Душевные истории

Тот, недосчитавшись приданого, разорвал помолвку, теперь на весь хутор опозорит девку. Кто теперь ее возьмет, когда пойдет дурная слава, какое будущее ее ждет, будет ничья невеста. В решающий момент этой некрасивой сцены произошло событие, которое нельзя назвать иначе, чем провидением. На шум в избу зашел высокий темноволосый человек в шинели и лакированных сапогах. Тут все его знали и уважали, ведь это был великий князь Николай Константинович Романов. Изгнанник императорской семьи, за ошибку молодости был он лишен состояния и объявлен душевнобольным. Долгие годы провел он под надзором и наконец в Ташкенте осел, развернув активную деятельность. На собственное ежемесячное содержание князь строил, рыл каналы, организовывал базары, тем самыми и сам стараясь свое состояние поправить. Его ласково прозвали Ташкентский князь и закрывали глаза на некоторые сумасбродства. Николай Константинович потребовал отчёта о происходящем, а вызнав в чем дело, выгнал казака, а отцу девицы вручил сто рублей. Дарье же он приказал привести себя в порядок, посадил в коляску и увез. Куда отправился Ташкентский князь с пятнадцатилетней заплаканной девицей, потерявшей дар речи от стыда и страха? Коляска остановилась у церкви и Николай Константинович решительно направился внутрь, а, вернувшись, подал руку Дарье и объявил: «Выходи, венчаться будем». Священник дрожащим голосом произносил положенные тексты, а про себя молился об отпущении греха. Ведь Николай Константинович уже был женат, что будет, когда графиня Надежда Александровна вернется, какой скандал и грех! Но револьвер, продемонстрированный Ташкентским князем, был так же убедителен, как и кошель с золотом, положенный перед святым отцом. С тех пор казачка Дарья Часовитина, с удивлением обнаружившая себя во дворце и теперь носившая имя Дарья Елисеевна, стала преданной и любящей женой Николаю Константиновичу. Тот был старше нее на тридцать лет, но даже в свои сорок пять князь сохранял военную выправку, был подтянут, силен и красив. Женщины всегда обращали на него внимание и искали встреч. Когда вернулась в Ташкент Надежда Александровна Искандер, то была весьма удивлена,узнав, что теперь у ее мужа две жены. Для Дарьи Елисеевны был приобретен красивый большой дом, а муж объяснял, что раз они живут среди мусульман, то ничего нет плохого, если он переймет некоторые обычаи. Часто он выходил в свет с двумя женами, и невероятно радовался, когда у Дари появился от него ребёнок, а потом еще два. Больше все полюбил он малышку Дарью, названную в честь матери. Дарья Елисеевна хоть и была счастлива любовью князя, но перед Надеждой Александровной чувствовала вину, а оттого положением своим не кичилась. Родные ее теперь с благоговением смотрели на бывшую девицу, брошенную женихом из-за недостатка приданого, и обращались к ней не иначе как «княжна» или «ваше высокородие». А вот сама Дарья с трудом выговаривала «великий князь», пропуская букву «л», что очень забавляло Николая Константиновича. Вторую семью он обеспечил финансово, положив на их счет значительную сумму денег. Но, как говорится, седина в бороду – бес в ребро. Когда князю было уже за пятьдесят, он вновь влюбился и пожелал венчаться, не обращая внимания на то, что две его жены были в полном здравии. А вот со своими переживаниями приходил Николай Константинович к Дарье, та с душевность выслушивала его и жалела, не держа зла, ведь ему она обязана была всем. Дарья Елисеевна обладала определенным деловым чутьем, и капитал, которым обеспечил ее пусть и незаконный, но муж, вкладывала в деловые предприятия. Дочь свою отправила учиться в Швейцарию, а сама поехала в Санкт-Петербург. Она не выходила больше замуж. В конце концов, она была то ли венчана, то ли нет,ничья невеста. Когда в 1918 году великий князь Николай Константинович Романов скончался, следы его второй жены и детей затерялись. Опасно было иметь в родственниках представителей царской фамилии, пусть и изгнанных и отвергнутых семьей. Но известно, что Дарья Елисеевна прожила долгую жизнь, скончавшись только в 1966 году. Ее дочь Дарья стала машинисткой, она быстро и аккуратно печатала, что позволяло ей иметь заработок. Она была дружна с Волошиным, Софьей Парнок, Андреем Белым и другими представителями Серебряного века. Она сохранила архив отца и многие его письма. А вот все ценное, что было, в тяжелые годы было продано. Судьба ее братьев неизвестна. Считается, что Станислав Николаевич был расстрелян, а Николай Николаевич погиб во времена гражданской войны. Автор: Bellalavanda. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 💐 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ✨

🎺Сын отвёз мать в частный пансионат, предвкушая скорую продажу её просторной квартиры. 🎻💷🐬

- Катюш, поехали ко мне! Ну куда вы? - Нет... Я не пойду с тобой... Ты нам никто! - Катя, обещаю, что не брошу вас и помогу растить Люсю. Ты ни в чём не будешь никогда нуждаться. - Димка, дай пройти... Да отстань ты... Сама разберусь! - Тебе же некуда идти... Нас ждёт машина... Не бойся... Она уступила. Со съёмной квартиры хозяйка попросила её съехать буквально перед самыми родами. Нового жилья не успела подыскать. Неуверенно пошла рядом с ним, не представляя как дальше сложится её жизнь... Он тоже волновался не меньше неё, но он мужчина, а мужчина всегда должен нести ответственность... *** Димка был не единственным ребёнком в семье. Его старшего брата звали Артём - мамин и папин любимчик и гордость. А Димка так - не подавал надежд. С рождением младшего братика, четырёхлетний Артём смекнул, что у него появился конкурент и