Предыдущая публикация
Она вплетает в косы лунный свет,
и носит шаль из северной метели.
Её хрустальный, тонкий силуэт
весь соткан из прозрачной акварели.
Та дева-лёд, та дева-тишина,
та дева-пропасть, где по краю - бездна.
Я понял вдруг, что жизнь была смешна,
и что бежать куда-то бесполезно…
В её глазах застыла синева,
замёрзли реки, горы и равнины.
Зима вступила вновь в свои права,
но знаю, что она не будет длинной.
Я мог бы изваять её из льда,
запечатлеть в мазках волшебной краски,
но стынет кисть и меркнет мысль, когда
смотрю во тьму её холодной сказки.
Она вплетает в косы лунный свет,
и носит шаль из северной метели.
Её хрустальный, тонкий силуэт
весь соткан из прозрачной акварели...
Фильтр
Она вплетает в косы лунный свет,
и носит шаль из северной метели.
Её хрустальный, тонкий силуэт
весь соткан из прозрачной акварели.
Та дева-лёд, та дева-тишина,
та дева-пропасть, где по краю - бездна.
Я понял вдруг, что жизнь была смешна,
и что бежать куда-то бесполезно…
В её глазах застыла синева,
замёрзли реки, горы и равнины.
Зима вступила вновь в свои права,
но знаю, что она не будет длинной.
Я мог бы изваять её из льда,
запечатлеть в мазках волшебной краски,
но стынет кисть и меркнет мысль, когда
смотрю во тьму её холодной сказки.
Она вплетает в косы лунный свет,
и носит шаль из северной метели.
Её хрустальный, тонкий силуэт
весь соткан из прозрачной акварели...
и носит шаль из северной метели.
Её хрустальный, тонкий силуэт
весь соткан из прозрачной акварели.
Та дева-лёд, та дева-тишина,
та дева-пропасть, где по краю - бездна.
Я понял вдруг, что жизнь была смешна,
и что бежать куда-то бесполезно…
В её глазах застыла синева,
замёрзли реки, горы и равнины.
Зима вступила вновь в свои права,
но знаю, что она не будет длинной.
Я мог бы изваять её из льда,
запечатлеть в мазках волшебной краски,
но стынет кисть и меркнет мысль, когда
смотрю во тьму её холодной сказки.
Она вплетает в косы лунный свет,
и носит шаль из северной метели.
Её хрустальный, тонкий силуэт
весь соткан из прозрачной акварели...
загрузка
Показать ещё