Истории из Жизни

👣Салат Охотничий 😑🍶🐤

— Светка где? — почти зарычал он. — И тебе, зятёк, здравствуй, — Игорь Степанович не встал со стула, лишь чуть развернул торс. — Здрасте, — как опомнился Владимир. — А нет Светки. Вовка отдёрнул шторку в комнату и даже сделал несколько шагов вперёд, не снимая обуви. — Была, прибежала в слезах. Вон, видишь, сапоги стоят и куртка её. Оделась по-зимнему и мы её к тётке помогать отправили, у той дети болеют. Пусть пару дней подумает. И ты тоже, Вова. Негоже бабу гонять по всей деревне. Видят люди. Проспишься, приходи на разговор. А сейчас, прости, мне ужинать пора. Я, смотрю, ты уже накушался? — Батя... да что я ..., — мягко, почти извиняясь, сказал Вова, снимая с головы шапку. — Я же немного, с горя. Скажите мне спасибо ... — Погоди... Это за что тебе мы спасибо должны сказать? — За то, что замуж вашу дочь взял. Не первый я у неё. — А тебя что, связали, кляп в рот и заставили жениться? Не ты ли ко мне сватов присылал по осени? Не ты ли под окнами всю зиму мычал, да бренчал? Эх ты, Вова, Вова. Я думал, ты мужик, а ты телок. Иди, проспись, потом поговорю с тобой. — А что говорить? — Действительно, что говорить. Не одумаешься, дочь к нам вернётся, официально разведут. Владимир хотел что-то сказать, но тесть не дал ему сказать: — Иди, иди, завтра приходи, дрова колоть нужно, поможешь. Владимир шапкой махнул и вышел. Мать, застывшая на краешке стула, тут же вскочила и приоткрыла занавеску. Отец взял в руку ложку и только тогда услышал от жены: "Кажется, ушёл", подхватил с тарелки кусок отварного картофеля. — Ну, а теперь ты, дочь, садись за стол, рассказывай. Светка вышла из-за печи, села на самый краешек табуретки, закуталась в шаль и затихла. Полгода всего прошло, как дочь вышла замуж. Хорошая пара была, завидовали многие: оба красавцы, работящие, и характерами спокойные. Долго Володя добивался руки Светланы, а как рад был, когда согласилась, словно ребёнок, искренне. Жить молодые стали в доме, который Володя третий год строил, специально для себя, для своей семьи. Обживаться быстро начали, зарабатывал Володя в свои двадцать пять хорошо. Но вскоре что-то пошло не так. Дочь всё чаще к родителям прибегала в слезах, сначала просто говорила, что поругались, потом, что муж жизни не даёт. Родители с обеих сторон первое время не вмешивались, молодые, пусть привыкают друг к другу, семейная жизнь — это не развлечение, а работа, тяжёлая, каждодневная. А когда дочь сказала, что муж руку на неё поднял, первой мать не выдержала. Тут же к сватам сходила и попросила утихомирить сына по-семейному, тихо, без огласки. Не принято было в семье жены в отношении детей и жены рукоприкладством заниматься. Месяца не прошло, а Володька опять за своё взялся. Опять дочь прибежала в слезах домой. — Что, есть что отцу с матерью сказать? — Подожди, Игорь. Света, это что же он такое говорил сейчас. Как так спасибо мы ему должны? — Напился, вот и мерещится ему теперь. Как выпьет, начинает концерты устраивать, я то тут причём? — дочь скуксилась, готовая пустить слёзы. — А тут разобраться нужно, дочь, — опять взял слово отец. — Почему муж твой пить стал, да гонять тебя. Просто так на ровном месте мужчину злым не сделать, обида в нём сидит и страшная обида. Не первый он у тебя, так? — Ты что, пап, меня обвиняешь? Не ожидала, честно, — Света даже встала со стула. — Не обвиняю, разобраться хочу. А то окажется, что моя дочь довела мужа до такого. — Вот это да! — Света дошла до двери и вновь вернулась к столу. — Не знала, папа, что ты обо мне такого мнения. — Да сядь, — взял отец её за руку. — В 1947 году, когда мужиков раз, два и обчёлся было, девки не особенно и смотрели на то, что колотит муж, терпели. Мать мою отчим за любой проступок наказывал, но уже четверть века прошла, неправильно это — виновата или нет, не достойна женщина к себе такого отношения. Но семейная жизнь на уважении взаимном должна строиться. В ссоре оба всегда виноваты. Жена отвечает за счастье в доме. Если она каждый день мужа пилит, от него одни опилки уже через год останутся. — Не пилю я его, мам, ты то мне веришь? — дочь посмотрела на мать, которая сидела за столом напротив, та кивнула. — Правда, Игорь, почему ты решил, что виновата Света? — Не решил я. Увидел в его глазах боль эту, сразу понял, пьёт не просто так, забыться хочет. Дочь встала, подошла к окну и сказала: — За две недели до свадьбы, когда у Борьки гуляли, выпил Вова сильно, стал приставать. А я... муж же он мне почти... Решила, что две недели роли не играют. В самый неподходящий момент Борька пришёл. В день свадьбы Володя не пил, вы же помните. А утром высказал мне. Я ему объяснять начала, а он ни в какую. "Я всё помню, тогда не было ничего". Теперь он считает, что я его обманула, когда говорила, что он мой первый и единственный. — Эх, ты, столько лет береглась, а тут две недели, — отец махнул рукой, встал, накинул куртку и вышел. — Чего реветь, Света, — мать видела, как дочь вытирала слёзы, бегущие по щекам. — Сделано уже, не вернуть. Не хочет слышать, значит, недостаточно любит, тут уж доказывай или нет. Знаешь же, что он жену себе искал только такую, но при этом за каждую юбку в деревне цеплялся. — Не хочу, мама, об этом. Думала, счастлива буду в семье, а вышло вон как. — Перегорели, бывает, не вы первые. Другие живут, кто-то расходится. Только не нужно себя через силу связывать с человеком, к которому остыла, слышишь. Света кивнула и снова укуталась в шаль, как в кокон. — Отец зайдёт, поговорим. Только, думаю, что к тётке, действительно тебе нужно уехать до весны, ей помощь нужна, о работе она договориться, не беспокойся. Света посмотрела на мать и отвернулась. За неё решали. А, может, так и лучше. Не терпеть больше. *** В посёлок, что стоял на холме, весна пришла быстрее. Солнце хорошо припекало, снег сходил быстро, обнажая чернозём. Дорогу до деревни развезло от скопившейся влаги, и Света почти месяц не могла попасть к родителям домой. Тётя, жившая в посёлке, конечно, удивилась тому, что Света приехала к ней жить, но обратно не отправила. — Бьют, а ты терпи. Виновата значит. Меня муж, знаешь как лупил. У-у-у-у, ничего, выжила, зато семья. А у тебя что? Не семья это. Владимир к Свете даже приезжал несколько раз. Узнал как-то адрес тётки и приехал. Прощения не просил, смотрел свысока и требовал вернуться. Света же молчала и мотала головой. Не хотела обратно в ту жизнь, что принесла ей столько горя. — Тогда развод, — сказал спокойно Володя. — К маю буду в посёлке, заеду и пойдём подадим заявление. Света кивнула. Совсем другие чувства вызывал у неё сейчас муж. Самой