теперь ему придётся бороться за любовь родителей с этим вечно пищащим комочком. Рассудительный не погодам мальчик как лисёнок ластился к маме, изображал вид любящего брата, желая угождать во всём старшим. И с годами внимание родителей переключилось к усердно старающемуся в учёбе первенцу, пока предоставленный сам себе Димка пропускал занятия, гонял мяч по двору, сбивая коленки и набивая шишки. "Мой идеальный мальчик, — говорила мать Артёму, — Тебя ждёт замечательное будущее! - вздыхая, добавляла, — И почему Димка не такой, как ты..." После окончания школы, Дмитрий, по настояния отца, стремящегося привить самостоятельность сыновьям, перебрался жить к Артёму, студенту третьего курса медицинского вуза, в бабушкину трёхкомнатную квартиру, доставшуюся им по наследству. Поступил в колледж. После учёбы младший брат отправился отдавать долг Родине, а когда вернулся, Артём работал в одной из поликлиник города. Мать - Анна Николаевна - всё также наведывалась к сыновьям раз в неделю, проверить порядки. По большей мере она переживала за старшего сына и следила не только за его гардеробом, но и окружением. Вадим Фёдорович - отец - встречался с сыновьями только на своей территории, предоставив полную свободу действий, несмотря на возмущения супруги. Братья жили в одной квартире, но общего у них было мало. Словно соседи, оказавшиеся по воле судьбы под одной крышей, и вынужденные терпеть присутствие друг друга. Из-за отсутствия братской привязанности и взаимопонимания, Дима вздохнул с облегчением, когда Артём переехал в другой город. Отец поднял все свои старые связи и пристроил любимого сыночка в частную клинику. *** Дима открыл дверь и первыми пропустил в квартиру Катю с ребёнком. - Катюш, ты это... Еда в холодильнике... Не стесняйся. Будь как дома, ты же знаешь, что где лежит в этой квартире. - замялся хозяин. - Пойдём. - указал он на одну из комнат. - Располагайся. А я мигом. Хорошо? Скажи, что вам с Люсей нужно на первое время. Молодая мамочка сконфужено пожала плечами. - Дим, неудобно как-то. Зря я согласилась на твоё предложение. А если он вернётся... - Не вернётся... Я скоро... Люся спала на руках у мамы. Катя с печалью смотрела на малышку. Димы не было три часа. Женщина то и дело подходила к окну в ожидании хозяина. Молодая мамочка присела на кровать, откинулась на спинку и задремала. Ключ со скрипом повернулся в замочной скважине. Димка вернулся не пустой и не один. Катя вышла в коридор. Парень руководил грузчиками, которые вносили в квартиру коробки. - Дим, что это? - Потом - потом, Катюш. Мы тут пошумим немного. Вам с Люсей нужны особенные условия... Ещё через пару часов, хозяин квартиры переселил Катю в самую большую комнату в квартире, где уже была собрана детская кроватка, стояла новенькая коляска. - Ну вот, здесь вам будет комфортнее. У Люси теперь своя кроватка. Вроде всё взял, остальное по мере необходимости. Молодая мамочка была ошарашена. Не могла поверить своим глазам. Пелёнки, распашонки, соски, бутылочки, погремушки... - Дима, зачем ты тратился? Я ненадолго... Я поеду к бабушке. - Кать, давай потом поговорим о твоём переезде. И какие условия в деревне? Вода в колонке и доктор за триста вёрст. Нет, я вас не отпущу. Люся маленькая, а дорога дальняя. Пусть она подрастёт, окрепнет и тогда мы вернёмся к этому разговору. Дима был прав. Куда ей сейчас дёргаться? Тем более она так и не сообщила бабуле о своей беременности. Больше ей податься было некуда. Мать Катина умeрла, когда ей едва исполнился год, а папа женился, оставил дочку на тёщу, и давно исчез с горизонта, посвятив себя новой семье. Как он и где? Она не знала, да и отец ей не интересовался. - У меня просьба. Дима, помоги мне забрать мои вещи из съёмной квартиры. Зинаида Михайловна обещала, что пока я в роддоме, они могут полежать у неё. Сын её жениться надумал, и меня попросили оттуда. - Без проблем. Завтра заберу. Договорились? - Спасибо большое. Я ведь тебе совершенно чужой человек. И мне казалось, что ты меня недолюбливаешь, когда... - Катя не договорила, так как Дмитрий не дал закончить фразу. Он не хотел поминать о брате. Недостойный поступок Артёма разозлил его. Как можно было бросить девушку в положении? Как можно было отказаться от своего ребёнка и ради карьеры сбежать в другой город, оставив Катю? Он даже от родителей скрывал свою девушку, считая, что они не одобрят неподходящую партию. Димка не мог позволить, что бы его племянница стрaдала. Ему было жаль Катю, зная, что ей просто некому помочь. И она ему всегда была симпатична, хотя избегал общения, когда она приходила к Артёму, и старался куда-нибудь уйти, оставив их наедине. - Вот именно, казалось. И не чужая ты мне теперь. Вон у нас Люсенька какая. Теперь ваш дом здесь. - серьёзно произнёс Дмитрий. Екатерина безмерно была благодарна брату Артёма. Сам Бог его послал. Она переживала, как отнесутся родители Димы к ним, но он заверил, что всё будет хорошо, - они не кусаются. И как только вернутся с дачи, то обязательно составит разговор и всё объяснит. На том и порешили. Уже неделю Катя с дочкой потихонечку обживалась у Димы. В квартире пахло младенцем. Почему-то ему очень нравился этот сладкий запах. Он с большим желанием помогал с племянницей. С трепетом и осторожностью брал крошку на руки. В эти моменты Катя, наблюдая за парнем, отмечала для себя, что из него получится хороший отец, и как повезёт его супруге. С появлением в жизни Димы новых людей, он стал спешить с работы домой и свёл на нет общение со своей холостяцкой компанией. Спокойно и размеренно прошла первая неделя совместного существования Димы и Кати