Та самая продавщица, которая пожалела вора-студента.

Нина Ивановна посмотрела на часы. Без пяти двенадцать. Через пять минут можно закрывать эту дурацкий круглосуточный магазин и плестись домой, в пустую квартиру. За окном моросил противный ноябрьский дождь, навевая тоску. «Всю жизнь за прилавком, — подумала она. — Ни тебе счастья, ни благодарности. Товар, сдача, чеки — и так тридцать лет».

Она уже собралась снимать кассу, как вдруг дверь со звоном распахнулась. В магазин влетел мужчина. Дорогое пальто, мокрый зонт, в руках — огромный букет алых роз. И растерянный взгляд, будто он заблудился.

— Успел! — выдохнул он, оглядывая полки. — Нина Ивановна нахмурилась: «Молодой человек, мы закрываемся».

— Мне нужно шампанское, — сказал он, не обращая внимания на её тон. — Самое лучшее, какое есть.

Она молча указала на витрину. Мужчина схватил первую попавшуюся бутылку, самую дорогую, и подошёл к кассе. Руки у него дрожали. Пока Нина Ивановна пробивала покупку, он вдруг спросил:

— А вы давно здесь работаете?

— Давно, — буркнула она. — Тридцать лет. Только вас тут не припомню.

— Меня и нельзя было запомнить, — неожиданно тихо сказал он. — Я здесь был один раз. Очень давно. Мне было лет двадцать.

Нина Ивановна замерла с бутылкой в руках. Что-то в его голосе заставило её прислушаться.

— Я был голодный как волк, — продолжал мужчина. — Студент, денег ни копейки. Стипендию пропили с друзьями, а есть хотелось зверски. И я зашёл сюда. Украл шоколадку. Самую дешёвую. Сунул в карман и пошёл к выходу. А на пороге меня поймал охранник.

Сердце Нины Ивановны ёкнуло. Она вспомнила тот вечер. Худой, облезлый паренёк в драной куртке, красный от стыда. Охранник уже вызвал милицию.

— А тут подошла продавщица, — голос мужчины дрогнул. — Не старая ещё, но уже с сединой. Добрая такая. Посмотрела на меня и говорит охраннику: «Отпустите парня. Я за него заплачу. У него, видать, мать больна, вот и решился с горя». Я тогда даже не поправил её, что матери у меня нет. Просто стоял и молчал. Она купила ту шоколадку, дала мне её и сказала: «Иди, сынок. И больше так не делай».

В магазине повисла мёртвая тишина. Только дождь барабанил по стеклу.

— Я ушёл, — продолжал мужчина. — Шоколадку эту съел по дороге и забыл про неё. А вот про ту женщину — не смог. Я потом окончил институт, разбогател, фирму открыл. И каждый год в этот день вспоминал. Вот теперь ищу её. Хочу сказать спасибо. Сегодня тоже шёл с цветами, думал — вдруг повезёт.

Он посмотрел прямо в глаза Нине Ивановне. Она стояла, вцепившись в кассу, и по щекам её текли слёзы.

— Это были вы, — прошептал он. — Я узнал ваши глаза.

Мужчина осторожно положил букет прямо на прилавок, рядом с бутылкой. Потом достал из кармана конверт и положил рядом.

— Здесь немного. Просто «спасибо». За то, что не дали мне сломаться тогда.

Он развернулся и быстро вышел, прежде чем она успела сказать хоть слово. Дверь снова звякнула, и он исчез в мокрой темноте.

Нина Ивановна долго смотрела на алые розы. Потом перевела взгляд на своё отражение в тёмном окне. И впервые за много лет улыбнулась. Ей показалось, что в отражении на неё смотрит не уставшая старуха, а та самая добрая женщина, которая тридцать лет назад пожалела голодного мальчишку.

Она выключила свет и вышла на улицу. Дождь кончился. В лужах отражались звёзды.