Лариса Цинцадзе-Незнанова

Очередь у эндокринолога — это как мини-вселенная, где у каждого своя драма, своя система питания и своя история борьбы с сахаром. Только вместо звёзд — глюкометры, а вместо орбит — карточки на приём. Слева от меня бабушка с папкой толщиной в “Войну и мир”. Папка уже потрёпанная, но гордая. В ней анализы за последние десять лет — как будто она хранит хронику борьбы человечества с глюкозой. Она смотрит на меня и говорит: — Молодой человек, а вы с первым или вторым? Я улыбаюсь: — Со вторым, но с характером. — Ага, — кивает она, — значит, вы всё ещё на стадии “контролирую”. Потом придёт “философия”. Перед ней — мужчина с таким видом, будто пришёл не к врачу, а на экзамен. В руках у него распечатка с показателями сахара — аккуратно подписанные дни, часы, даже эмоции. “10:00 — нервничал. 13:00 — обедал. 18:00 — жена довела.” Я читаю краем глаза и думаю: если бы за такие таблицы ставили оценки, он бы точно получил «отлично». А где-то сзади звучит голос: — А мне врач сказала, что диабет — это