даже стало неуютно. Ведь любила. *** — Ой, Светка, опять полосишь, о чём думаешь? — бригадир встала перед стоящей на козлах Светланой, стала наклонять голову в разные стороны. — Вот точно, полосишь. Не примут работу, будешь сама перекрашивать весь этаж. Света вздохнула. — Я говорила вам, Людмила Ивановна, краска такая, плохо ложиться. — Руки у тебя плохие, а не краска. Марта, посмотри, на три пролёта от тебя убежала уже. Ладно, слезай, посмотрю сама. Света не спеша спустилась с подставки и встала рядом. Бригадир провела по потолку кистью несколько раз и запрокинула голову. — Марта, а у тебя какая краска? Другая. Оно и видно. — Света, иди к Павлу, пусть он тебе краску другую выдаст, эта полосит. Ничего не пойму, банка такая или что. Света и рада была не работать. Сегодня ужасно болела голова от запаха этой краски. Павел сидел на коробках, которые привёз утром, и не спешил перетаскивать их на этажи. Света работала в бригаде отделочников на новом объекте. Рядом с техникумом пищевой промышленности построили общежитие, вот на его отделку и была распределена бригада. — Паша, дай мне новую банку краски. Марте ты какую давал? — Я не помню, Света, — подскочил он с коробок. — Выбирай, вот, — он отошёл, чтобы ей было лучше видно. Света Павлу нравилась. Она сильно отличалась от тех женщин, с которыми он раньше встречался: очень красивая, с правильными чертами лица, спокойная, на деньги не падкая. Но эта работа ей совершенно не шла, считал Павел. — Тебе, Светка, на подиум нужно, а не под потолок. Платья дефилировать. — Я и комбинезон могу дефилировать, — смеялась она, вышагивая по коридору, устланному бумагой. — Работе всё равно как ты выглядишь. И это было правдой. Людмила Ивановну тут же спустилась на первый этаж за Светланой, тоже подошла к коробкам и банкам и заявила: — Надо ехать на Пролетарскую, а потом на склад. Света, поедешь с Павлом. Выпишут тебе накладную, потом заедете, получите. Эта краска совсем никуда не годится, оставим на другие работы. Света обрадованно согласилась. Работать больше сегодня не хотелось. Павел тоже был рад, что Света едет с ним. На Пролетарской быстро получили документы, поехали на склад, но тут, оказалось, что нужно выстоять очередь. Впереди стояли несколько машин. — Хоть бы до конца рабочего дня успеть, — расстроилась Света. — Успеем. А если и нет, ты куда-то торопишься? — Нет, с чего ты взял? — Света посмотрела на водителя. — Ну, думал, на свидание боишься не успеть. — Я замужем, Паша. — В смысле? Света увидела, как округлились его глаза. — А так. — Ни разу мужа твоего не видел, врёшь ты всё, чтобы я к тебе не приставал. — Нет. Мы просто не живём вместе. — Ну вот. А говоришь замужем. Свете неприятен был этот разговор, она открыла дверь и сказала: — Пойду, схожу, может, нас без очереди отпустят. Она взяла бумаги и пошла к небольшой будке рядом с огромными дверями проходной крытого склада. Автомобили запускали на территорию по одному, но не больше трёх на одну организацию. Около первой по очереди машины стояли двое, в обнимку. Он крепко держал блондинку в синем строгом брючном костюме за талию и целовал её. Жадно, без стеснения. Проходя, Света увидела, что этот мужчина - Володя. Её муж. Она отвернулась. Стало так неприятно, тошно. Света ускорила шаг. Блондинка заметила Светлану и заскочила в проходную сразу за ней. — Мы по очереди следующие, — схватила она Свету за рукав. — Да-да, пожалуйста, вы торопитесь? Не поселковые? — Света положила бумаги на стол и стала ждать, когда зайдёт вахтёр. — Нет, — улыбнулась блондинка, излучая счастье. — За материалами для школы приехали. — Для шко-о-лы, — протянула Света. — Вы учительница? — Да, как вы догадались? — Костюм на вас, — усмехнулась про себя Света. — А это кто, водитель ваш? — Да и жених, попросила со мной съездить. Скоро у нас свадьба. — А он у вас первый? Ну в плане мужчины? — спросила Света, пытаясь скрыть раздражение. Улыбка тут же сошла с лица блондинки. Теперь стали больше заметны остатки помады, которые от поцелуев размазались на подбородке. — Что? — Просто это мой муж, Володя, мы даже ещё не развелись. Мужа не устроило, что я стала его за две недели до свадьбы, а не после. Ему было важно взять в жёны девушку. Поэтому я и спросила девушка ли вы? Блондинка покраснела, чуть дёрнула плечами и выскочила на улицу. — Светочка, привет, — вахтер, пожилая женщина, вошла в свою каморку с улицы. — Чего она тут бегает? — Не знаю, документы, может, потеряла. Пропустите нас, тёть Люсь, нам краску нужно срочно. — Давай, конечно. Сами погрузите только. Тут немного. Заезжайте. Она поставила отметку на документах и пошла открывать двери. Света выскочила на улицу, встретилась взглядом с Володей, который о чём-то громко разговаривая, жестикулировал, сидя в кабине машины. Блондинка сидела, надувшись и скрестив руки перед собой. — Давай, Паша, поехали, сами погрузим, нас отпустят без очереди. Когда выезжали со склада, Света посмотрела на кабину впереди стоящей машины. Никого. Она выдохнула. Потом посмотрела на сосредоточенного Павла за рулём и, чуть прищурившись, взглянула на него иначе. — Пашка, а у тебя девушка есть? — Нет. У меня есть вон она, — кивнул он на панель. — Всё время на неё уходит. — Ясно. — А почему ты спросила? — Так, просто, думала, ты хочешь меня на свидание пригласить. — Так ты замужем! — А я завтра пойду подавать на развод. — А. Тогда приглашаю, конечно, — не растерялся Павел. — В воскресенье в парк, там выставка автомобилей будет, пойдёшь? — Пойду. — Вот и отлично, договорились. Я за тобой заеду, напиши мне адрес. *** Развели Светлану и Владимира быстро. Делить детей и даже имущество им было не нужно. В день суда, когда они встретились, Владимир подошёл, к теперь уже бывшей жене, и сказал: — Зачем тогда, у склада, ты так поступила? Я ведь люблю Катю. Зачем ты мне жизнь испортила? — Я тебе жизнь испортила? — недоумевая повторила Света. — Нет. Я любила тебя. Я просто не стала терпеть то, что ты делал со мной. — Могла бы ради приличия и, как ты говоришь, твоей любви, просто пройти мимо нас. — Ничего ты не понял, Володя, да и ладно, — махнула она рукой на прощание и ушла. Владимир ещё немного постоял, смотря ей вслед, но после тоже пошёл своей дорогой. С Павлом у Светы не сложилось, после пары свиданий каждый из них понял, что они не подходят друг другу. О первом муже Светлана уже и не вспоминает. Она вышла замуж за военного через пять лет после развода, воспитала трёх детей, ждёт пятого внука, считая свой брак удавшимся. Просто она не стала терпеть, чтобы быть всю жизнь счастливой. Автор: Вкусные рассказы/Сысойкина Наталья.