с дочкой, пока тишину не нарушил полуночный звонок в дверь. Нежданный гость, обнаружив, что ключ не открыл дверь, так как она заперта изнутри, принялся, несмотря на поздний час, настойчиво звонить и стучать. Сердце у Кати замерло в нeхорошем предчувствии. Димка, одеваясь на ходу, поспешил открыть барабанившему и успокоить назойливого гостя, пока он не разбудил Люсю. Катя подошла к закрытой двери своей комнаты и прислонилась к ней ухом, чтобы послушать, кто заявился в столь поздний час. - Вика, ты что шумишь? Ты зачем пришла? - шипел рассерженный Дима на девушку. - Хотела тебе в глаза посмотреть. - нагло заявила Вика. - Я же сказал, что между нами всё кончено. - парень встал грудью, преграждая путь беспардонной, пытающейся проникнуть в квартиру. - Значит это правда?! - заключила она, глядя на коляску в прихожей. - Это ты меня на девицу братца своего променял? Дверь изнутри закрыл. - специально громко произнесла она и нервно хихикнула. - Катя - не девица! Я тебе ничего не должен объяснять. И мы расстались от того, что просто я устал от твоих выходок. - А Артём знает, что ты её подобрал? А может ребёнок от тебя, поэтому ты так суетишься? - Пошла вон. Нам не о чем больше говорить. - Димка схватил её за локоть и вывел на лестничную площадку. - Ключи верни! - в приказной форме потребовал хозяин. - Да пожалуйста! - кинула она ключ с брелоком в виде сердца в ноги Димы. - Ещё раз придёшь - пожалеешь! Как только затихли звуки, Катя вышла в коридор. Дмитрий вернулся в квартиру, положил ключ на тумбочку. - Извини. Неудобно получилось. - он виновато посмотрел на квартирантку. - Не хочу портить тебе личную жизнь. Не хочу быть обузой. Дима, я хочу съехать. Не стоило... - Так! Ты ничего не испортила. И выбрось из головы идею с переездом. Мне казалось, что мы всё уже обговорили и всё решили. А про Викторию забудь. Её заел тот факт, что инициатором разрыва стала не она, вот и бесится. Больше она не потревожит нас. Не расстраивайся. Всё будет хорошо. Я не дам вас в обиду. Катя ранее в этой квартире пересекалась с бывшей девушкой Димы. Виктория показалась ей высокомерной. Она даже здоровалась с ней сквозь зубы и всегда вела себя как хозяйка. Они практически не общались. На этом инцидент с Викторией был исчерпан и на следующий день окончательно забыт. А дома после работы Диму ждал новый сюрприз. Анна Николаевна вернулась с дачи раньше, чем планировала и без предупреждения навестила младшего сына. Дмитрий застал женщин за столом на кухне. - Ну здравствуй, сынок! А мы вот чаёвничаем. - улыбнулась она. - Сказать, что я ошарашена - ничего не сказать. Катя неловко убирала волосы за ухо, щёки её горели румянцем. - Мам, я ждал вашего возвращения... - Дима, почему же ты скрыл от меня и отца такое сокровище? - указала она на Катю. - У нас внучка родилась, а ты молчишь как рыба. И из Катюши слова не вытянешь. А ну, молодые, давайте всё по порядку. И где же вы познакомились? - Мам, разве имеет значение где мы познакомились? Я люблю Катюшу, и мы поженимся. - вдруг неожиданно для себя выпалил Дима. Глаза у Кати округлились, но она не стала перечить Дмитрию. - Вот и хорошо. Вот и правильно. Наша внучка должна носить нашу фамилию. Никак не могу прийти в себя, поверить в то, что я теперь бабушка. Люся на тебя похожа, Димочка. А глаза у неё мамины. Как же я рада за вас, рада, что мой сын остепенился, повзрослел. Димка был удивлён реакции матери. Он не предполагал, что она с таким воодушевлением воспримет новость о Кате, о внучке. Люся проснулась, будто почувствовала, что речь идёт о ней и закряхтела, потом пискнула, давая знать о себе. Мать пошла к дочке, и Анна последовала за ней. На мгновение Николаевна остановилась возле сына, похлопала его по плечу и шепнула: - Дима, не затягивай с женитьбой. Катюша хорошая для тебя пара. Будущая свекровь Кати не торопилась уходить. Она с рук не спускала внучку. Не могла на неё налюбоваться. Мать Дмитрия сумела создать приятную доверительную атмосферу. И вскоре застенчивая Катя общалась с ней как с давней знакомой. Она рассказала о себе всё, кроме отношений с Артёмом. - Катюш, ты не представляешь, как мать двоих сыновей, всегда хотела дочку, но здоровье не позволило. Девочки - помощницы, они всегда к матери ближе. А знаешь, я вот для Димы всегда представляла вот такую жену как ты - хозяйственную, спокойную, воспитанную. Теперь я за него спокойна. Екатерина немного смутилась от комплиментов в свой адрес. Лицо снова вспыхнуло румянцем. Ушла Анна, оставив о себе хорошее впечатление. В квартире повисла тишина, которую первым нарушил Дмитрий. - Катя, ты выйдешь за меня? - Дим, я думала, что ты для мамы придумал про женитьбу. - Катя я не шутил. Это моё осознанное решение. Подожди... Подумай, прежде чем отказываться. Я ничего не прошу взамен. Ну если только иногда побалуешь меня своим фирменным борщом - вкуснее в жизни ничего не ел. - натянуто улыбнулся Димка и приблизился к Кате и взял за руки. - Дим, я не готова к новым отношениям. И... - Ты всё ещё любишь его? - склонил набок голову парень и отвёл глаза. - Нет! Перегорело всё! Я просто не смогу теперь довериться кому-либо. - Мы будем жить как прежде: как брат и сестра. А для остальных станем мужем и женой. Я не буду тебя неволить и если ты встретишь достойного человека, то отпущу и не буду препятствовать вашему счастью. Да и посмотри, как счастлива моя мать. Никогда она так не сюсюкала со мной, как с Люсей, разве что с Артёмом. Только сейчас Катя посмотрела на Димку другими глазами. Она впервые заметила, что он ей симпатизировал с первого дня её появления у него в квартире. Она ценила