Мир Юмора

Есть такое удивительное состояние безвременья — утро первого января. Когда на улице тишина такая, будто всех людей похитили инопланетяне, а выжили только те, кто успел спрятаться под одеялом. Ты бредёшь на кухню, открываешь холодильник, а там — архитектурный ансамбль из салатников. В одной руке кусок вчерашнего хлеба, в другой — вилка, и внезапно становится очень ясно: чудеса чудесами, но бытие всё равно победит грязной посудой. И вот тут на сцену выходит новогодняя карикатура. Потому что если уж нельзя отменить последствия праздника, то хотя бы можно над ними посмеяться — честно, по‑нашему, без глянца и без морали. Новый год в нашей культуре устроен как национальный аттракцион: мы заранее знаем, что будет сложно, дорого и местами нелепо, но всё равно идём в это с радостным лицом. Сначала мы штурмуем магазины и сметаем с полок зелёный горошек так, будто это валюта будущего постапокалипсиса. Потом вступаем в неравный бой с гирляндой, которая за год в коробке успела завязаться в морской

Есть такая старая мудрость: если вы не можете изменить ситуацию, попробуйте над ней посмеяться. Совет, конечно, иногда звучит издевательски — особенно когда у вас всё летит в тартарары, а кто‑то, у кого всё в порядке, предлагает «просто относиться проще». Но есть особый сорт людей, для которых смех — не побег и не маска. Это способ ориентироваться. Как компас в тумане. И карикатурист Борис Дёмин как раз из таких: он не пытается отвлечь от реальности, он помогает её переварить. Иногда кажется, что жизнь — это затянувшийся анекдот, который рассказывают с очень серьёзным лицом. Все вокруг делают вид, что так и должно быть: очереди, ремонт, семейные переговоры, «важные» разговоры о пустяках. И вот тут появляются художники, которые видят соль шутки раньше остальных. Не потому что они умнее, а потому что они замечают главное: в большинстве бытовых ситуаций мы не столько живём, сколько изображаем жизнь. Борис Дёмин не просто рисует смешные картинки. Он фиксирует наш повседневный абсурд и упак

Знаете это состояние, когда утром заглядываешь в окно, а там слякоть, серый снег и ощущение, что кнопку «Перемотать неделю вперёд» кто‑то забыл придумать? В такие дни философские трактаты и цитаты «успешных» обычно только раздражают. Хочется чего‑то простого, понятного и чуть хулиганского — такого смеха, который возвращает вкус к жизни. У карикатуриста Игоря Борисовича Елистратова именно такой юмор. Он превращает привычные сцены — очереди, семейные разговоры, поездки на дачу — в мини‑спектакли, после которых мир кажется не таким уж враждебным. Это не насмешка, а обнимание реальности. Работы Елистратова напоминают посиделки на кухне у старого друга, который рассказывает байки, пока в чайнике шумит вода. Первое, что бросается в глаза в рисунках Елистратова, — отсутствие агрессии даже в самой линии. Его стиль называют «мягким» — и это не только метафора. В кадре почти нет острых углов. Всё немного округлое: фигуры людей, предметы интерьера, даже машины кажутся чуть «надутыми». Это мир поб

Каждый раз, когда кажется, что всех интересных авторов комиксов уже открыл и разложил по папочкам, интернет аккуратно подсовывает новое имя. И это приятная новость: значит, хорошие истории продолжают появляться, а нам есть о ком рассказывать. Сегодня — как раз такой случай. Познакомимся с серией, которая началась совсем недавно, в 2024 году, но уже успела стать любимицей пользователей Пикабу и разойтись по зарубежным сайтам. Это «Викины закорючки» — немые, очень жизненные комиксы московской художницы, скрывающейся под псевдонимом ViKriGri. Автор проекта — Виктория из Москвы. В сети она чаще всего подписывается как ViKriGri, а свой цикл называет просто и честно — «Викины закорючки». Старт произошёл в начале 2024 года, без громких анонсов и рекламных кампаний: несколько комиксов на Пикабу, хороший отклик — и пошло‑поехало. Сейчас новые истории выходят там регулярно. У личной страницы художницы статус «Топовый автор», а в общем рейтинге Пикабу ViKriGri держится в верхних строчках. Для мол

Поколение, родившееся в 1961‑м, часто называют «детьми Гагарина». Космос тогда был не просто темой новостей — он становился жизненным ориентиром. Мечтать «о высоком» означало не метафору, а довольно буквальную задачу: учиться строить ракеты, двигатели, самолёты. Биография Евгения Боева могла бы стать иллюстрацией к такому учебнику. Мальчик из позднесоветского детства, факультет машиностроения и аэрокосмической техники, диплом инженера в 1990 году — и дальше сценарий должен был быть предсказуемым. Но страна изменилась быстрее, чем выдается новый техпаспорт. Вместо цехов и КБ — рынки, ларьки, поиски случайных подработок. Евгений выбрал не самый очевидный путь и довольно неожиданно стал тем, кого сейчас проще всего назвать художником‑фантастом. Окончив «космический» факультет в самый перестроечный момент, Боев оказался в мире, где турбины и камеры сгорания никого особенно не интересовали. Многим его сверстникам пришлось забыть про дипломы и осваивать торговлю. Евгений тоже ушёл из професс

Где‑то между громким «ха‑ха» и полной серьёзностью живёт тот самый юмор, который не надоедает. Мой знакомый любил говорить: «Юмор — как соль в борще: недоложил — пресно, переборщил — жжёт». Если следовать этой логике, то белорусский художник Пётр Козич — повар с идеальным глазомером. В его карикатурах нет крика, жёсткой сатиры и желания “уколоть любой ценой”. Есть другое — мягкое подмигивание, узнаваемые ситуации и то редкое ощущение, когда художник разговаривает с тобой на одном языке. Сегодня на канале — подборка его работ и несколько слов о том, чем они так притягивают. Пётр Козич родом не из шумной столицы, а из деревни с почти сказочным названием Юньки. Он успел получить педагогическое образование, поработать учителем, а в начале девяностых пришёл в газету «Витьбичи». Всё, что он делает потом, очень похоже на разговор того самого соседа через забор: без пафоса, без “я сейчас объясню, как надо жить”, а просто по‑человечески. Его юмор не про громкие события, а про то, что случается

Валерий Тарасенко из тех людей, которые однажды начинают — и уже не могут остановиться. В хорошем смысле. Есть художники, которые рисуют “когда есть настроение”. А есть такие, у кого юмор включается как режим работы: увидел жизнь, заметил нелепость, превратил её в картинку. И началось всё, как это часто бывает, почти случайно. Тарасенко занесло в стенгазету потому, что кто-то заболел, а подменить оказалось некому. Он нарисовал — и получилось так, что рисунки обсуждали ещё несколько дней. Вот это и есть момент истины: когда ты внезапно понимаешь, что попал в нерв. Не просто рассмешил “на секунду”, а зацепил так, что люди потом пересказывают друг другу не шутку, а ощущение. Похоже, он очень рано нащупал главную вещь: смешно бывает не там, где “придумано”, а там, где точно подмечено. Потом было морское училище в Мурманске и работа в студенческом “прожекторе”, который он возглавлял. И где-то на этом этапе становится понятно: карикатура — это не баловство. Это профессия со своими законами.