– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Черношубка, ЯГав, Юлик и весь их отряд остановились у стены из переплетенных ветвей, преграждавшей им путь.
Черношубка испуганно предположила, что за стеной кто-то есть.
Ответом ей послужило шуршание, медленное и ленивое, словно кто-то там, внутри, переворачивался с боку на бок и никак не мог решить, вставать ему, или еще подремать.
Из переплетенных ветвей высунулся сучковатый отросток, похожий то ли на лапу, то ли на корень с когтями. Он почесал кору рядом, потом исчез.
– Так, – тихо, собранно сказал Юлик. – Предлагаю быть готовыми к обороне!
Стена деревьев вдруг «распахнула» в себе подобие рта: ветви разошлись полукругом, оголив темную щель. Из нее показались желтые глаза и обвели присутствующих тяжелым взглядом.
– Кто… шур-шур… трогает мой забор? – протянул голос. Он звучал глухо, будто доносился из дупла, и каждое слово сопровождалось поскрипыванием древесины.
Волчок инстинктивно встал перед остальными, расправил плечи и зарычал.
Сфинкс шагнула вперед, тоже всячески демонстрируя, какая она большая и опасная, и даже немного загородила Волчка своими крыльями, как бы защищая его.
– Нам нужно пройти. Не заставляй ломать твой забор, – с угрозой прорычала Сфинкс.
Из стены высунулась голова: переплетение веток, наростов и мха сложилось в лицо старого, сердитого существа, напоминавшего оживший пенек.
– Вы же понимаете, что все здешние стражи поставлены Котощеем? – проскрипело деревянное существо. – Моя задача – помешать пройти любому в дебри леса, где хранится Котощеева Смерть. И никому еще пройти туда не удавалось.
Существо замолчало. Ветки тихо потрескивали, словно оно думало, перелистывая собственные годовые кольца, вспоминая, скольких путешественников оставило в переплетении своих ветвей.
– Предлагаю на него напасть, – шепнул Робин Рыж.
– Угу, – неуверенно хмыкнула Черношубка. – Дерево боится огня. А у Юлика есть швейцарский нож. Предлагаю прорубать его ветви ножом и выжигать себе путь огнем. Зажигалка, кстати, у кого-нибудь есть?
– У меня есть кремень, – ответил Юлик.
– Это все чушь, я просто перелечу через этот деревянный плетень, – фыркнула Сфинкс и взвилась в воздух. Но едва только она поднялась, как из стены переплетенных ветвей вверх выстрелила длинная лоза, обвила Сфинкс за лапу и дернула. Сфинкс упала прямо в туго сплетенные между собой ветви и застряла, а ветви принялись виться вокруг, связывая ее.
– Довольно ждать! Нападаем! Нужно отбить Сфинкс! – рявкнула Клюква и кинулась рвать ветви зубами.
Клюква вцепилась в лозы и яростно затрясла головой, вырывая клочья коры и мха. Ветки визгливо затрещали и тут же сомкнулись снова, хлестнув ее по морде, словно змеи. Черношубка прыгнула следом, работая когтями, расцарапывая древесную плоть до светлой, сырой сердцевины.
– Держи-и-ись! – крикнула она Сфинкс, которая дергалась в сплетении, расправляя крылья, но только сильнее увязала.
Юлик уже чиркал кремнем о нож. Искра вспыхнула, потом еще одна, язычок огня пополз по ветвям. На мгновение показалось, что это сработало: кора почернела, огонь начал охватывать живой плетень.
– Ага! – обрадовался Робин Рыж. – Жарь его!
– Смотрите, Сфинкс не поджарьте, – скептически заметила ЯГав.
Но тут с глухим шорохом ветви разошлись и выпустили не голые лозы, а спрятанный ранее за живой изгородью слой лоз с листьями. Влажные сочные листья шлепались на огонь, шипели, источая пар и горьковатый запах зелени. Свежие листья совсем не горели, в отличии от сухой лозы. Огонь захлебнулся и погас, оставив после себя лишь дым и почерневшие пятна.
– Ха-а-а… – протянул деревянный голос, насмешливо и лениво. – Думаете, вы первые сюда пришли с огнем?
Из стены вырвались новые лозы, быстрые и гибкие. Одна сбила Робина Рыжа с ног, обвила ему лапы, другая попыталась схватить Юлика за лапу с ножом. Юлик полоснул лезвием – ветка вздрогнула, из нее брызнул сок, но на месте среза тут же выросли новые отростки, толще прежних.
Клюква с рычанием вскочила на корягу и прыгнула сверху, кусая, как безумная. Ее когти застряли в коре, и она практически подавилась ветвями, захлебнулась собственной атакой и отступила, отплевываясь.
– Хватит дергаться, глупые, – проскрипел страж. – Чем больше бьетесь – тем глубже увязнете.
Стена словно ожила целиком: она уже не отбивалась, а наступала. Проход между стволами сужался, корни поднимались из земли, ветви змеились и росли, выныривали из прогрызенных зубами друзей дыр. Деревянный плетень скрипел, дышал, шевелился, как одно огромное тело.
– Довольно! – рявкнула вдруг ЯГав, взмахнув посохом: с ее окаменяющего посоха сорвался луч и попал прямо в плетень.
И вся деревянная живая изгородь, преграждавшая путь во все стороны, едва ли не до неба, окаменела.
– Ого. Значит, вся эта стена, такая необъятная, была одним существом, – заметил щенок Ветрокрыл.
– Ладно, – сказала Черношубка. – Оно окаменело. И теперь перед нами огромная, высокая, непролазная каменная изгородь из переплетенных каменных ветвей. Как будем ее преодолевать?