формула, содержащая пожелание зла в адрес кого-либо. Многие верят, что это не просто неприятность и сотрясание воздуха, а своего рода порча, обрекающая проклятого на разрушение в разных сферах жизни. Более того, проклятие может ударить по близким проклинаемого человека. Считается, что для того, чтобы проклятие сработало, не обязательны особые, магические слова. То есть, гаркнула некая обиженная Маня Ване: "Да чтоб у тебя...!" И всё - не будет Ване счастья в любовных утехах. Главное - со всей злобной силой гаркнуть. Но кто такая эта Маня, чтоб её проклятие состоялось? Да в таком случае, сколько бы народу полегло зазря и не очень. Например, я всегда придерживалась мнения, что проклятие сродни ведру с помоями, вылитому на голову - гадко, вонюче, невероятно обидно и навсегда разрывает отношения. Однако, выйдя замуж и приобретя новых, как бы родственников, я узнала "семейную легенду." Согласно легенде, судьба одной из родных тёток мужа, превратилась в кошмар именно из-за проклятия. Причём, губило оно не лично женщину, а её дочерей. А как известно, "горе детей - родителям худшее проклятие." Сегодня я расскажу вам эту историю, успевшую полностью развернуться за долгие годы. Читайте, пожалуйста, кому интересно. В отличие от своих братьев и сестёр, Зинаида пригодилась там, где родилась - в деревне родной. Опустевший родительский дом, выстроенный на большую семью, был готов обрадоваться Зининой, как только она появится. Жених у девушки нарисовался со школы и уже после неё они гуляли два года, а стать женой ей характер мешал. Ещё та заноза Зина была. Строптивая, обидчивая. Чуть что - и себя, и парня своего - Николая, вдоль и поперёк измотает. Зато мирились сладко и любовь их, словно становилась жарче на градус. "Не отношения, а вулкан страстей!" - хвастался Колька приятелям. "Страсти! За ручку даёт подержать да губки, разок за вечер, подставит для поцелуя!" - хмыкали парни. Впрочем, свадьба откладывалась, из-за смерти бабушки Николая - ну не дело "горько" кричать в избе, где ещё недавно случились поминки. Так что молодые с нетерпением ждали новой весны, чтобы начать к свадьбе готовиться. Но очередная рассорка переполнила чашу терпения парня. Сгоряча бросил Зине: "Я, пожалуй, с женитьбой торопиться не буду. Присмотрюсь к тебе ещё пару годков!" Девушка топнула ножкой: "Нашёл повод расстаться? Скатертью дорога!" Ожидала, что как миленький прибежит каяться, а Николай стал в клуб с другой приходить. Неожиданную соперницу звали Натальей. Она давно на Колю посматривала да Зина мешала. И вот так серьёзно у них закрутилось, что объявили свадьбу в сентябре. Зинаиду гордость спасала и внимание парня из дома напротив. Но недели за две до свадьбы бывшего жениха, проснулась Зина ночью сама не своя, вдруг осознав, что ещё чуть-чуть и другую Коля своей женой назовёт. "Не бывать этому! Я люблю и он меня любит. Просто мы дураки и пора это исправить," - так подумав, Зина торопливо выбралась из кровати. Не страшась темноты, дошла до избы Николая и, через сад, к его окну пробралась. Стук-стук в окошко. Не сразу, но распахнулось. Сонный Коля даже испугался Зину увидев: "Что - пожар?!" Она зашептала: "Будет пожар, Коленька. Оба сгорим, если не помиримся. Откажись от Натальи, женись на мне." Наверняка, не двумя фразами обошлись, но к обеду другого дня вся деревня гудела: "Колька отменил свадьбу, опозорив Наташку!" А у той уж платье белое куплено, гармонисты заказаны, меж родителями оговорено в чьём дворе столы накрывать. Причина - Зина, затаилась и парень один отдувался. Об этом они договорились заранее, решив расписаться в районном ЗАГСе по-тихому. Так и случилось к Новому году. Мать Николая сказала: "Зинки мне на дух не надо. Из-за неё людям в глаза стыдно смотреть!" Сын молча котомку собрал и ушёл в дом жены - они в этот день на общую фамилию перешли. В тот же вечер к ним ворвалась Наталья. Лицо бледное, а глаза огнём полыхают. Одной рукой держит передник подвёрнутый. Закричала пронзительно: "Сидите, голубки?! А я вас благословить пришла ... землицей могильной!" И давай из фартука, горстями, кидать во все углы со словами ужасными: "Не вы, пусть ваши дети прокляты будут! Пусть, как ужи корчатся на сковородке! Это вам привет с могилки умершей от онкологии, это привет от сдохшего алкоголика..." Николай отмер и бывшую невесту вон вытолкал. Конечно, он виноват, но кто ей право давал их с Зиной жизнь чернить?! Землю собрали, за калитку в пакете выставили, чтоб завтра на кладбище отнести. В выбранной комнате Зинина мать им спать не позволила, а на другой день батюшку местного пригласила - для очистки и освещения молитвой. Она в проклятие очень поверила. Зина бодрилась. А