🍂⚠🔒🐍💕

-Анжелика? Анжелка Миронова? Обалдеть, ты откуда? - Да иду мимо школы, смотрю вроде ты выходишь, я прямо обалдела... Ну как ты? Как живёшь? Чем занимаешься? Уехала тогда такая деловая колбаса и что-то растерялись. -В смысле растерялись? Я звонила, но абонент не доступен... -Я...же...тогда потеряла телефон и...как-то закружило, завертело. Да ладно про меня ты как? -Слушай, а чего мы на улице, пойдём к нам, а знаешь что? У нас завтра небольшая вечеринка друзья придут, приезжай к нам? А? -Да ну неудобно, ты чего... -Всё удобно, ты что, подруга, мы с тобой с садика были вместе. Смотри, вот адрес, слушааай, а ты где остановилась? -В гостинице. - Давай к нам? У нас трёшка, купили недавно. - Когда? Ой прости...я...это профессиональное, я риелтором работаю, ха-ха-ха, нет, Юль...мне с работы оплачивают гостиницу, так что спасибо. - Ну так приедешь? -Я постараюсь, Юль...была рада тебя видеть... Ой, слушай...а твой муж? Как-то неудобно...или у тебя нет...мужа? - Есть, ты чего? Мы же с Борей поженились! -С Борей? -Да, с Абрамовым, ты что? Забыла? Он в тринадцатой школе учился, которая рядом с домом моим была, в нашем подъезде жил...ну ты что? Забыла? На велосипеде нас катал, на рамке и багажнике, помнишь? - Аааа... Боря? Так ты за Борю замуж вышла? Да, припоминаю что-то. - Ну да. Мы восемь лет живём уже, у нас двое детей, Миша и Анечка, а у тебя? - Хорошо, Юль, я приду, обязательно приеду...поболтаем. - Как хорошо, что ты меня встретила. -Да... За ужином Юлия Павловна, а дома просто Юля и мамуля, сообщила Боре что, встретила Анжелику. - Какую Анжелику, Юль? - Анжелку Миронову, помнишь...ты нас на велосипеде катал, меня всегда на рамке, а её на багажнике. А мы потом, ой глупые, ха-ха-ха, помнишь? Предъявили тебе, чтобы ты нас по очереди на рамке катал, ха-ха-ха, мол, другой обидно. А ты...ты потом опять меня только на рамке катал и вообще..стал потом только одну меня катать... Мне даже показалось, что Анжелка обиделась... Я даже подумала тогда, что она, ха-ха-ха, влюблена была в тебя Боря... Ой, детство... - Угу. А что это ты про неё вообще заговорила? - Так говорю же тебе, встретила. - У нас в городе? А что она здесь делает? Или она живёт здесь? - Не, приехала, на какие-то курсы. Она вроде риэлтер. - Риэлтер? Она же на кого-то училась вроде? -Не знаю, завтра узнаю...мы же тогда как разъехались, больше не общались. А с чего ты решил, что она на кого-то училась? -Не знаю, все же учатся... -Ну так-то да... Завтра спрошу у неё. - Завтра? Вы что договорились встретиться? Ты забыла, Юль? Васины придут же... -Да я помню, вот и пригласила Анжелку к нам. -В смысле? Зачем? - Как? Боря? Она подруга детства... И твоя, между прочим тоже... - Моя-то с чего бы... Юлия Павловна работала учителем младших классов, детки её просто обожали, Юля мечтала о такой работе, поэтому на работу летела на крыльях и всегда с работы уходила хоть и уставшая, но весёлая. Сегодня Юлия была озабочена будто чем-то. Ведь всё хорошо, в чём дело? Что-то не давало покоя, а что, Юля не могла понять. Пришла домой, готовили с Борей, они всегда всё делают вместе, вроде бы всё хорошо, но Юлю не покидало какое-то липкое чувство, ей хотелось...плакать? Да что такое? Друзья приехали в семь часов, у них пока был один ребёнок, ровесник Анечки, трёхлетний мужчина, от которого все покатывались со смеху. Миша Юлин и Борин, пяти лет от роду, не хотел играть с малышнёй, ушёл в свою комнату и включил там мультики. Ребята сидели за столом, что-то обсуждали, веселились, Юля уже начала забывать это неприятное чувство, как в дверь позвонили, Юля вздрогнула. - Кто это? - почему-то испуганно спросила Юля. - Ты что, сама же пригласила эту свою...подружку детства, как её... Анфису...- говорит смеясь Боря. - Ах, да...Анжелку...да, точно. Юля открыла дверь и впустила сногсшибательную, благоухающую духами, со свежей укладкой, с искрящимися снежинками в волосах, Анжелку. - Ого, подруга какая ты... Легко прикоснувшись своей щекой к Юлиной, благоухающая, искрящаяся Анжелика скинув шубку на руки хозяйке, легко впорхнула в большую комнату... - Знакомьтесь, это Анжела, — каким-то тусклым голосом сказала Юля, она заметила как изменился в лице Боря и расправил плечи Олег... Весь вечер Анжелика была в центре внимания, смеялась, могла поддержать любой разговор, все были очарованы подругой детства Юли, а Юля... У Юли было какое-то нехорошее чувство. К тому же подруга, завуалировав это под шутку, обидно высмеивала Юлю, рассказывая то одну, то другую историю из детства, выставляя Юлю в непригодном свете. Она ушла на кухню, слёзы прямо подступили к глазам, да что такое-то? Окно из кухни выходит на балкон и из большой комнаты выход на балкон. Юля не включала свет, просто прислонилась к окну, когда услышала голоса, что за... - Ну да, милый, хорошо ты устроился, — услышала Юля голос подруги, — трёхкомнатная квартира говоришь? А я должна в однушке ютится? Ну ты молодеееец, детей заводить у тебя есть деньги, да? Кулёму свою одеваешь, обуваешь, как посмотрю она и на машине ездит... На ребёнка деньги давай. Меня не волнуют твои проблемы, мне нужна хорошая, трёшка, не хуже, чем у твоей жёнушки... Или... Юля не дослушала, она с каменным лицом зашла в большую комнату, где друзья сидели одни, развлекая заскучавших ребятишек. - Юль, что-то случилось? Что с тобой? На тебе лица нет... - Нннет, всё нормально...что-то плохо стало, вина выпила... А где все? - Боря курить пошёл, Анжела тоже, она курит оказывается? - Да? Не знала... Юля старалась веселиться, разговаривать, но делала всё через силу, мысли метались в голове, Юлю всю выворачивало, она не могла спокойно сидеть. Пришли Боря с Анжелой, Анжелика веселилась в два раза больше, пила вино, Боря был...растерян? Сейчас все уйдут...и он тоже уйдёт, думает Юля, она уже мысленно распрощалась с супругом. То что они любовники не было никаких сомнений, как так? Когда он успевал? На работе не задерживается всегда вместе, всё открыто, телефон, компьютер, всё в свободном доступе, надо же, как замаскировался... Юля едва дождалась когда уйдут друзья, ребята понимая что происходит, что-то, засобирались. Лишь одна Анжелика продолжала, как ни в чём не бывало веселиться. Едва закрылась дверь за гостями, Юля отправила детей в комнату и села на стул, глядя на Анжелику и мужа. -Ну, голубки, и когда вы мне собирались всё рассказать? Я вообще-то не понимаю тебя, Борь... Если любовь у вас такая, зачем я тебе? Что с меня взять-то? Зарплата у меня маленькая, наследства я тебе не принесла, зачем себя мучить? Собирайся и дуй к ней. Квартирка тебе МОЯ покоя не даёт, Анжела? Так она в ипотеке, забирай...те. Я найду куда уйти с детьми. Как завидовала мне в детстве, так и продолжаешь? Забирай его, радуйся... Боря пытался что-то сказать, да Юля не давала... - Ха-ха-ха, тебя, что прорвало? Да на что он мне нужен, твой тютя...Он должен мне, вернее ребёнку... - Какому ребёнку? - Юля дай мне всё объяснить, — Боря хотел подойти к жене, но она остановила его. - Боря, у тебя ребёнок от этой...женщины? - Боря, у тебя ребёнок от этой женщины?- передразнила Анжелика Юлю и весело засмеялась, — ну что молчишь? -Я всё объясню, Юля. - Постарайся, а потом я объясню... Хотя… я сейчас расскажу. Помнишь, лето после школы? Ты тогда с родителями уехала ещё? А твой Боря, он с удовольствием проводил со мной ночи и...