Тогул. ru

– Ну что вы, мама, опять со своими конвертиками? Сейчас же двадцать первый век на дворе, все нормальные люди переводами пользуются, – Сергей брезгливо поморщился, глядя на аккуратно сложенные пятитысячные купюры, лежащие на краю кухонного стола. – Вы бы еще в платочке их принесли, честное слово. Галина Петровна, которая только что достала эти деньги из внутреннего кармана сумки, замерла. Рука ее, покрытая сеточкой морщин и пигментных пятен, чуть дрогнула, но она постаралась скрыть это движение, поправив скатерть. – Сережа, ну зачем ты так? – вступилась Оля, дочь Галины Петровны. Она стояла у плиты, помешивая какое-то сложное рагу с заморскими приправами, запах которых женщине казался слишком резким. – Мама как привыкла, так и приносит. Главное ведь помощь. – Да какая это помощь, Оль? – Сергей усмехнулся, откидываясь на спинку стула и крутя в руках бокал с дорогим вином. – Это так, на семечки. Мы с тобой в прошлом месяце на бензин больше потратили, чем этот, с позволения сказать, «взнос

Я заметила их случайно, возвращаясь с работы. Семь собак сидели у подъезда – тихо, неподвижно, будто ждали кого-то. Крупная рыжая, несколько дворняг помельче, чёрная с белой грудкой. Я прошла мимо, достала ключи. Поднялась на третий этаж. Пакеты на стол, куртка на крючок. Обычный вечер. На следующий день собаки были там снова. И на третий. Только теперь они не просто сидели – выли. Протяжно, тоскливо. Звук поднимался из двора и застревал где-то между рёбер. Я закрыла окно плотнее и включила телевизор погромче. – Николай Петрович умер, – сказала Лена утром в подъезде. Я замерла с ключами в руке. Лена жила на том же этаже, всегда знала про всех всё. – Это который... с первого? – Ага. Тихий такой был. Четыре дня назад нашли. Сердце. – Она помолчала, покачала головой. – А оказывается, собак кормил. Годами. Каждый вечер ровно в шесть приходил с пакетом. Они теперь ждут его. Что-то дёрнулось в памяти. Острое, неприятное. *** Неделя назад. Я выходила из подъезда, он заходил. Сутулая спина в п

Удивительно, как некоторые мысли, произнесённые десятилетия назад, вдруг оживают в сегодняшнем дне и начинают звучать так, будто их только что сказали на ток-шоу или в интервью. Именно так работает наследие Бертрана Рассела – философа, математика, публициста, чьи фразы часто не требуют ни комментариев, ни пояснений. Он говорил просто, но попадал в самую сердцевину человеческой природы. И одно из его наблюдений стало крылатым: «Проблема этого мира в том, что глупцы и фанатики слишком уверены в себе, а умные люди полны сомнений». Зависть как зеркало души Чтобы понять глубину этой мысли, стоит вернуться к другой его фразе, не менее меткой: «Нищие не завидуют миллионерам – они завидуют другим нищим, которым подают больше». На первый взгляд – парадокс. Разве не логичнее ревновать к тем, кто живёт в роскоши? Но нет. Человеку куда больнее видеть разницу в пределах своей «системы координат». Примеров масса. Две подруги, которые годами вместе делили и радости, и беды, вдруг перестают разговари

Билеты лежали стопкой на кухонном столе. Тридцать штук. Туда — обратно, туда — обратно. Галина Петровна пересчитала их пальцем, губы шевелились беззвучно. Пятнадцать раз по девятьсот километров. Одна. В шестьдесят восемь лет. На подоконнике цвела герань, на комоде улыбался с фотографии муж. Восемь лет как умер. Не дожил до семидесяти — сердце не выдержало. Тогда Галина Петровна подумала: вот и я скоро. Но прошло восемь лет, а она всё ездила на ту дачу. Которую они купили в девяносто восьмом, когда ей было сорок. Шесть соток в деревне под Тулой. Четыреста пятьдесят километров в одну сторону. Раньше с мужем на машине ездили. За три часа долетали. Теперь электричкой. Семь часов туда, семь обратно. С пересадками. Сумки тяжёлые — огурцы, помидоры, банки. Руки в синяках. Под глазами тоже синяки — от недосыпа. Сын Дмитрий позвонил вчера: – Мам, а маринованные привезёшь? Детям так нравятся твои огурчики. Дмитрию сорок шесть. Работает менеджером, зарабатывает прилично. Жена Светлана — крашеная

Баня — это состояние души, отдых, ритуал. Но если пол начинает гнить уже через пару лет после постройки, то никакой ритуал не спасёт. Лужи, запах плесени, скрипы… Всё это быстро портит настроение. Я сам столкнулся с этой проблемой. Построили деревянную баню, всё красиво, всё новое. А через три года — уже местами прогнили доски, стали появляться пятна плесени. Хотелось бы, чтобы служило подольше. И вот тогда я начал копать. Оказалось, есть современный способ и дедовский метод, которые вместе работают как часы. Рассказываю подробно. Почему гниют доски в бане? Всё дело в условиях. Пол — самое уязвимое место. Он ниже уровня стен, температура чуть ниже, а влажность зашкаливает. После каждого банныка — море воды. Дерево намокает, потом медленно сохнет. А где влага — там и гниль, грибок, плесень. Многие пытаются защитить дерево лаком или краской. Но это ошибка. Пар проникает внутрь, а выйти не может — получается эффект «термоса». Внутри древесина гниёт, а сверху всё красиво. Поэтому нужен под