тесть с зятем уговорили бутылку самогона в баньке и пришли к выводу, что "все бабы дуры, но без них никак." Постепенно новые дни и события прежнее заслонили. К тому же, Наталья в соседнюю деревню уехала - к родне отца. Года через два там замуж вышла и Зине полегчало. По-женски, она понимала Наташу, но у неё уже первая дочь родилась и тревожиться начало материнское сердце за самое бесценное - Верочку. Супруги хотели большую семью и с разницей в 3 - 4 года на свет появились Надя и Люба. Николай заикнулся "стараться" до сына, но Зина устала. Она на птичнике работала. Дом, огород, хозяйство. Хоть и мать не отставала, отец с мужем не сидели без дела, а передохнуть некогда. К тому же, трёх девчонок вырастить, в люди вывести да замуж выдать - это вам не пряник съесть. Между собой Николай и Зина жили ладно. Замужество Зинины шпильки пригладило. Годы шли. Вера, старшая дочь, как мать, на птичник устроилась. На 19-м году собралась замуж за тракториста Генку. Выбор дочери родителям не нравился - в своё время его отец с матерью, по пьяни, спалили дом да так толком и не восстановили. Жили грязно, бедно. Она полы мыла в школе, он коровники чистил. Генка в армии отслужил, без нареканий работал. Но как выпьет - драчливый петух в нём просыпался. Сам тощий, 39-й размер ноги. Так что часто ходил с фонарём под глазом. Нет, не о таком зяте мечтали родители Веры. Но упёрлась: "У нас любовь. Он для меня самый лучший." Зина предлагала, хотя бы у них жить - можно пристрой сделать к дому. Но Генка понтовато заявил, что в примаки он не пойдёт. После свадьбы молодая жена отмыла - отскоблила избу свёкров. Николай новую крышу поставил, чтоб над дочкой не капало. Зина, для начала хозяйства, тёлочку привела в сарайку. А года через три, Вера, уже сама мать, синяки под рукавами прятала. Николай зятя - дохляка встряхивал за грудки, Зина уговаривала дочь развестись, но Вера твердила: "Иришке нужен отец. Я Гену люблю." Вдруг худеть и чахнуть начала. В местной амбулатории, после анализа крови, Веру в районную больницу направили. Оттуда - в онкологию. Сзади, на шее, у молодой женщины образовалась шишка размером со сливу. Сделали операцию. Внучка жила у Николая и Зины. Сюда же "самый лучший" Гена принёс Верины вещи: "Мне жена с таким диагнозом не нужна. И Ирку себе оставляйте. Сколько положено, буду платить." В общем, развёлся. Вера очень переживала. Дочкина болезнь и зависимость от никчёмного Генки, тревожили Зину. Не только по факту. Проклятие брошенной Николаем невесты, колоколом отдавалось в голове Зины. Пользуясь наступившей у дочки ремиссии, стала она её по бабкам возить, в надежде снять чёрное пожелание Натальи. "Снимали," беря деньгами или продуктами. У Веры началось ухудшение. Уже не вставала. Бедные мать и отец отправились в деревню, где проживала Наталья с мужем и детьми. Были готовы ей в ноги упасть, а она удивилась: "Вы что - впрямь поверили, что земля была с кладбища? Да мне бы духу не хватило. На своём огороде набрала. Вспомнила тех, кто пострашнее умер и вывалила на вас. За тот вечер самой стыдно. Слава Богу, не поженились - не по судьбе ты был мне, Коля. А то, что с Верой творится, совпадение, но никак не порча. Сама не умею, к бабкам не обращалась. Говорю ж, просто нагадить хотела." Вера умерла. Маленькую Ирочку спасала любовь родных. В тот же год схоронили отца Зинаиды. Здоровье её матери пошатнулось. Надя, средняя дочь супругов, после школы в Ульяновск уехала. Получив профессию маляра, там и осталась. Приезжала на похороны сестры, деда. Призналась матери, что "как бы замужем." Работает на отделке домов, снимает квартиру. Зарплаты хватает. Всё у неё хорошо, а будет ещё лучше, когда "как бы муж" закончит институт. Тогда он Надю представит родным, тоже проживающих в сельской местности. Поженятся. Зина усомнилась благополучию дочери: "Разве это муж? Сожитель! К тому же, живёт за твой счёт. Отучится и спасибо не скажет." Надя считала, что главное -любовь, а штамп в паспорте большого значения не имеет. Как и то, что любимый моложе её. Он получает стипендию, поддержку родителей и лишнего с неё не тянет. Зинаиде не понравилось, что на поминках дочь пила водку не морщась и, таясь, за сарайкой курила. Но дома не запрёшь и свой ум не вложишь. Два года спустя, студент защитился и укатил по распределению (середина 80-х годов). Обещал вызвать беременную Надю к себе, как только устроится. От знакомства с родителями отговорил: "Они люди старорежимные, тебя только осудят. Ко мне приедешь - распишемся. На будущий год, семьёй, побываем. Внуку обрадуются." Но как в воду канул. Зная только название села, поехала к родителям парня и узнала, что её место всегда было занято. У