как логическое завершение этого всего, я забеременела... - Зачем?- Юля подняла глаза полные слёз, спрашивая у кого-то...- Зачем? Для чего тогда тебе я? -Да врёт она, Юлька. Я не помню ничего, это было один раз, у Руслана Егорова проводы были, я первый раз самогон попробовал. Она рядом сидела, висла весь вечер, подливала мне... Я не оправдываюсь, сам виноват, она пришла через неделю и сказала, что я её...что накинулся на неё и она теперь...беременная...Сказала, что мать её заставляет заявление написать, а она мол, любит меня и не сделает ни за что этого...Сказала, чтобы я просто женился на ней... Я отказался, она грозила, плакала, умоляла. Потом сказала, что я пожалею. Я сказал ей, что если ребёнок и правда мой, то я его не брошу, а если я виноват, то пусть меня накажут. Она же не пошла никуда, я звал в милицию, она отказалась... Звал в больницу... Потом ты уехала учиться, я за тобой, родители переехали наши, я потерял её из вида... Пять лет назад, когда Миша у нас родился, она объявилась. Начала требовать деньги на сына... -И? -Я все премии всё ей отдавал, подработки, зарплату подняли, мне пришлось отдавать на ребёнка, он-то при чём... -Ну конечно, — хитро говорит, Анжела, за столько времени-то накопилось. - Вот так, Юль... Ребёнок не виноват. -Как зовут вашего сына?- спрашивает Юля. Боря с Анжеликой в один голос говорят...разные имена. - Вот как? Так Саша или Алёша, Анжел. -У него двойное имя, — начинает выкручиваться Анжелика. - Ты хоть раз видел своего сына? - Нет, в живую не видел, она мен присылала фото, я их в папку положил отдельную... Я...ну ребёнок... Я... Юль, я хотел бы и дальше помогать сыну... -Боря, - вкрадчивым голосом спрашивает Юля, - а папка случайно не ААААА называется? Боря покраснел и кивнул. -Ааа, а то я думала ты совсем с ума сошёл, зачем-то хранишь фото мальчишки, который снимался в детстве в советских фильмах. Анжела, ты совсем его за лоха держишь? Платит пять лет тебе просто так деньги, так ты ему ещё немного отредактированные фото актёра отправляла? -Да пошли вы, ушлёпки. Я вас наказала... Как увидела твоего Борю тогда, так план и созрел... Ну думаю, сразу не получилось, сейчас попробую, а он и повёлся, идиот. Всё, прощайте... - Стоять, — Юля загородила ей выход, — ты правда думаешь, что можешь вот так просто уйти?Тебе придётся отдать всё что тебе отдал мой муж, подруга. -Да, я ухожу, просто так,— улыбаясь отвечает Анжелика, — у вас нет доказательств, деньги он давал мне просто так, потому, что я ему всегда нравилась, поняла? Я, а не ты, пресная плюшка. Я в любом суде докажу, что мы были любовниками, он просто делал мне подарки, так что угомонись и радуйся, что так всё обошлось...подруга. Анжелика ушла. Юля с Борей долго молчали. -Почему ты молчал? -Боялся потерять тебя... -Как глупо, Боря...современный парень, какая беременность через неделю, ну...ты чего? Боря развёл руками. -Я обещаю, Юля, больше никаких тайн... Прошу очень внимательно прочитать этот текст, если вам вдруг показалось, что автор не правильно использовал речевой оборот, что такого не бывает и быть не может, что так сто лет не разговаривают, что вам не нравится то, что делает автор и вообще, автор не извиняется каждый день за ошибки и не просит прощения, обнаглела… То нам не по пути. Сообщать мне о том, что вы в свои шестьдесят лет с небольшим слушаете рок и носите мини-юбки, не надо, мне не интересно. Стараться обидеть, унизить и т.д, вызвать во мне чувство гнева или стыда, тоже не стоит. Я человек, из плоти и крови, а не конфетка, чтобы всем нравится. Со своим мнением о моём плохизме не сюда. Здесь мой дом и мои друзья сюда приходят за хорошими эмоциями. Закройте страничку и спокойно удалитесь, комментаторы всякой нечисти и дуроломства идут в бан. И мне плевать, что вам плевать. Выход вон там... Автор: Мавридика д.

😄🌘🔘

Елизавета Тимофеевна поправила юбку, словно не замечая, что дочери не до разговоров, и продолжила: — Дома дел невпроворот, пора картошку окучивать, а она от плиты не отходит. Генка тоже, ишь, побрился, рубашку повесил в коридоре. Выходит, меня приглашать не будете на невестку смотреть. — Почему же? — торопилась Людмила, — На вечернем автобусе приезжают, приходите с отцом. — Отец не пойдёт, ноги сегодня ломит, лежит. — Тогда заверну ему пирога и курицу. — Заверни. Но всё же, Люда. Не слишком ли ты её балуешь в первый раз? — А как, мам? Гостеприимство — это же наше лицо. Как накормлю, как буду относиться, так и она сыну моему ответит. — Ой, — замахала руками мать. — Кто бы говорил. Сколько ты слёз пролила, сколько ты ползала в огороде у свекрови, а второй день помнишь, нет? Всё плохая. Или забыла совсем? Людмила посмотрела на мать. На загоревшем лице её, обрамлённом белым платком и исчерченном морщинками, выделялись глаза - голубые, словно летнее тёплое небо. Мать за последние несколько лет сдала сильно, ухаживая за мужем, переживала, похудела, дочери не хотелось её волновать и перечить. — Мам, приходи к семи. Посидим, познакомимся с девочкой. — Что знакомиться? Внук выбрал уже и заявление в ЗАГС подали. Тут уж знакомься или нет, всё решено. Да и не девочка она уже. Людмила сделала вид, что не успевает, ускорила темп, а когда мать вышла из летней кухни, села на табуретку. Сама вспомнила, как тридцать лет назад знакомиться шла. Знала и отца будущего мужа и мать, жили в одном посёлке, но в разных концах. Знала Люда, что не приглянулась она, но шла, высоко подняв голову. С улыбкой шла, с букетом гладиолусов, под руку с будущим мужем, и была уверена, что познакомятся они ближе и всё наладится. Не случилось. Людмила загрустила. Антон, старший из детей Сомовых, долго не мог найти себе жену. Уже вышла замуж младшая дочь и три года как создала семью средняя, уехала с мужем в Мурманск. А сын так и выбирал. Была надежда у матери, что приглянется Антону местная девушка и останется он в посёлке. Но нет, вышло иначе. Сын устроился на работу в городе и остался там. На одном из светских мероприятий встретил Женю и началось. "Женя то, Женя это". О том, как мать или отец перестал спрашивать, когда звонил. Мать и рада была, и грустила одновременно. Поэтому и угощение выбирала тщательно, не хотела показаться прижимистой хозяйкой. Всё, из чего можно было дома, приготовила, в магазине долго выбирала деликатесы. Мать свою тоже из-за этого сразу не пригласила, побоялась, что может словом или действием каким задеть городскую. И не скажешь ничего, не шикнешь, мать. Автобус пришёл вовремя. Мать, увидев сына, стала размахивать руками, муж осадил: "Веди себя спокойно". За высоким и статным сыном вышла из автобуса и Женя. Невысокая, тёмненькая, глаза чёрные бусинки, не поймёшь что в них. Поздоровалась. Люда улыбаться перестала. "Обычная, самая-самая обычная женщина, таких в нашем посёлке под сотню наберётся, а ещё есть и красивее, такие, от которых глаз не отвести". Обидно стало за сына. И уже не хотелось садиться за стол, не хотелось радоваться, даже делать вид, что счастлива, не хватало энергии. Голова сразу разболелась. А сын, наоборот, обрадовался. И радость эта читалась не только на лице, она в каждом слове, в каждом жесте была. Он с