ту помощь, что он оказал в сложившейся с ней неприятной ситуации. Да он брат виновника Катиных несчастий, но разве он должен отвечать за чужие поступки и брать на себя чужие обязательства? И Дима прав, его мама расстроится, а Кате меньше всего хотелось обижать эту замечательную женщину, так тепло её принявшую. На следующий день Анна пришла в гости к сыну и будущей невестке не одна. Вадим Фёдорович составил ей компанию. Ему не терпелось познакомиться с Екатериной и Люсенькой. Супруга по телефону ещё с вечера быстро ввела его в курс дел младшего сына. Вадим незамедлительно покинул любимую дачу и примчался в город. Гости принесли подарками для новых родственников. Несмотря на всю серьёзность и сдержанность отца Дмитрия, ощущалось его трепетное волнение, когда ему доверили подержать внучку. Наедине Диму ждал серьёзный разговор с отцом. Конечно же он отчитал сына за промедление и скрытничество, и потребовал не затягивать со штампом в паспорте... Регистрация брака прошла тихо и спокойно. Из присутствующих - только родители Димы. Бабушке Кати по состоянию здоровья противопоказаны дальние путешествия, но она конечно же сообщили ей о замужестве и обещала приехать с мужем и дочкой при первой возможности. Известие о рождении правнучки стало неожиданностью для бабы Вали, но она понимала, что это не телефонный разговор и искренне порадовалась за Катюшу. Артём не прилетел на бракосочетание брата. Открестился, сославшись на не человеческую занятость. Зевая, он слушал восхищённые речи матери о невестке и внучке. Услышав имя Катя, у него ничего не ёкнуло в груди. Он и думать забыл о девушке, влюблённой в него. Эгоистичный парень позволял ей себя любить, пока она была ему интересна. А когда узнал о незапланированной беременности, которая могла сорвать его планы, то дал денег на aборт. Личная жизнь младшего брата его совершенно не интересовала. С равнодушием отнёсся к его женитьбе и даже не передал привет и не попросил поздравить от него. В ближайшее время Артём не собирался в родной город, от чего Анна огорчилась, но теперь разлуку с любимчиком скрасила внучка. Ей она была готова отдать всё свободное время. Она души не чаяла в девочке... Больше года прошло с тех пор как Димка с Катей обменялись кольцами, но в их отношениях ровным счётом ничего не поменялось. Они вместе вели быт, ходили на прогулки с Люсей, по магазинам и в гости к родителям, но спали по - прежнему в разных комнатах. Дима держал своё обещание. С ним она чувствовала себя как за каменной стеной. Спокойную размеренную жизнь женщины нарушило известие о возвращении Артёма. Нет, она знала, что наступит момент истины, когда придётся встретиться с ним лицом к лицу, но старалась не думать об этом. В выходные свекровь устраивала праздничный обед на даче по случаю приезда Артёма. Отказаться идти к свёкрам Катя не могла. Старший сын прилетел к родителям со своей девушкой, дочкой директора клиники, в которой он трудился. За то время, как Артём с невестой находились на даче, Анна уже успела познакомиться с Ольгой, показать ей семейные альбомы, похвалиться смышлёной не по годам внучкой Люсенькой, небольшим бизнесом младшего сына, который он организовал после женитьбы. Оля была приятной в общении и с удовольствием внимала рассказы матери жениха. Она восхищалась местными пейзажами, двухэтажным коттеджем будущих родственников, напомнившем ей один из замков Англии, со стриженными газонами и пышными кустами роз. Артём же отстранился и, сидя в кресле качалке на крыльце, представлял свой скорейший отъезд, не зная как объясниться с родителями, чтобы их не обидеть. Он не планировал долго гостить у них, так как будущий тесть подарил им с Олей путёвки в одну из Европейских стран... - И долго ещё ждать? - заметно нервничал Артём. - Может начнём без Димки и его семьи. - Ну что ты, сыночек. Отец им звонил. Они на подъезде. Когда последний раз мы все вместе собирались за одним столом? Давайте подождём. Миловидная дамочка, занявшая место рядом с Артёмом, улыбаясь, кивнула Анне Николаевне в знак согласия. - Ничего не меняется. Как был шалопаем, так им и остался. - буркнул себе под нос Артём, привстал, отодвинул стул, на котором сидел, и быстро вышел из-за стола. Он заметно негодовал и спешил, после праздничного обеда сообщить родителям об скором своём отъезде. "Бизнесмен, блин!" - поносил старший брат младшего, выйдя на летнюю веранду. За высоким забором послышался звук подъезжающей машины. Хлопнула дверца авто, и в проёме калитки показался Димка. Он открыл ворота, чтобы загнать машину во двор. - Ты как? - обратился водитель к супруге, въехав во двор и остановившись недалеко от террасы. Катя улыбнулась и кивнула. Она чувствовала прилив сил и была готова ко встрече с прошлым. Рядом с ней Дмитрий и как бы сегодня не сложился обед в кругу семьи, внутри себя была уверенна, что справится. Той наивной девчонки, которая позволяла вытирать о себя ноги, больше нет. По мере приближения к дому Дмитрия с женой и дочкой глаза Артёма округлились и казалось вот-вот вылезут из орбит. Со стороны было забавно видеть его недоумевающее лицо, но на него никто не обращал внимания. Родители и Ольга вышли на веранду. После приветствия Анна Николаевна представила Катю и любимую внученьку старшему сыну и Ольге. Артём старался взять себя в руки и не подавать виду. Лишь Оля ощутила внутреннее смятение жениха. Братья неохотно пожали друг другу руки. Наконец-то все уселись за огромный стол. Катя сосредоточилась на дочке, которую она держала на коленях. Отец интересовался у Дмитрия его делами, а Анна следила за наполнением тарелок едой. Ольга