— Только что освободился из лагеря.

Если сейчас, как другие, захлопнете передо мной дверь, не обижусь. Но... — он прижал сжатые в кулаки руки к груди, — мне очень хочется есть.
— Проходите, — пригласила мама. — Накормлю вас щами, — и вдруг спохватилась: — Вот только хлеба нет. Не могли бы посидеть с ребёнком, пока сбегаю в магазин?
Через много лет, вспоминая тот случай, мама сокрушалась: «Как я могла оставить тебя, такую кроху, с чужим мужиком?! Да ещё лагерником? — и тут же находила себе оправдание: — Впрочем, сразу почувствовала, что ему можно доверять».
Интуиция маму не подвела. Вернувшись из магазина, она застала гостя качающим коляску. Доедая вторую тарелку щей, вчерашний «сиделец» поведал, что был осужден за пару килограммов пшеницы, насыпанных в фартук умирающей от голода старухе. Вез зерно с поля на элеватор, а она у двора стоит — глаза запали, ноги еле держат.
Мама дала гостю рубашку и брюки отца, немного денег — и вскоре о визите незнакомца забыла. А через год он появился на пороге увешанный гостинцами: «Век помнить вашу доброту буду, всяческого благополучия и счастья желать. Оно, счастье, обязательно в вашей жизни будет, потому что вы людям помогаете».
Как в воду глядел. Скольким солдатам в Великую Отечественную мама жизнь спасла — не сосчитать. Мобилизовали её с третьего курса мединститута. Всё время, пока шли бои за Сталинград, мама в составе медбригады перевозила раненых на судне «Пролетарий» в горьковские госпитали. Рассказывать о войне не любила. Завесу над её военным прошлым приоткрыл один случай.
Звонок в дверь. Открываю. На пороге — мужчина и женщина с маленькой девочкой.
— Скажите, военврач первого ранга Вера Ивановна Хитяева здесь живёт?