такой нежностью прижимал к себе Евгению всю дорогу до дома, что даже отец обратил на это внимание. Мать Людмилы уже ждала всех в доме Сомовых. Она села во главе стола, словно главная и сложила руки на коленях. Знала, скажет, что села на место зятя, чтобы не мешать никому. Женя вошла в дом после Людмилы и поздоровалась с Елизаветой Тимофеевной. Та, не разжимая губ, кивнула. Люда сразу поняла, Женька и матери не понравилась. Теперь их две. Людмила посмотрела на сына. Как же он светился от счастья! За столом разговор не клеился. В основном отец с сыном обсуждали какие-то свои дела: отец спрашивал, сын отвечал или рассказывал забавные случаи, произошедшие на работе. Напряжение нарастало. Елизавета Тимофеевна ковыряла в тарелке еду и, не отрываясь, смотрела на Женю. — Евгения, а у меня вот к вам вопрос, — начала бабушка. — Знаю, что в браке вы до этого не были, года идут, может, вы хозяйство вести не умеете или по-женски у вас проблемы? Антон чуть не подавился. Кашлял и махал рукой, словно давая Жене прийти в себя и подготовиться с ответом. — Ну ты, ба, даёшь! Вот это вопросы у тебя. Женя посмотрела на Антона и тронула его руку: — Самое главное — мы нашли друг друга. И дети, надеюсь, будут, проблем не замечала. А хозяйственные вопросы всегда можно решить. — Давайте лучше выпьем! — прервал всех отец, поднимая стопку. Люда посмотрела на него строго, но вслух ничего не сказала. Сын поддержал. Женя тоже подняла свой бокал и улыбнулась. — Чего ты, мать, давай с нами, — кивнул Гена. — Голова разболелась, я сок, — протянула стакан Люда. Неприятная нудная боль, действительно, мешала матери участвовать в застолье. Менялась погода. Отец с сыном пошли на крыльцо, разговаривать дальше, Женька выскочила за ними, а Люда с Елизаветой Тимофеевной остались в доме. — Ой, Люда, что же это такое, кто же нашего Антошу сглазил, столько девушек вокруг и хороших, и красивых, а он... — Мам, сама днём говорила, что выбрал он уже, что теперь, — Людмила убирала со стола посуду. — Это я днём говорила, а теперь передумала. Надо её перед внуком выставить неумёхой, надо её проверить, как меня, да тебя проверяли. Вон, в огород её, или на кухню, пусть покажет, что за хозяйка. Кстати, жить они где собрались, в городе? Люда прекрасно помнила, как на второй день свадьбы свекровь разбудила её в пять утра и отправила доить коров. Два платья тогда в доме мужа было у неё: свадебное, белое, и на второй день праздничное. Вот в этом платье Люда и доила коров, которых у родителей мужа тогда было пять, убирала в стайке. А потом в этом же платье села за праздничный стол. Хорошо мать принесла потом одежду. Этот поступок свекрови Люда запомнила на всю жизнь. — В городе... Люда хотела ещё что-то сказать, но зашла Женя. Она слышала, что сказала бабушка, и ей было не по себе. Не такого приёма она ожидала, считала, что рады будут ей, счастливы родители, что сын влюбился, женится. Когда Женя сообщила родителям, что они поедут с Антоном к нему в гости. Мать почему-то разволновалась, и долго молчала в трубку. — Ты не рада? — спросила Женя. — Рады мы за тебя с папой, дочка, очень рады. Только ты следи за собой, надо себя показать с хорошей стороны. Знаешь же, о родителях мужа много историй ходит. — У вас прекрасные отношения с родителями папы. — Не всем везёт, Женя. А могут ещё и проверку устроить. Кто же захочет свою кровиночку чужой женщине отдавать, не зная её. — Вы же Антона приняли. И проверок не устраивали. — Мы с папой приняли. Хороший парень. Но я же просто предупреждаю... Женя задумалась. Антону двадцать семь, а он не был женат, они даже не обсуждали этот момент. Сейчас в голову ей пришла шальная идея, а если всех предыдущих невест проверяли, и они просто не прошли проверку. Антон сам предложил съездить раньше, не дожидаясь родителей невесты. Жене постелили в маленькой комнате рядом с кухней. Она долго лежала и боялась уснуть. Фраза: "Вон, в огород её, или на кухню, пусть покажет, что за хозяйка". Так и не выходила у неё из головы. В три часа ночи Женя оделась и тихо вышла из дома. Каждое лето, до поступления в институт, она проводила в деревне у родителей отца или матери. Поэтому простую работу знала, не боялась трудиться. Не было для Жени в диковинку ни подоить корову, ни выйти в огород на прополку. Женя открыла дверь летней кухни и включила свет. Теперь можно было выдохнуть. Два-три часа у неё в запасе было. Евгения старалась не шуметь, быстро осмотрелась. Сначала управилась на кухне. Тесто, давно подошедшее на хлеб, хорошо обмяла, сформировала булки и поставила выпекаться. Посмотрела, что осталось после застолья в холодильнике, и решила, что трогать упакованное без разрешения хозяйки не стоит. Не хватало только супа. Горяченького, наваристого. Борщ был бы кстати, подумала Женя и поставила вариться пару косточек на бульон. Коров Сомовы не держали, поэтому доить было некого. Огород у матери Антона был почти образцово-показательный. Особого ухода не требовал. А вот картофель пора было уже окучивать, тем более после вчерашнего дождя. Женя, увидев галоши, стоящие у бани, и висящие на стене тяпки, сама себе улыбнулась. Как рассветёт, можно браться за работу. Сварила Женя борщ, пожарила сырников на завтрак, так любимых Антоном, вскипятила чай и вышла в огород. За работой даже не услышала, как пришла Елизавета Тимофеевна. Та стояла у грядки с морковью, сложив руки перед собой, и смотрела, как Женя работает. Улыбалась. — Женя, доброе утро, чаем напоишь? Евгения от неожиданности чуть тяпку не выронила, подняла голову, заметила, что бабушка довольна. Одной чашкой чая не обошлось. Елизавета Тимофеевна попробовала и сырники, и кусочек горячего хлеба съела. Ничего толком не спрашивала, всё больше смотрела. Смотрела, как умело режет хлеб эта незнакомая ей женщина, как двигается по незнакомой кухне, как ставит кружку перед ней и на какой тарелке подаёт еду. Всё важно было для бабушки. Люда вышла во двор ближе к семи часам. Проснулась рано, но вставать не решалась, боялась разбудить сына и гостью. Елизавета Тимофеевна сидела на чурке у забора и что-то смешное рассказывала Жене, которая окучивала картофель. Они вместе весело хохотали над историей и беседовали, словно давние подруги. — О, Люда, — обратилась к дочери мать, — вот ты и спать, невестка-то, смотри, огород тебе уже окучивает, хлеб испекла, завтрак приготовила. Люда махнула рукой: — Голова болит. — Ты же не пила вчера, почему болит? Стареешь, — закачала головой мать и отвернулась, продолжая рассказывать что-то Жене. Люда зашла на летнюю кухню и села за стол. Борщ на плите, хлеб уже остывает под полотенцем и любимые сырники сына в тарелке под крышкой. — Вот тебе и невестка, — Елизавета Тимофеевна вошла следом. — Хоро-ша! Спокойна будь за сына. Такая семерых за пояс заткнёт. — Видишь, мам, даже проверят не нужно. Скорее, это она нас проверила, на место поставила, — рассмеялась Люда. — Даже любимых сырников сыну напекла. — Сырники чудесные, я пробовала. Буди мужиков, пора завтракать. Люда вышла во двор и посмотрела в сторону Жени. Себя вспомнила. Молодую, счастливую. Перекрестила, чтобы та не видела, и улыбнулась: "Будьте счастливы". — Женя, бросай всё. Работу эту по дому не переделать, пойдём завтракать. Автор: Сысойкина Наталья.