что-то тихонечко спрашивала или рассказывала Артёму. Он кивал молча и переводил взгляд с Кати и Люси на брата. Когда его глаза встречались с глазами Димы, по спине словно пробегала электрическая волна, бросало в пот и он начинал ёрзать на стуле. Артём усиленно старался припомнить дату рождения Люси. Ведь мать постоянно в телефонных разговорах рассказывала о ней. Потом, загибая пальцы левой руки под столом, мысленно считал. Считал и не верил своим подсчётам. Он уже и напрочь забыл об объявлении, которое хотел сделать за обедом. Больше не мог Артём оставаться за столом, ему нужно было выяснить все подробности, но он не знал как сделать это незаметно для родителей и Ольги, которая постоянно не выпускала его из поля своего зрения. Возможность представилась только несколько часов спустя, когда семейство переместилось к бассейну. - Прокатимся. - ухмыльнулся уголком рта Артём, оказавшись специально поблизости с братом. Катя краем уха слышала предложение Тёмы. Сердце у неё сжалось в комок от нeхорошeго прeдчувствия. Димка, переглянувшись с женой, согласился. Вскоре братья неслись в машине по единственной дороге в сторону города. - Как так получилось, что ты с Катей и воспитываешь мою дочь? - задал Артём вопрос, мучивший его несколько часов подряд. - А тебе какая разница? Ты же сам с ней порвал, а точнее бросил беременную. Ещё и денег дал на aборт. Теперь это не твоё дело! Не лезь в нашу семью. - отвлёкся от дороги Дмитрий - И что мне делать? Как жить? - невольно озвучил свои мысли Тёма. - Как тебе жить? Да как раньше! - успел только произнести Димка, перед тем как автомобиль подпрыгнув на кочке и его занесло на повороте. Водитель, отвлечённый выяснением отношений, не справился с управлением... Катя не находила себе места. Более часа Дима и Артём не возвращались. - Вадим Фёдорович, а куда могли поехать ребята? Столько времени прошло, а их нет. - Катюш, они долго не виделись. Не переживай... Ну мало ли о чём им нужно поговорить. Ещё через час невестка окончательно потеряла терпение и настояла на том, чтобы свёкор вместе с ней поехал на поиски Димы и Артёма. Видя, что Катя на измeне, он более не стал её отговаривать... Минут через пятнадцать медленной езды Екатерина ахнула, она первая заприметила машину супруга, улетевшую в кювет. Свёкор затормозил. У него затряслись руки при виде мятой машины. Она стояла на колёсах, но в кабине никого не было. Катя ещё никогда не бегала так быстро. Не чуя ног под собой, летела к авто. - Дима, Димочка! - вырвался душераздирающий крик из её груди, она не могла вдохнуть, из неё словно выбили воздух. Артём, сидевший рядом с братом за машиной поднялся с земли. - Всё нормально! Ушибы и ссадины - жить будет. - крикнул он невестке и спешащему следом отцу. Но Катя не слышала деверя. Дима сидел облокотившись спиной на переднюю дверь машины. Одна нога его была вытянута, другая согнута в колене. Жена кинулась к нему, всё ещё не веря своим глазам, начала покрывать его лицо поцелуями. - Димочка, Димочка... - твердила она. - Где, где бoлит? По лицу Кати, как две полноводные реки, текли слёзы, застилавшие глаза. Только сейчас Катя осознала, как дорог ей супруг. Если бы с ним что-нибудь случилось, она легла бы рядом и больше не поднялась, не смогла бы без него ни то что жить, но и дышать. Дима ощутил поцелуй на губах. Это их первый поцелуй. Время остановилось для них. Не обращая внимания на Вадима Фёдоровича и Артёма, словно после долгой разлуки, супруги не могли надышаться друг другом. Димка замер и тoнул в нeистoвых пoцелyях Кати, забыв о бoли... К вечеру, когда более или менее все проблемы утрясли, семья вновь собралась за одним столом, правда, не в полном составе: Димка и Катя вернулись в свою городскую квартиру. Артём набрался смелости и рассказал про их с Олей завтрашний отъезд. Родители без обиды восприняли эту новость. Решили, что после пережитого всем не мешало бы отдохнуть. У Артёма было время поговорить по душам с братом, пока их искали отец и Катя. Единственный раз, когда они общались ни как соседи по квартире, а как братья. Тёма не любил Катю и не претендовал на неё. Он впервые в жизни что-то пообещал Диме и намеревался сдержать свою клятву: оставить всё как есть и хранить молчание. В голове у него ещё долго крутилась, как заезженная пластинка, фраза: "не твоё дело!"... Прошел ещё год. Цвела Липа во дворе больницы. Толи сладкий аромат, наполнивший воздух, толи радостная новость кружили голову Дмитрию. Он стоял с большим букетом под окнами роддома и ждал, пока выглянет его Катюша. Рядом с Димой в волнительном ожидании топтались его родители. Люся держала за руку отца. Катя подошла к окну третьего этажа. Счастливый папа замахал цветами и закричал изо всех сил: - Я люблю тебя! Катя прислонилась лбом к стеклу и прошептала: - Я тоже люблю тебя... Она выдохнула и на слегка запотевшем окне нарисовала пальцем сердечко. На руках у Кати, улыбаясь сладко, спал их с Димой сынок. Когда зародилась в ней любовь к Дмитрию? Трудно ответить на этот вопрос. Может быть, когда он привёл её к себе в дом, или когда сделал предложение, или когда он не спал ночами, помогая укачивать капризничавшую Люсю. Нежные чувства словно всегда теплились в глубине её души. И одного дуновения хватило, чтобы они превратились в пламя. Катя уверенна, что всё у них с мужем будет хорошо... Более четырнадцати лет назад я стала невольным свидетелем сцены у роддома, такой как описала в рассказе. Так хочется верить, что у той пары всё сложилось... Автор: Татьяна Воронина. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 🌟 И ожидайте новый рассказ совсем скоро 👀

