Предыдущая публикация
Фильтр
Расул Гамзатов
ЖУРАВЛИ
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времён тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Сегодня предвечернею порою
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определённым строем,
Как по земле людьми они брели.
Они летят, свершают путь свои длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?
Летит, летит по небу клин усталый –
Мои друзья былые и родня.
И в их строю есть промежуток малый –
Быть может, это место для меня!
Настанет день, и с журавлиной стае
ЖУРАВЛИ
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времён тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Сегодня предвечернею порою
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определённым строем,
Как по земле людьми они брели.
Они летят, свершают путь свои длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?
Летит, летит по небу клин усталый –
Мои друзья былые и родня.
И в их строю есть промежуток малый –
Быть может, это место для меня!
Настанет день, и с журавлиной стае
Станислав Минаков
САЖЕНЦЫ
Матвей…
Степан…
Игнат…
Серафим…
Когда ей
принесли четвёртую похоронку,
она сидела в хате,
положив руки на чёрную столешницу,
и Таньке-почтальонке,
жалобно позвавшей из сенцев:
«Тётка Прасковья,
тётка Прасковья…» –
выдохнула в ответ
глухо и непонятно:
«Колышков,
колышков-то хватит?»
А потом
осторожно, как младенцев,
носила в огород из сарая
охапки
берёзовых саженцев,
расправляла в лунках
подрагивающие корневища,
и,
засыпав их,
вгоняла обухом топора
рядом с каждым саженцем
сосновый колышек,
и белой льняной полоской
связывала две тонкие вертикали –
живую и неживую.
А после,
закончив всё это,
направилась было в хату,
да вдруг охнула,
привалилась к стене
и,
выгибаясь
САЖЕНЦЫ
Матвей…
Степан…
Игнат…
Серафим…
Когда ей
принесли четвёртую похоронку,
она сидела в хате,
положив руки на чёрную столешницу,
и Таньке-почтальонке,
жалобно позвавшей из сенцев:
«Тётка Прасковья,
тётка Прасковья…» –
выдохнула в ответ
глухо и непонятно:
«Колышков,
колышков-то хватит?»
А потом
осторожно, как младенцев,
носила в огород из сарая
охапки
берёзовых саженцев,
расправляла в лунках
подрагивающие корневища,
и,
засыпав их,
вгоняла обухом топора
рядом с каждым саженцем
сосновый колышек,
и белой льняной полоской
связывала две тонкие вертикали –
живую и неживую.
А после,
закончив всё это,
направилась было в хату,
да вдруг охнула,
привалилась к стене
и,
выгибаясь
Борис Слуцкий
ВОЕННЫЙ РАССВЕТ
Тяжёлые капли сидят на траве,
Как птицы на проволоке сидят:
Рядышком,
голова к голове.
Если крикнуть,
они взлетят.
Малые солнца купаются в них:
В каждой капле
свой личный свет.
Мне кажется, я разобрался, вник,
Что это значит – рассвет.
Это – пронзительно, как засов,
Скрипит на ветру лоза,
Но птичьих не слышится голосов –
Примолкли все голоса.
Это – солдаты усталые спят,
Крича сквозь сон
невест имена.
Но уже едет кормить солдат
На кухне верхом
старшина.
Рассвет.
Два с половиной часа
Мира. И нет войны.
И каплет медленная роса –
Слёзы из глаз тишины.
ВОЕННЫЙ РАССВЕТ
Тяжёлые капли сидят на траве,
Как птицы на проволоке сидят:
Рядышком,
голова к голове.
Если крикнуть,
они взлетят.
Малые солнца купаются в них:
В каждой капле
свой личный свет.
Мне кажется, я разобрался, вник,
Что это значит – рассвет.
Это – пронзительно, как засов,
Скрипит на ветру лоза,
Но птичьих не слышится голосов –
Примолкли все голоса.
Это – солдаты усталые спят,
Крича сквозь сон
невест имена.
Но уже едет кормить солдат
На кухне верхом
старшина.
Рассвет.
Два с половиной часа
Мира. И нет войны.
И каплет медленная роса –
Слёзы из глаз тишины.
Геннадий Шпаликов
* * *
По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
Путешествие в обратно
Я бы запретил,
Я прошу тебя, как брата,
Душу не мути.
А не то рвану по следу –
Кто меня вернёт?–
И на валенках уеду
В сорок пятый год.
В сорок пятом угадаю,
Там, где – боже мой!–
Будет мама молодая
И отец живой.
ПАМЯТНИК СУЗДАЛЬЦАМ, ПАВШИМ ЗА СВОБОДУ И НЕЗАВИСИМОСТЬ РОДИНЫ. Авторы Олег Сергеевич Кирюхин и В. Нестеров. Торжественно открыт 9 мая 1985 года. Город Суздаль, Владимирская область.