Саша, набычившись, молча смотрел исподлобья на женщину, которая споро пеленала его сестренку. - Ну, что же ты молчишь, дружочек? – Ирина погладила внука по светлой макушке. – Вы с Дашенькой пока с тетей побудете. Пока я не вернусь. - А мама? – Саша обернулся, и у Ирины зашлось сердце. Синие, такие же, как и у ее младшей дочери, Алины, глазищи, были полны слез. Мальчику никто ничего не говорил о том, куда так надолго пропала его мама. Но Саша был не глупым. Он давно уже понял, что с мамой случилось что-то нехорошее, а потому, живя у бабушки, старался вести себя хорошо и готов был присматривать за сестренкой. - Ох, грехи мои тяжкие… - вздохнула Ирина, смахивая слезы. Но Регина тут же оборвала ее, сердито отшвырнув с сторону грязную пеленку, и беря на руки племянницу. - Не твои, мама! Чужие это грехи! В количестве двух штук! И если Сашку я еще могла бы понять и принять, то эту девочку… - Регина посмотрела на племянницу так, что Саша невольно сделал шаг вперед, чтобы защитить сестренку. – Зачем, мама?! Ну, зачем Алине было ее рожать?! Ведь знала от кого! Понимала уже! И все равно решилась! А в итоге что?! Опять мы с тобой на подхвате! А Алина, если выживет, опять пойдет счастья искать?! Регина заплакала вслед за матерью, но Саше было уже не до ее слез. Он подошел к тетке, потянул ее за подол, и приказал: - Отдайте! Регина даже не сразу поняла, чего хочет от нее племянник. - Чего тебе? - Отдайте мне ее! Вы – злая! Вы нас не любите! Регина опешила. - Вот так ты мне за мою доброту?! – ахнула она. - Вы не добрая! Вы – злая! И нет любите мою маму! Ее здесь нет! Но у Даши еще я есть! Нельзя ее обижать! Она маленькая! Саша потянулся к сестренке, и Регина положила девочку на диван, давая возможность племяннику обнять ребенка. Даша, словно чувствуя родные руки, которые обхватили ее осторожно и нежно, закряхтела, и Саша легонько коснулся ее щечки. - Не плачь только! Ты громко кричишь. Они ругаться будут! Эта сцена настолько потрясла Регину, что она выскочила из комнаты, оттолкнув от себя Ирину, которая пыталась ее остановить. - Не трогай меня, мама! Не смей! Это не я, а ты во всем виновата! Потакала Алине, баловала ее, а в итоге что?! Я же еще и злая, оказывается! Нет! Молчи! Ничего не говори мне! Объясняй детям! Ирина попыталась было обнять и успокоить дочь, но Регина ее даже слушать не стала. Саша на выходку тетки не отреагировал никак. Он лежал рядом с сестренкой, обняв ее, и прижавшись носом к нежной щечке, и думал о маме. Ему не было дела до скандалов взрослых или до причин, которые привели к тому, что они с Дашей остались одни. Он скучал... Отчаянно скучал по маминым рукам, по ее теплу, по голосу. И хотя мама оставила его у бабушки почти полгода назад, уехав с новым мужем в другой город, чтобы устроиться там и родить дочь, Саша на нее не обижался. Он понимал, что если бы не Даша, то сейчас у него не было бы вообще ничего. Ни мамы, ни сестры… - Сашенька… - Ирина подошла к дивану, села рядом с внуком, и погладила его по голове. – Ты прости меня, мой хороший! Тетя твоя совсем не злая женщина! Ты не думай! Просто ей тяжело смириться с тем, что в жизни иногда все бывает очень сложно… - Почему? – Саша не хотел смотреть на бабушку. Ему было ее жаль. Она так много плакала в последнее время, что Саша уже без всякой просьбы со стороны бабушки снимал с сушилки чистые платочки, и приносил ей, когда очередной становился совсем мокрым. Только раз она взяла себя в руки, и успокоилась. Это случилось, когда пришла пора забирать из роддома Дашу. Они тогда поехали в тот город, где жила мама, нашли ее мужа, и вот тогда Саша увидел, на что способна его бабушка. - Нам главное увезти их оттуда, Сашенька! Понимаешь меня? – бабушка, накануне этой поездки, собирала вещи, и шмыгала носом. Но не плакала. Слезы оставили ее, дав возможность действовать. - А мама поедет с нами? – Саша смотрел на бабушку и понимал – происходит что-то странное и нехорошее. - Не сразу, мой хороший. Но ей придется! – бабушка закрыла глаза на минутку, вцепившись в свою кофту так, будто хотела разорвать ее на клочки, но тут же успокоилась. – Мы поговорим с ней, Саша. И объясним, что Дашеньке будет лучше с нами, а не там, где они жили. Мама твоя все поймет! Она всегда была умной девочкой… Саша, конечно, не знал, какой была его мама до того, как он появился на свет. Несколько раз он просил бабушку рассказать ему о том, какой мама была в детстве, но та отнекивалась или просто говорила, что она была очень хорошей девочкой. И только из случайно подслушанного им разговора бабушки с тетей, Саша узнал, что мама его вовсе не была примерным ребенком. Бабушка в тот вечер уложила его спать, и ушла на кухню, где ее ждала тетя Регина. А Саша, поворочавшись немного, решил, что хочет пить. И потопал следом. Но на кухню в тот вечер он так и не зашел. Сидел в коридоре, на холодном полу, обнимая бабушкиного кота, и слушал разговор взрослых, хотя делать ему этого и не полагалось. - Ты помнишь, как она сбегала из дома? Как трепала нервы тебе? Как все искала чего-то, не понимая, что ее место здесь и нужно просто жить по-человечески, не уничтожая свою жизнь и жизнь своих близких! - Регина, доченька, не осуждай ее! Она же твоя сестра! - Она давно уже чужой человек и мне, и тебе! Из-за нее я чуть не лишилась тебя! Забыла, как прощалась с жизнью, когда она в очередной раз пропала?! А ведь Сашу носила! Восьмой месяц! Сложная беременность! И творила, что в голову взбредет! - Что ты такое говоришь?! - А что есть, то и говорю! Ты забыла, когда у тебя случился первый сердечный приступ?! Именно тогда! А потом был второй! Когда твоя драгоценная Алина родила-таки Сашу! Я бегала вокруг тебя, разрываясь между работой и больницей, а ты думала только о ней! Как она там, как ребенок… Ребенок, которого она родила незнамо от кого! Она так и не призналась тебе, кто его отец? - Нет… - И не признается! Потому, что ей наплевать на то, что о ней думают! Она творит, что хочет! Живет, как ей нравится! А мы должны разгребать последствия ее поступков и жалеть ее! Ах, Алиночка! Ах, бедняжка! У нее же такая тяжелая жизнь! Но, знаешь, что, мама?! Она сама виновата в том, что ее жизнь такая! Это только ее выбор! Вот пусть она сама и отвечает за него! А я умываю руки! И тебе