- Да ладно тебе! Подумаешь – свекровь! Не ты первая – не ты последняя! И я, и Ирка, вон, тоже боялись, когда замуж выходили. И ничего! Справились! Не так страшен черт, как его малюют! Что не так с твоей-то? Тьфу, ты! Она же тебе даже еще не свекровь даже! - Еще два дня свободы! Всего два, девочки! - Ася пригорюнилась. – Я так ждала свадьбы, а теперь уже ничего не хочу! - О, как! – Света толкнула в бок задремавшую было Ирину. – Ирка! Просыпайся! Нужен мозговой штурм! - Зачем? – потянулась Ирина, довольная уже тем, что близнецы не скачут на ее бедной больной голове, а мирно посапывают в своих кроватках под присмотром бабушки. Со своей свекровью Ира давно перестала выяснять отношения. Не очень-то получается ругаться, когда муж без конца на вахтах, а дома сразу двое не в меру шустрых ребятишек дошкольного возраста. - Аська в нервах! - Надо полечить? - Не поможет! Надо принимать меры второго порядка! - Десятого! – рассмеялась Ирина. – Что ты придумала?! Аська свою будущую родню видела ровно два раза. А уже такие выводы! Ась, ну неужели она настолько противная тетка? - Не знаю… - Так, ты воду тут не мути! – фыркнула Светлана. – Лучше принять превентивные меры, чем потом рыдать! Права я? - Ох, не знаю! Твои «меры» мне чуть семьи не стоили! Забыла?! Ты, конечно, у нас психолог с дипломом, но иногда советы твои, как бы это помягче сказать… Не в ту степь! Вот! Светка, угомонись! А ты, Аська, поспокойнее на все реагируй! Я тоже со свекровью ругалась. А теперь что? Лучше помощницы у меня нет! - Была бы твоя мама жива – ты бы к ней со всеми вопросами бегала! – ляпнула Светлана и тут же хлопнула себя ладошкой по губам. – Все! Девочки, мне хватит на сегодня! Я уже чушь какую-то несу! Ир, прости! - Проехали! – Ирина отвернулась на минутку, приводя лицо в порядок. Маму Ира потеряла не так давно и отчаянно скучала по той, что была ей не только матерью, но и самым близким другом. - Кстати, мамочка всегда говорила, что сначала надо миром. А ругаться – дело глупое. Тем более, с родственниками! - Твоя мама была самой мудрой женщиной на свете! – Светлана приобняла подругу. – А кто сказал, что мы будем ругаться? Мы будем отстаивать свои права и границы. - А их кто-то нарушал? – усмехнулась Ирина, но Света ее уже не слушала. У нее уже родился план по «спасению» любимой подруги от монстра под кодовым названием «свекровь обыкновенная». «Монстр» же о том, что ему предстоит, был ни сном, ни духом. В то время, как ее будущая невестка проводила с подругами свой девичник, Изольда Альбертовна, мать Асиного избранника, изводила цветочников, которые доставили в ресторан не те букеты, которые были заказаны. - Вы что?! Мне как потом перед девочкой оправдываться? Это же такой день! Ася хотела белые розы! А вы привезли… Розовые? Да еще самого странного оттенка! Что это за «бедро испуганной нимфы»?! Нет-нет! Это не годится! - Изочка, успокойся! – муж Изольды, Алексей Петрович, веселился, глядя, как жена грозной фурией носится по ресторану. – Тебе метелочку выдать? - Зачем? – озадачилась Изольда, притормозив на мгновение. - Ты же на каблуках! Ножки устанут! - Лешенька, милый, ты вспомнил Писание? - В смысле? Ты про жен, которых нужно держать за горлышко, как хрупкий сосуд? - Нет, я о том, что человек бессмертен, конечно, по сути своей, - мило улыбнулась мужу Изольда. – Но тело его бренно, а дни скоротечны… - Понял, понял! Молчу! – хохотал Алексей. - Вот так-то лучше! Цветы были заменены, все вопросы улажены, и Изольда отправилась к своему ювелиру, чтобы забрать подарок для будущей невестки и обручальные кольца для «детей». А невестка… Невестка жаловалась подругам на свою горькую долю. - Жить будем у родителей, девочки! Представляете, какой кошмар?! - Ты же говорила, что это временно, - пожала плечиком Ирина. – Пока ремонт в своей квартире не закончите. К тому же, у родителей Сашки твоего, пятикомнатная квартира. Как в лесу! Вы даже видеть друг друга не будете! - Да какая разница! Мне даже дня там хватит! - Слушай, ну что ты страдаешь?! - А что мне делать? - Хочешь, чтобы тебя вообще не трогали? – усмехнулась Светлана. - Хочу! - Тогда дверь в свою комнату открывай на любой стук только в нижнем белье, поняла? - Ох, Светка, ну ты и балда! – расхохоталась Ирина. – Что за детский сад?! - Это работает! Аська – попробуй! Поверь дипломированному психологу! - Ерунда какая-то! Но я попробую! Тут все средства хороши… Свадьба прошла так, как было задумано, и даже лучше. Изольда коршуном вилась над организаторами, официантами и гостями, стремясь к тому, чтобы все было идеально. Ася ее старания, конечно, не заметила, а потому и не оценила. У нее было куда больше проблем и вопросов в этот день, чем распознать в идеально выстроенном сценарии праздника такую мелочь, как внимание свекрови. Подарок она приняла с благодарностью, но девчонкам шепнула: - Она с ума сошла! Девочки, вы посмотрите, какие сережки! В таких же только во дворец! - Тебе не угодишь! – покачала головой Ирина, помогая Асе надеть подарок Изольды. – Боже! Мне бы такие бриллианты! - У тебя их уже два! – со смехом кивнула Ася на близнецов Ирины, которые носились по залу. – Я тоже таких хочу! - Ой! – Ирина рассмеялась. – Бойся своих желаний! Медовый месяц мелькнул, как будто его и не было. Ася с мужем, съездив в свадебное путешествие, вернулись в дом родителей, и тут-то новоиспеченная невестка вспомнила о совете Светланы. Решив, что надо ковать железо, пока оно горячо, на следующий же день после возвращения Ася решила применить на практике технику «укрощения свекрови». Изольда, которая перед ужином постучала в дверь