студента имелась зазноба - девочка 15-ти лет. Пока он учился, с Надей любился, она подрастала. Завернув в село перед распределением, парень не только диплом обмыл, но и женился. Беременность Нади, между прочим, не намного старше обманщика, впечатления на родственников не произвела. Мол, много вас таких! Искать - догонять не стала. Декретницей вернулась в родительский дом. Повздыхали, поворчали, но в любви и поддержке не отказали. И у Нади родилась дочь - Леночка. Ей года не исполнилось, когда дурная мамка сдружилась с двумя беспутными молодыми бабёнками - в любом месте такие найдутся. Выпивали одни, в компании местных собутыльников. Надя теряла себя на глазах. Терпеливо вразумляли, указывали на дочь, уже говорившую "мама." Надежда куражливо посмеивалась, а то и посылала матом. "Откуда только деньги берёте на выпивку?" - не унималась Зинаида. Дочь ухмылялась: "Бабе всегда есть чем заработать!" Не выдержав, Николай отхлестал дочь ремнём и запер в бане. Она сбежала в дом пьянок и у родителей не появлялась. А потом с ней приключилось ужасное Шабашники, закончив подряд, напоследок выпивали с "давалками," как в деревне называли Надю и её собутыльниц. К середине ночи, когда бабёнок вырубил алкоголь, их гости, воспылав праведным презрением, для наказания выбрали Надю. Раздев до гола, оттащили её на скотный двор, извозили в навозе и бросили. Сами ушли из деревни. Ранние доярки нашли Надю. Её била дрожь, взгляд, как у сумасшедшей. Надела протянутый халат, в каких доярки работали и побрела в сторону реки Красная. Ей кричали, чтоб шла домой. Откликнулась: "Обмоюсь маленько." У всех дела, некогда заниматься пьянчужкой. Только в обед донеслась весть до родителей Нади. Дома она не появилась, у дурных подруг тоже. Взялись искать у реки. Конец мая - долго в воде не пробудешь. На берегу изгаженный халат лежал. Надино тело обнаружилось к вечеру - возле дамбы. Река глубиной не отличалась, но имелись рискованные места. Сама не сама - только её душа знала. Церковь признала среднюю дочь Зинаиды и Николая утонувшей случайно. В тот же год умерла бабушка - мама Зины. Остались супруги - по деревенски очень не молодые, с двумя внучками и Любой - младшей дочерью. Ей уж чуток за двадцать исполнилось. Последняя, бесценная, драгоценная. Она ведь была не как все. Подростком полюбила в церкви бывать. Двери скромного деревенского Храма всегда бывали открыты. Девочка подолгу стояла среди ликов святых. Дома, вместе с бабушкой, соблюдала пост. В углу, над кроватью Любы, имелась полочка для икон. Единственная из сестёр, постоянно носила крестик на простом гайтане. В старших классах Люба узнавала у батюшки, как принять постриг. Печальные семейные обстоятельства подсказали девушке, что её послушание в другом - поддерживать мать и отца, племянниц воспитывать. Деревня была большая, народу много и церковная лавка действовала каждый день. Батюшка благословил воцерковленную Любу туда для трудов. К душе и копеечка. Деревенские, с девчонок, относились к ней с уважением. Парни воспринимали Любу - в белой косынке, длинном, закрытом платье иначе, чем других. Робели под спокойным взглядом её прозрачных глаз. Девушка была не для замужества, не для мирских молодых радостей. Когда получалось, Люба присоединялась к поездкам по святым местам, много молилась. Кроме основных для православного христианина книг, читала христианскую литературу. Светлая, особенная девушка. Мать исстрадалась беспокоясь о её судьбе. Хоть верь, хоть не верь в проклятие, но оно уже дважды проявило себя, непонятно какой Силой ведомое. На робкое предложение матери посетить "очень сильную бабку," Люба ответила: "К чему множить грехи? Со мной не случится ничего из того, что не надобно Богу." от автора: Злой рок миновал Любу. Замуж не выходила, оставаясь помощницей матери и отцу. Очень способствовала, чтобы племянницы выросли достойными девушками, как бы не изменились времена. Ира выучилась на фармацевта, Лена на повара. Замуж вышли за городских парней и живут в городе. Растят детей. Дядя Николай упокоился. Тётушка Зина совсем стара. Живёт с Любой - в заботе, тишине и покое. То, что было вчера забывает, а проклятие брошенной невесты помнит. Две дорогие могилки не позволяют забыть. Говорит, что окажись старшей - Люба, такая, как она есть, сёстры были бы живы. Люба бы их отмолила и защитила. Было ли проклятие действием или набором слов, в которое все поверили, я не знаю. Одно точно - хорошо бы, в минуту любого гнева, сначала набрать в рот воды, посидеть, подумать и ... выплюнуть свою злость вместе с горькой водой. Не из жалости к тем, кого проклянуть хотелось, из заботы к себе. К чему множить грехи? Автор: Лина Sвами