советую! Отправь ребенка к ней! Пусть живет с матерью! Почему ты воспитываешь Сашу?! Это же неправильно, мама! - А кто знает, как правильно жить, Регина? – вздыхала бабушка. – Ты судишь по себе. И меня, и Алину. Но тебе не понять, что такое без мужа поднимать двоих детей. Что значит быть талантливой художницей, но не иметь возможности рисовать так, как хочется, потому, что мама не может позволить себе выделить достаточно средств на твое увлечение. Не может купить тебе те краски, которые требует художественная школа, и не может оплатить дополнительные занятия, чтобы ты наверстала то, что пропустила, пока болела… Ты забыла, как досталось Алине?! Она два года жила по больницам! - И кто в этом виноват? - Я, получается. Я родила не слишком здорового ребенка, пытаясь сохранить семью с твоим отцом ради тебя же… Я не дала ей достаточно возможностей. Я все сделала не так… - Саша слышал, как бабушка плачет. – И ты можешь с полной уверенностью сказать, что если бы Алины не было, то нам с тобой было бы куда проще жить! Но она есть. И она мне такая же дочь, как и ты! - Не такая, мама! Я рядом с тобой! И помогаю тебе! А она где?! - Она там, Регина, где пытается хоть как-то стать счастливой. И не нам ее за это судить… - Нет уж! Я буду ее судить! Буду! Потому, что могу! Потому, что имею на это полное право! Она всегда думала только о себе! И никогда о других! - Ты не права! Она думала о других! - Когда?! - Когда родила Сашу! Она могла избавиться от этого ребенка! Сразу после того, как… - Как что, мама?! - Я не должна тебе этого говорить. Но ты же не успокоишься! Так и будешь донимать ее и меня своими беспочвенными обвинениями! Поэтому, слушай! Алина не виновата в том, что Саша появился на свет! И не виновата в том, что не знает, кто его отец! А вот я очень виновата в том, что не смогла защитить своего ребенка! Я должна была лучше присматривать за ней! Должна была беречь ее! Но я так уставала, что в тот вечер, когда все это случилось, просто поленилась пойти и встретить ее после занятий… И спохватилась только тогда, когда она не вернулась домой вовремя. И не дай тебе Бог, Регина, увидеть когда-нибудь то, что увидела я, когда нашла ее! Пусть никогда не скажут тебе врачи того, что услышала я! И не узнаешь ты, каково это, когда тебя просто разрывает на части от боли и непонимания! Когда тебе говорят, что решать будешь только ты и нет другого выхода, кроме как оставить ребенка! Потому, что если этого не сделать, то других детей у твоей дочери никогда уже не будет! И она не станет матерью! Не сможет быть счастливой рядом с человеком, которого полюбит когда-нибудь… - Мама… Почему ты никогда мне об этом не рассказывала? - Потому, что ты и тут нашла бы к чему прицепиться! Ты слишком правильная, Регина! Это не плохо, наверное, но только не в тех случаях, когда ты берешь на себя роль судьи! Роль, которую никто тебе не давал! - Мама! - Все! Я не хочу ничего больше слушать! Алина в разы сильнее тебя! Да и меня тоже… Она пытается строить свою жизнь дальше! И пусть у нее пока это не очень хорошо получается, но я очень хочу, чтобы она хотя бы попыталась! Ты не знаешь, через что она прошла и что вынесла, чтобы хотя бы попытаться попробовать построить отношения и иметь семью. И если нужно будет прикусить свой язык, чтобы не кричать ей о том, как не нравится мне сделанный ею выбор, то я так и сделаю! Лишь бы она поняла, что в жизни еще есть для нее возможность счастья. И еще. Я буду заботиться о Саше столько, сколько понадобится. Потому, что он мне внук! В нем нет и никогда не было ничего от его отца, кем бы он ни был! Сашенька похож только на свою маму! Странно устроена природа… Она будто слышит то, о чем ее просят… Пока Алина ждала Сашу, я только и делала, что молилась, чтобы он был похож только на нее… Так и вышло… - Но что дальше, мама? Алина родит, и ты будешь заботиться о двоих? - О троих, Регина! А точнее, о четверых. Ты тоже мой ребенок. И совершенно не важно, что эти дети маленькие, а ваш с Алиной возраст позволяет сказать о том, что вы уже выросли. Не так это. Для матери дети всегда дети. И ты, и Алина, для меня такие же девочки мои любимые, какие были, когда бежали мне навстречу по дорожке детского сада, как делает это сейчас Саша… Я никогда не делила вас! И ты это знаешь! А сейчас? Чего ты хочешь от меня? Я должна отказаться от одного своего ребенка, потому, что другому что-то не нравится?! - Нет, мама… Я не то имела в виду! - Я знаю, что ты хотела сказать. Но сейчас ты послушаешь меня, Регина! Быть родными – это не обязанность! Ты можешь отказаться от меня или от сестры в любой момент. Можешь забыть, как нас зовут и не волноваться о наших проблемах. Но кто будет волноваться о тебе, когда придет время? Молчи! Ты можешь, конечно, сказать, что о тебе не придется никому волноваться. Но это не так, доченька. Мы не знаем, что для нас приготовила жизнь. Будет ли наша судьба легкой или испытания будут такими, что не поднять и не вынести… Потерять связь с родными легко. А вот восстановить ее, да еще когда у тебя проблемы, это очень сложно. Ты скажешь, что не готова тянуть Алину всю жизнь и смотреть, как она губит себя. Не готова заботиться о ее детях. Или обо мне… И будешь права. Это не твоя ноша. И взять ее на себя ты можешь только добровольно… А потому, я прошу тебя! Помоги! Помоги мне! Помоги своей сестре! Ей очень нужно, чтобы рядом были те, кто поддержит ее! - Не понимаю. Почему ты просишь меня об этом? - Потому, что я не могу разорваться! Мне нужно будет какое-то время побыть с ней рядом, пока она не окрепнет настолько, чтобы ее можно было забрать и перевезти домой. Ты же знаешь, роды были очень тяжелыми! И теперь кто-то должен позаботиться о детях. А кто лучше тебя это сделает? Тебе я смогу доверить и Сашу, и Дашеньку! После того, как муж ушел от Алины, она совершенно потеряла себя. Не хочет жить… Не хочет бороться дальше… Регина, ты же понимаешь, что мы можем потерять ее?! - Мама, не такая уж я и глупая! Конечно, я не очень понимаю, почему нужно было рожать от такого ненадежного человека, и зачем вообще нужно было с ним сходиться, но теперь-то уже ничего не исправить. Я помогу… - Знала, что не откажешь! Теперь у нас с тобой только один путь – сделать все, чтобы детей сохранить, а Алине дать