комнаты сына, чтобы пригласить молодых к столу, прозрачному халатику Аси и почти невидимым кружевам, которые сложно было назвать трусами, не удивилась. Смерила невестку взглядом, улыбнулась нежно, и пропела: - Ужин на столе! Мы вас ждем. Ася почувствовала некоторую неловкость, но решила не сдавать позиций. - Мы скоро! Задержав мужа ровно на столько, насколько ей показалось нужным, Ася натянула джинсы и футболку и, с чувством честно выполненного долга перед вселенной, отправилась ужинать. Номер с халатиком она повторяла целую неделю, с удовольствием подмечая, как трогает уголки губ Изольды улыбка. Асе думалось, что совет Светланы работает. Но ровно до того момента, как Изольда вручила ей какой-то конверт. - Что это? – Ася покрутила в руках нарядную открытку, которую достала из конверта. - Сертификат, - Изольда впервые за неделю улыбнулась невестке широко и открыто. – Я заметила, Асенька, что у тебя всего один комплект красивого белья. А это не дело! У женщины должно быть много всяких таких штучек! Хозяйка салона – моя подруга. Лимита на покупки у тебя нет. Выберешь все, что понравится. - Вы… - Ася потеряла дар речи. - Ой, не благодари! Не стоит! Я это и для Саши тоже делаю. Мужчинам полезно смотреть на красивое. Изольда не стала дожидаться, пока Ася придет в себя. Помахала ручкой и удалилась на кухню. А Ася кинулась звонить подругам. Ей срочно понадобилась встреча с ними. - Нет, ну вы подумайте! – Светлана восхищенно прищелкнула языком. – Мне нравится эта женщина! Гений и злодейство! Каково, а?! - И в чем ты злодейство углядела? – Ирина, блаженствуя с чашкой кофе наперевес, усмехнулась. – По-моему, пока тут только гений! - То ли еще будет! Переходим к следующей стадии укрощения! - А может не надо? – робко заикнулась Ася. – Девочки, вы бы видели, какое там белье! Умереть – не встать! Я, конечно, наглеть не стала. Очень уж дорого. Но два комплекта себе купила. Сашка чуть с ума не сошел, когда увидел эту красоту! - Я же говорю – гений! – Ирина зажмурилась от удовольствия, сделав глоток из своей чашки. – Светка, а что тебе еще надо? По-моему, Аське повезло! Адекватная свекровь – счастье в семье! Ты посмотри, как она реагирует на Аськины выходки! - Насчет адекватности, я бы не торопилась, - Светлана подняла глаза к потолку, поразмышляла немного, и захлопала в ладоши. – А ее выходки тебя не смущают? Это додуматься! Нет, девочки! Мы должны ее переиграть… О! Придумала! - Что ты придумала, креативная наша? - Нужно немного потоптаться по ее территории! – подняв кверху пальчик с безупречным маникюром глубокомысленно изрекла Светлана. - Зачем это? – озадачилась Ирина. - Это и будет проверка на ее адекватность. Мы же должны узнать, что Аськиной свекрови дороже – семья или материальные ценности? - Предлагаешь Аське потерять свои бриллианты? - Я против! – тут же встряла в разговор подруг Ася. – Они мне уже нравятся! - Ну еще бы! – хмыкнула Светлана. – Нет! Мы грохнем любимую вазочку твоей свекрови. Вот! - У нее нет любимой вазочки. - А что есть? - Мамин сервиз. Ну, в смысле, сервиз ее мамы! Он какой-то жутко дорогой и страшно ценный! Это мне Сашка сказал. - Вот и займись! Весь колотить не стоит. А пару тарелочек – вполне. Возможность опробовать на практике совет подруги представилась Асе довольно скоро. Юбилей Алексея Петровича решено было отмечать не в ресторане, а дома. - Асенька, неси вот эти тарелки на стол. А я сейчас утку достану из духовки и помогу тебе, - Изольда вручила невестке стопку тарелок и занялась было уткой, когда услышала звон. Утомленная утка осталась в духовке, а Изольда понеслась в столовую. - Что случилось?! Ася с интересов взирала на осколки разбитой тарелки. - Я нечаянно… - Да я так и поняла, - Изольда присела на корточки, собирая осколки. – Кузнецов… - Что? – не поняла Ася. - Сервиз этот – кузнецовский фарфор. Он еще прабабке моей принадлежал. Видишь клеймо? – Изольда подняла с пола очередной осколок. - Надо же! А я думала – ничего особенного! Мне не понравился. Просто белые тарелочки. Очень дорогой? - Да… Очень… - Изольда вздохнула. – Как память… Я думала его тебе передать. Но раз он тебе не нравится – отдам его племяннице. Ася открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Что тут скажешь? Сама виновата. Вечером она поискала в интернете похожую тарелку, и ахнула. - Почему она такая дорогая?! – возмутилась Ася, показывая мужу картинку на сайте. - А ты думала! Мама этот сервиз, как зеницу ока берегла! - Она сказала, что отдаст его своей племяннице… - Так он же тебе не нравится? – усмехнулся Александр. Ася шмыгнула носом. - Ну я же не знала, что он такой дорогой… - А разве его ценность в этом, Асенька? – Саша обнял жену. – Этот сервиз подарили на свадьбу моей прабабушке. Он пережил две войны и один пожар. Да и то, потому, что бабуля первой вынесла из дома мою маму, а потом коробку с сервизом. Забыв про мужа. - Как это?! – невольно рассмеялась Ася. - А вот так! Решила, что он не маленький и сам о себе позаботится! Дед ей потом еще много лет напоминал о том, что она его на сервиз променяла. Они прожили вместе больше полувека. Бабушка ушла за дедом через три дня после того, как его не стало. Сердце не выдержало… - Я тоже так хочу… - Ася обняла мужа. – В смысле, потом! Когда-нибудь. Не скоро! - На сервиз меня променять? – улыбнулся Саша. - Нет! С тобой… До самого конца… Больше терпение свекрови Ася решила не испытывать. Да и повода особо не было. Изольда была умна, тактична, и занята «по самые гланды», по ее собственному выражению. Ей некогда было ругаться с невесткой. Она руководила большой клиникой, занималась