У ивановки мессенджер MAX вызвал вопросы

Как это вообще возможно в правовом государстве?
В «национальном мессенджере» MAХ в пользовательском соглашении прямо указано, что компания:
— не несёт ответственности за вред устройствам, данным и ПО пользователя (п. 9.4.4);
— не отвечает за любой прямой и косвенный ущерб, включая вред репутации, потерю данных и иные последствия (п. 9.4.3);
— не гарантирует безопасность сервиса, отсутствие сбоев, вирусов и утечек (п. 9.4.2);
— не рассматривает споры, даже если они возникли из-за использования сервиса (п. 8.5.6);
— полностью перекладывает ответственность на пользователя за все действия, независимо от обстоятельств (п. 6.2.6).
При этом через этот мессенджер предлагается (а фактически навязывается) идентификация для доступа к государственным и кадровым сервисам: приходят коды, подтверждаются действия, фиксируются юридически значимые операции.
То есть:
действия могут быть совершены от имени человека;
возможна компрометация личности, мошенничество, подставные действия;
вплоть до призывов к экстремистской или террористической деятельности от имени пользователя;
а доказать непричастность практически невозможно, потому что по соглашению ты виноват априори.
И всё это — при официальном статусе “национального” сервиса.
Это не цифровизация.
Это презумпция виновности гражданина + нулевая ответственность оператора.
Это противоречит ст. 49 Конституции РФ, базовым принципам права и здравому смыслу.
Вопрос простой:
Кто будет отвечать, когда из-за такой архитектуры пострадают люди, имущество или безопасность?
И почему государственные процессы вообще завязаны на сервис с такими условиями.
Арина
#MAX