понять, что не все потеряно! - Ох, мама… Ну почему ты такая странная у меня?! Веришь в любовь, хотя видишь, что нет ее на свете! И тебя отец бросил, когда понял, что не хочет тянуть на себе ношу в виде жены и детей, и Алина все это тоже увидела… Не знаю, почему вы так цепляетесь за эту фантазию?! - Ты так говоришь, потому, что пока не встретила того, ради которого твое сердце забьется сильнее. Придет к тебе любовь, и ты скажешь совсем иное. - А я не хочу! Не хочу ее! Зачем мне все это? Чтобы потом вот так же плакать, думая, куда пристроить детей, если заболею или что-то случится? Нет уж, мама! Если я и выйду замуж, то только по расчету! Больше Саша ничего не услышал. Он уснул, прижавший к толстому теплому коту, который тарахтел, словно старенькая бабушкина стиральная машинка, и от этого было почему-то так спокойно и хорошо, что не хотелось говорить или что-то делать. Хотелось просто окунуться с головой в этот тихий звук и дать ему увести себя в страну снов. А наутро бабушка разбудила его, и они поехали в тот город, где жила мама. Там все было очень сложно. Бабушка бегала, оформляя какие-то документы и договариваясь с врачами, а Саша сидел тихонько на лавочке в просторном холле, и ждал. Долго. Он очень наделся увидеть маму, но бабушка, в очередной раз целуя его в макушку, сказала, что это пока невозможно. Но расстраиваться не нужно, и Саша сможет посмотреть на свою сестренку. Только для этого нужно сначала найти человека, с которым мама жила все это время. Это тоже было сложно. Но бабушка справилась. - Забери ребенка и отдай его мне. Тебе же это ничего не стоит! - А зачем мне это надо? Человек, которого Саша видел всего пару раз в своей жизни, был ему отчаянно неприятен. Весь! Целиком! От странной, клочками почему-то растущей, бородки, до старых, потертых кроссовок. Пахло от него тоже неважно. Но Саша решил не обращать на это внимания. Бабушка объяснила ему, как важно уговорить этого человека помочь им забрать из роддома Дашу. - Я уговорю Алину никогда не просить у тебя помощи. Тебе не нужно будет платить алименты или как-то еще помогать своему ребенку. Просто помоги мне сейчас забрать девочку. Ты – ее отец. Пока. А потому, тебе ее отдадут. - Вы обещаете, что больше я никогда ни вашу дочь, ни вас не увижу? - Обещаю! Бабушкина рука дрожала. И Саша решил, что пришло время ему вмешаться. Он шагнул вперед, заслоняя собой бабушку, и протянул руку этому человеку, который смотрел на них так, будто хотел сбежать куда-нибудь далеко-далеко. - Я тоже обещаю! И странное дело. Тот, кого Саше хотелось пнуть хорошенько и никогда больше не видеть, наклонился, и осторожно пожал ему руку в ответ. - Прости, брат. Просто я не очень подходящая партия для твоей мамы. И точно буду не важным отцом. А чем такой, так лучше и вовсе никакого. Я это точно знаю… А мама твоя… Она очень хорошая! А я – нет. Ей будет лучше, если она сможет жить с тобой и твоей бабушкой. Ты понимаешь? - Не очень. Но я очень хочу, чтобы мама вернулась… Дашу они забрали в тот же день. Ее отец проводил Сашу с бабушкой на вокзал, помог сесть в поезд, и, вытащив из кармана кучу скомканных бумажек, которые оказались деньгами, сунул их в сумку бабушки. - Я потом еще пришлю. И, если разрешите, приеду. Алина меня видеть точно не захочет, но я хотя бы на дочку посмотрю. Издалека! Вы не думайте! Я не стану портить ей жизнь! И тут бабушка сделала то, чего Саша от нее никак не ожидал. Она встала, обняла этого странного человека, и шепнула ему на ухо: - А ты не порти. Приезжай. Пусть у Даши будет отец. Я не буду против. А потом они приехали к Регине, и тут Саша понял, что ему пора становиться взрослым. Что нельзя позволять обижать тех, кого ты любишь. А если люди злятся, то не всегда это от того, что они плохие. Он сделал этот странный вывод после того, как бабушка уехала к маме, а они с Дашей остались у тетки. И когда утром Регина поставила перед ним тарелку с румяными блинчиками и погладила, осторожно и несмело по макушке, так же, как это делала бабушка, Саша понял – не злая она. Просто в ее сердце, наверное, попала льдинка. Как в той сказке, которую читала ему бабушка. И теперь нужно растопить эту льдинку. Ведь если это сделать, то все будет совсем по-другому. Тетя станет доброй, а мама вернется. И Саша очень постарался сделать так, чтобы зима на душе тети мести перестала, а льдинка растаяла. Он помогал тете купать сестренку, и приносил пеленки, когда приходила пора менять их. Сидел рядом с кроваткой Даши тихо-тихо, когда она спала и не давал бабушкиному коту озорничать, чтобы сестра не просыпалась раньше времени и не плакала. И тетя, видя, как он старается, постепенно менялась. Она стала мягче, ласковее, и уже не смотрела на Дашу, как в тот день, когда девочку привезли в ее дом. Теперь Регина не уходила заниматься своими делами, когда Саша пристраивался рядом с ней на диване с книжкой или игрушками. Она играла с ним или читала вслух сказки. И когда бабушка, наконец, вернулась вместе с Сашиной мамой, все стало именно так, как и должно было быть. Не было больше упреков. Не было злости. Не было ничего того, что мешает людям слышать друг друга. И пусть мама Саши поправится далеко не сразу, Саша увидит, как меняет жизнь людей такая простая вещь, как доброта. Чашка горячего чая, просто потому, что и у того, кто его принес, и у того, кто выпил, станет чуть теплее и легче на душе. Мягкий пушистый плед и связанные бабушкой смешные полосатые носки, на которые не хватило пряжи и Саше пришлось искать разноцветные ниточки в большой корзинке с кучей маленьких клубочков. Бабушка сделала из них одну длинную-длинную нитку и носки получились разноцветные и веселые настолько, что даже мама улыбнулась, когда Регина натянула ей их на ноги. Простое объятие и доброе слово… Просто потому, что так надо! Для всех без исключения, потому, что это и есть жизнь! Любить и быть любимым! И спустя несколько лет, когда Регина выйдет-таки замуж, вовсе не по расчету, а по большой любви, и у нее появится свой ребенок, Саша отдаст свои долги, помогая тетушке присматривать за ним. И когда она обнимет его, благодаря за помощь, он улыбнется в ответ: - Я тоже тебя люблю, тетя! - Как просто ты всегда об этом говоришь, Саша… - А что же тут сложного? Автор: Людмила Лаврова.