* * *
По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
Путешествие в обратно
Я бы запретил,
Я прошу тебя, как брата,
Душу не мути.
А не то рвану по следу –
Кто меня вернёт?–
И на валенках уеду
В сорок пятый год.
В сорок пятом угадаю,
Там, где – боже мой!–
Будет мама молодая
И отец живой.
ПАМЯТНИК СУЗДАЛЬЦАМ, ПАВШИМ ЗА СВОБОДУ И НЕЗАВИСИМОСТЬ РОДИНЫ. Авторы Олег Сергеевич Кирюхин и В. Нестеров. Торжественно открыт 9 мая 1985 года. Город Суздаль, Владимирская область.
Евгений Долматовский
ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ЭСКАДРИЛЬЕ «НОРМАНДИЯ»
Я волнуюсь, заслышав
Французскую речь,
Вспоминаю далёкие годы.
Я с французом дружил,
Не забыть наших встреч
Там, где Неман несёт свои воды.
Там французские лётчики
В дождь и в туман
По врагу наносили удары,
А советские парни
В рядах партизан
Воевали в долине Луары.
Что ты делаешь нынче,
Французский собрат,
Где ты ходишь теперь,
Где летаешь?
Не тебя ль окликал я –
«Бонжур, камарад»
Отвечал ты мне –
«Здравствуй, товарищ!»
Мы из фляги одной
Согревались зимой,
Охраняли друг друга в полёте,
А потом ты в Париж
Возвратился домой
На подаренном мной самолёте.
Я приеду в Париж,
Все дома обойду,
Под землёю весь город объеду,
Из «Нормандии»
ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ЭСКАДРИЛЬЕ «НОРМАНДИЯ»
Я волнуюсь, заслышав
Французскую речь,
Вспоминаю далёкие годы.
Я с французом дружил,
Не забыть наших встреч
Там, где Неман несёт свои воды.
Там французские лётчики
В дождь и в туман
По врагу наносили удары,
А советские парни
В рядах партизан
Воевали в долине Луары.
Что ты делаешь нынче,
Французский собрат,
Где ты ходишь теперь,
Где летаешь?
Не тебя ль окликал я –
«Бонжур, камарад»
Отвечал ты мне –
«Здравствуй, товарищ!»
Мы из фляги одной
Согревались зимой,
Охраняли друг друга в полёте,
А потом ты в Париж
Возвратился домой
На подаренном мной самолёте.
Я приеду в Париж,
Все дома обойду,
Под землёю весь город объеду,
Из «Нормандии»
Дмитрий Сухарев
ВСПОМНИТЕ, РЕБЯТА
Вспомните, ребята, поколение людей
В кепках довоенного покроя.
Нас они любили,
За руку водили,
С ними мы скандалили порою.
И когда над ними грянул смертный гром,
Нам судьба иное начертала –
Нам, непризывному,
Нам, неприписному
Воинству окрестного квартала.
Сирые метели след позамели,
Все календари пооблетели,
Годы нашей жизни как составы пролетели –
Как же мы давно осиротели!
Вспомните, ребята,
Вспомните, ребята,–
Разве это выразить словами,
Как они стояли
У военкомата
С бритыми навечно головами.
Вспомним их сегодня всех до одного,
Вымостивших страшную дорогу.
Скоро, кроме нас, уже не будет никого,
Кто вместе с ними слышал первую тревогу.
И когда над
ВСПОМНИТЕ, РЕБЯТА
Вспомните, ребята, поколение людей
В кепках довоенного покроя.
Нас они любили,
За руку водили,
С ними мы скандалили порою.
И когда над ними грянул смертный гром,
Нам судьба иное начертала –
Нам, непризывному,
Нам, неприписному
Воинству окрестного квартала.
Сирые метели след позамели,
Все календари пооблетели,
Годы нашей жизни как составы пролетели –
Как же мы давно осиротели!
Вспомните, ребята,
Вспомните, ребята,–
Разве это выразить словами,
Как они стояли
У военкомата
С бритыми навечно головами.
Вспомним их сегодня всех до одного,
Вымостивших страшную дорогу.
Скоро, кроме нас, уже не будет никого,
Кто вместе с ними слышал первую тревогу.
И когда над
Павел Шубин
* * *
Я за то тебе благодарен,
Что живешь ты в моей судьбе,
За пустяк, что тобой подарен,
За тоску мою по тебе;
Что не купленною любовью,–
Самым чистым огнем мечты
У солдатского изголовья
Крепче смерти стояла ты!
