Марина Хаперская

Деревня Горбёнки в Калужской области — триста душ населения, несколько десятков домов, дороги разбиты. Обычная российская глубинка. Но каждое утро здесь происходит нечто удивительное: стадо коров строем, почти по-военному, идет на дойку. Никакого хаоса, никакой суеты. А встречает их человек в рабочей куртке и резиновых сапогах, говорящий с заметным акцентом: «Девочки мои красивые, давайте работать!» Это Ханс Петер Михель. Швейцарец. Гражданин одной из самых богатых стран мира. Потомственный фермер, чьи дед и отец разводили коров у подножия Альп. И вот двенадцать лет назад он оставил все это и переехал в российскую деревню, название которой даже большинство калужан не знает. Зачем? Когда в идеальной стране не хватает вызова В Швейцарии у Ханса Петера было все. Дом — больше ста лет, трехэтажный, крепкий. Ферма — налаженная, работающая. Порядок — швейцарский, безупречный. Жизнь — предсказуемая и стабильная. Но именно это и душило. «Там хорошо, там все налажено, порядок!» — объясняет швейц

Джон Хэйр всю жизнь прожил в австралийской глубинке. Владел фермой, растил детей, ходил в церковь. Жизнь размеренная, предсказуемая, комфортная. И вот в 48 лет он продает всё, собирает семью — жену Эвелин, 23-летнюю дочь Сабрину и 24-летнего сына Джоаша — и уезжает на другой конец планеты. В Россию. На Алтай. В деревню, где зимой -40°C, где ближайший крупный город в нескольких часах езды. Знакомые крутили пальцем у виска. Родственники пытались отговорить. Друзья не понимали: зачем менять комфортную Австралию на суровую Сибирь? Но Джон был непреклонен. И вот уже шесть лет семья Хэйр живет на Алтае. Сейчас Джону 54 года, Эвелин тоже 54, Сабрине 29, а Джоашу 30. Они построили дом, завели хозяйство, выучили русский язык. И не просто не жалеют — они счастливы. Более того, уговорили переехать еще две австралийские семьи. На Алтае теперь есть маленькая австралийская деревня. Первый раз Джон с сыном Джоашем приехали в Россию в 2011 году. Не туристами — строителями. Работали по гуманитарной про

В России начинается миграционная зачистка, аналогов которой не было много лет. Готовятся такие изменения, после которых сотни тысяч приезжих работников либо уедут сами, либо их заставят. Что происходит? Почему государство решило действовать именно сейчас? И главное — кому придется собирать чемоданы уже завтра? До конца июня запускают систему «Цифровой профиль мигранта». Это электронное досье, в котором будет абсолютно всё. Биометрия — фото и отпечатки пальцев. Адрес проживания. Место работы. Зарплата. Налоги. Штрафы. Судимости. Даже медицинские анализы. Государство будет знать о каждом приезжем всё — вплоть до того, где он находится прямо сейчас. Замглавы Совбеза Дмитрий Медведев прямо заявил: власти должны в любой момент времени понимать, где находится каждый мигрант. Причем не приблизительно, а точно. Система позволит отслеживать передвижения в режиме реального времени. Для въезда в Россию мигранты уже с декабря прошлого года сдают биометрию в пунктах пропуска. Скоро это станет обяза

В Хмелите, недалеко от Вязьмы, старейшая из дошедших до наших дней дворянских усадеб Смоленщины. В 1605 году польские шляхтичи братья Гржибовские, прибыли в Русское царство в свите Лжедмитрия I. Сообразительные молодые люди вскоре смекнули- дело тухлое. Быстро сменили веру, из Гржибовских превратились в Грибоедовых. И в 1613-м приветствовали вхождение на царство Михаила Романова. Михаил Федорович в долгу не остался. Одарил царскими милостями. Тогда и пожаловал земли в Вяземском уезде Михаилу Ефимовичу Гржибовскому. Новоявленному Грибоедову. Сейчас- Музей-заповедник А. С. Грибоедова. Усадьба большая. И в целом сохранила облик середины XVIII века. Когда ее построил Фёдор Алексеевич Грибоедов. Большой барский дом.Четыре флигеля Вход на музейную территорию, почему-то, сбоку. И первое, что видишь обшарпанный угол одного из флигелей. Здесь дирекция располагается. И Казанскую церковь. С двухъярусной колокольней. С 1759 года стоят. В церкви была усыпальница Грибоедовых. В 1937 году храм закрыл