«Ежовские костоломы»: сколько получали НКВДшники, занимавшиеся допросами

30 июля 1937 года народный комиссар внутренних дел СССР Николай Ежов подписал печально известный оперативный приказ № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Этот документ, ознаменовавший начало периода «Большого террора», устанавливал не только плановые цифры для расстрелов и заключений в лагеря, но и создавал чудовищно эффективный механизм для их выполнения.
В то время как инициаторы репрессий в Кремле и их высшие жертвы хорошо известны, гораздо меньше внимания уделяется рядовым исполнителям — тем, кто непосредственно превращал секретные директивы в тысячи конкретных трагедий. Кто были эти люди и как работала созданная ими система?
Конвейер правосудия: «тройки» и методы следствия
Для «упрощения и ускорения» процесса были созданы внесудебные органы — «тройки» в составе начальника местного НКВД, прокурора и партийного руководителя. Их задача сводилась к штамповке приговоров: «расстрел» или «лагерь». Вся тяжесть работы — от ареста до «признания» — ложилась на следователей НКВД.
Их эффективность измерялась цифрами: в Ленинградской области, например, следователь должен был выбивать не менее пяти признательных показаний в день. В таких условиях единственным «рабочим методом» становились пытки, официально санкционированные высшим руководством страны. Это открывало дорогу для самой изощрённой жестокости.
Лица и методы: жестокость как норма
Следствием обычно занимались сотрудники провинциальных управлений НКВД в званиях от лейтенанта до капитана. Сохранившиеся свидетельства рисуют портреты не просто исполнителей, а настоящих садистов, творивших бесчеловечный произвол. Капитан госбезопасности В.П. Журавлёв, начальник УНКВД по Ивановской области, применял избиения и унизительную пытку, которую цинично называл «уткой».
Начальник 4-го отдела УГБ УНКВД по Ленинградской области А.Т. Карпов избивал арестованных табуреткой и душил ремнём.
Капитан Л.М. Заковский (Ушаков-Ушимирский), ведший дела Тухачевского и Якира, сажал раздетых людей на ножку перевёрнутой табуретки.
Особняком стоит докладная записка 1938 года сотрудника Белозерского райотдела НКВД И.В. Анисимова, где он с ужасом описывает «методы» своих коллег: избиения металлическими прутьями и даже «экономные» казни с помощью железных молотков.
Как вознаграждали следователей
Сколько же получали следователи эпохи «большого террора» за свой тяжкий труд?
После назначения Ежова, в преддверии начала «большого террора» зарплату сотрудникам НКВД увеличили в три раза. Начальник республиканского НКВД стал получать 3500 рублей в месяц. Рядовые сотрудники получали, разумеется, меньше, примерно 250-300 рублей. В этот период квалифицированные рабочие получали 230 рублей, ученые в вузах от 300 до 330 рублей, врачи – 189 рублей и т.д.
Помимо собственно зарплаты сотрудники НКВД пользовались разнообразными льготами, в числе которых было снабжение продуктовыми пайками из закрытой торговли, бесплатными путевками в дома отдыха и т.д.
Наиболее нечистоплотные ухитрялись наживаться и на своих жертвах, присваивая украшения, дорогие вещи и даже деньги, выделяемые государством на питание арестантов.
Впрочем, главная «награда» палачей ежовщины ждала впереди. «Большой террор» завершился чисткой в рядах самих же чекистов. Наиболее жестоких и чрезмерно усердных тоже расстреляли. Эта же судьба постигла и самого наркома внутренних дел.