1943
ПАМЯТНИК ЗЕМЛЯКАМ, ПОГИБШИМ В ВЕЛИКУЮ ОТЕЧЕСТВЕННУЮ ВОЙНУ 1941-1945 ГОДОВ («ЖУРАВЛИ»). Скульптор Ю. Киселёв. Архитекторы Серго Михайлович Сутягин и Ю. Клепиков. Открыт в 1972 году. Город Чирчик, Республика Узбекистан.
* * *
Я за то тебе благодарен,
Что живешь ты в моей судьбе,
За пустяк, что тобой подарен,
За тоску мою по тебе;
Что не купленною любовью,–
Самым чистым огнем мечты
У солдатского изголовья
Крепче смерти стояла ты!
1943
ПАМЯТНИК ЗЕМЛЯКАМ, ПОГИБШИМ В ВЕЛИКУЮ ОТЕЧЕСТВЕННУЮ ВОЙНУ 1941-1945 ГОДОВ («ЖУРАВЛИ»). Скульптор Ю. Киселёв. Архитекторы Серго Михайлович Сутягин и Ю. Клепиков. Открыт в 1972 году. Город Чирчик, Республика Узбекистан.
Юрий Белаш
* * *
Медлить больше нельзя: мины рвутся у ног.
Не поднимемся – все здесь погибнем…
И встаём, чтобы сделать последний бросок
под железным бушующим ливнем.
Полосуют осколки раскромсанный грунт,
и окрестности в дыме разрывов померкли.
Лишь вдали населённый виднеется пункт
с голубой колокольней дряхлеющей церкви.
И как будто меж жизнью и тем, что есть выше,
и развёрстой пред нами грохочущей бездной
зеленеют её обветшалые крыши
и блестят купола позолотой облезлой.
ПАМЯТНИК ВЫПУСКНИКАМ ШКОЛЫ, ПОГИБШИМ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГОДОВ. Автор идеи Григорий Харитонович Вороной. Скульптор Владимир Филиппович Бабуров. Торжественно открыт 25 июня 1983 года. Школа № 20,
* * *
Медлить больше нельзя: мины рвутся у ног.
Не поднимемся – все здесь погибнем…
И встаём, чтобы сделать последний бросок
под железным бушующим ливнем.
Полосуют осколки раскромсанный грунт,
и окрестности в дыме разрывов померкли.
Лишь вдали населённый виднеется пункт
с голубой колокольней дряхлеющей церкви.
И как будто меж жизнью и тем, что есть выше,
и развёрстой пред нами грохочущей бездной
зеленеют её обветшалые крыши
и блестят купола позолотой облезлой.
ПАМЯТНИК ВЫПУСКНИКАМ ШКОЛЫ, ПОГИБШИМ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГОДОВ. Автор идеи Григорий Харитонович Вороной. Скульптор Владимир Филиппович Бабуров. Торжественно открыт 25 июня 1983 года. Школа № 20,
Мария Петровых
* * *
Завтра день рожденья твоего.
Друг мой, чем же я его отмечу?
Если бы поверить в нашу встречу,
Больше мне не надо ничего.
Ночью здесь такая тишина,
Звёзды опускаются на крышу,
Но, как все, я здесь оглушена
Грохотом, которого не слышу.
Ведь запевы смертоносных пуль
Нам доносит только сновиденье.
Милый мой, скажи, не потому ль
Мы – не мы, мы немы, словно тени?
Неужели мы свою судьбу
Обошли дорогою неправой?..
Кто же за меня лежит в гробу?
Кто, слабея, гложет снег кровавый?
Неужели от таких смертей
Откупились мы любовью к детям?
Неужели родине своей
За себя достойно не ответим.
Жить не дам нелепой клевете,
Выжгу лицемерное смиренье,
Но за что же мы уже не те?
Кто мы, в
* * *
Завтра день рожденья твоего.
Друг мой, чем же я его отмечу?
Если бы поверить в нашу встречу,
Больше мне не надо ничего.
Ночью здесь такая тишина,
Звёзды опускаются на крышу,
Но, как все, я здесь оглушена
Грохотом, которого не слышу.
Ведь запевы смертоносных пуль
Нам доносит только сновиденье.
Милый мой, скажи, не потому ль
Мы – не мы, мы немы, словно тени?
Неужели мы свою судьбу
Обошли дорогою неправой?..
Кто же за меня лежит в гробу?
Кто, слабея, гложет снег кровавый?
Неужели от таких смертей
Откупились мы любовью к детям?
Неужели родине своей
За себя достойно не ответим.
Жить не дам нелепой клевете,
Выжгу лицемерное смиренье,
Но за что же мы уже не те?
Кто мы, в
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
70-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов посвящается. Виртуальный поэтический дневник Хасавюртовской центральной городской библиотеки имени Расула Гамзатова, Республика Дагестан.
- Администратор:
- г. Хасавюрт (Дагестан Республика)
Скрыть информацию
Фото из альбомов