Сложить дракона (Часть 2).

Самое распространенное явление в волонтерстве — лобовое столкновение с жизнью. По статистике, больше всего волонтеров среди молодежи. Той самой, мечтающей переделать мир, не сомневающейся в своих силах и не успевшей обзавестись ремнем безопасности в виде цинизма или просто опыта.
Как правило, волонтеры не ищут специальной информации о психологии подростков и детей в трудных жизненных ситуациях (или другой информации, связанной с областью их деятельности, с конкретной социальной группой), не всегда работают с супервизорами, чтобы сбросить напряжение и выговориться, не делятся эмоциями и наблюдениями. А надо бы!
Иначе в какой-то момент человек может устать. Выгореть, если выражаться профессионально. И тогда он перестает приезжать, звонить, отдавать свое время: «Зачем? Изменить ничего невозможно, всегда будут бедные, больные, бездомные, все мои усилия идут вникуда. Я устал, я больше не хочу.»
Я тоже устала спустя примерно год или полтора. И притихла. Удаляла, не читая, в корзину рассылку от координатора, не записывалась участником в акции, ограничилась только бесконтактной помощью. Такой волонтерский эскапизм, знаете, ни к чему не обязывающий: вещи отвезти, денег перевести.
Пока не увидела объявление о наборе в новый проект. Суть его была в создании пар волонтер-подросток из социально неблагополучных семей. И взрослый, словно старший товарищ, проводил бы время со своим подопечным, помогал в учебе, ходил гулять, немного раскрашивал, как правило, довольно серые будни.
Нас, желающих участвовать, набралось человек тридцать. Началась учеба: несколько недель подготовки, занятий с психологами, тренингов, лекций. Было здорово. Первый раз появилось чувство команды и плеча. Задачи конкретны, сроки ясны: программа по договору длилась год, затем по обоюдному желанию можно было ее продолжить. Ежемесячные встречи с психологом и тьютором должны были предохранять как раз от выгорания и распутывать экзистенциальные узлы. Все продумано, все на благо ребенка и не во вред волонтеру. И бонусом — знакомство с единомышленниками. Пары подбирал психолог, на основании анкет, знакомства, общения с обеими сторонами.
Мы с Аней, и правда, были похожи. Мечтательные, сочиняющие одна рассказы, другая сказки. Довольно быстро нашли общий язык, осенью и зимой ходили гулять, смотрели фильмы, мерили платья, хихикали. Ну что еще девчонки делают вместе? Все то же самое было и днем в воскресенье ранней весной.
А ночью Аня спрыгнула с крыши высотки. Уже бесформенным мешком, но еще живым, ее везли в больницу. Она умерла по дороге.
Что было дальше? Желание выть в голос и похороны. Чувство вины и психолог.