благотворительностью и решила, что раз уж сын остепенился, то стоит заняться, наконец, и собой. И объявила мужу, что всю жизнь мечтала научиться танцевать танго. - Иза, только танго? – поднял бровь Алексей. - Нет, милый! Еще вальс! И фокстрот! В общем, там много направлений. Я решила попробовать все! Умерила свою активность Изольда только после того, как у Аси и Александра один за другим появились на свет мальчишки-погодки. Внуков Изольда обожала так, как не любила больше никого на свете. - Девочки, я иногда не чувствую себя матерью! – вздыхала Ася на, редких теперь, встречах с подругами. - А кем ты себя чувствуешь? – удивлялась Ирина. - Изольда возит их на секции, забирает из школы… Сидит с ними, когда они болеют… - Ты же сама мечтала «вырваться из этого рабства» и выйти на работу? Разве не так? – припечатывала Светлана. – Чего ж ты теперь жалуешься? - Если бы у меня была машина… Я бы хоть из школы их забирала! А так… - А ты хоть раз озвучила свое желание мужу? - Он смеется! – обиженно сопела Ася. – Говорит, что у мамы большой водительский стаж и лучше будет, если «извозом» будет заниматься она. Меня-то все равно Сашка сам возит. - Недостатки работы в одной компании с мужем! – качала головой Светлана. – Семейный подряд, подруга, дело такое… Не понимаю только, кто тебе мешает наябедничать на мужа его мамочке? Вы уже столько лет вместе, ты выполнила свое предназначение, подарив ей двух очаровательных внуков. Вот и пусть займется воспитанием собственного отпрыска. Что за дискриминация? Ей можно, а тебе нельзя?! Ася к совету Светланы прислушиваться не хотела. Совершенно. Положа руку на сердце. Но вернувшись домой после посиделок с подругами, она с удивлением обнаружила возле дома мужа, свекровь, и… новенькую иномарку. - Что это? – удивленно ткнула она пальчиком в машину, вокруг которой радостно носились дети. - Нравится? - Очень. - Будет теперь на чем мальчишек на тренировки возить! – сообщил жене Саша, и Асю накрыло. Вот как?! Возить на тренировки?! То есть, ее муж купил новую машину своей маме, вместо того, чтобы прислушаться к мнению жены?! Злые слезы готовы были уже затопить все вокруг, но Изольда и тут показала высший пилотаж ума и сообразительности. - Сашка, забирай мальчишек и дуй на стол накрывать! Там уже все готово! А мы тут пошепчемся. Девочками. Александр переглянулся с матерью и кивнул. - Не скучайте! - Нам это точно не грозит! – Изольда вздохнула, притянула к себе невестку и обняла ее. – Что ж ты все воюешь со мной, Асенька? Что-то маленькое, округлое и странное легло в ладонь Аси, и она удивленно подняла глаза на свекровь. - Что это? - Ключ от машины. Твоей машины. Это не Сашка купил, а я. Для тебя. Пора взрослеть, девочка. Думаешь, я не понимаю, как тебе хочется побольше времени проводить с детьми? Сама была когда-то на твоем месте. Спохватилась только тогда, когда Сашка начал няню мамой называть. - И что вы сделали? - Ушла с работы. Бросила все. Продала свою первую клинику. И никогда об этом не жалела. Когда поняла, что Саша достаточно взрослый, чтобы не мамкать каждые две минуты, начала все сначала. Было сложно. Нет! Не так! Очень тяжело! Но у меня был муж, тыл, и безумное желание сделать так, чтобы сын мной гордился. - Он гордится… - А я знаю! И твои дети тоже будут гордится тобой! Когда-нибудь. А сейчас им просто нужна мама. И пусть это будет пара лишних часов, которые ты проведешь за рулем, а они рядом – это тоже не мало. Можно болтать, петь песни, играть во что-нибудь… Найдете и придумаете, чем заняться. - Почему вы это делаете? – Ася вытерла нос и сжала в руке ключ от машины. - Может быть потому, что я когда-то тоже была молодой? Воевала, так же, как и ты, со свекровью. Ведь, так принято. Воевать… А потом горько плакала, когда она ушла… Рано. Очень рано. Я была к этому совершенно не готова! Она научила меня печь потрясающие пирожки и любить своего сына. Говорила, что не нужно никого слушать. И если хочется обнять и пожалеть ребенка, то нужно это сделать. Пусть даже кто-то умный скажет, что это непедагогично… Я помню все, что она мне говорила, так, будто это было только вчера… И очень жалею, что говорила с ней так мало… - А мне расскажете? – Ася оглянулась на свои окна, и помахала рукой сыновьям, которые глазели на нее и Изу. - Обязательно! - А сервиз мне свой доверите? Вы же его никому не отдали? - Конечно, нет! Ждала, пока ты подрастешь! – усмехнулась Изольда. Автор: Людмила Лаврова.

И что Миша мог поделать, если Светлана после школы собиралась выйти за него замуж. Будучи мягким и неконфликтным, Букреев не отваживался мешать ей, хоть как-то намекнуть, что неравнодушен. Ему оставалось ждать, когда она подрастёт и обратит внимание на соседа – тонкого и хрупкого в кости, и от того не по-местному изящному. Он был подвижен, умным взглядом радовал собеседника, много читал и совсем не походил на грубого водопроводчика птицефабрики; ему бы работать учителем или в библиотеке книги перебирать. Светка после окончания школы устроилась секретарём в поселковую администрацию, всегда хорошо одевалась, в любое время года благоухала цветущей белой акацией и казалась приехавшей из волшебного места, где нет иных людей, хотя все знали, что духами снабжает отец – вахтовик на газовом промысле. Когда Миша видел её с матерью, то не понимал, почему они так отличаются внешне: Полина – крестьянка крестьянкой, а Светка первая модница в посёлке: слегка полноватая, фигуристая блондинка – глаз не отвести от её алых и сочных губ. Что и говорить, с такой приятно хотя бы поздороваться, но она будто не замечала никого, а Букреева воспринимала как отсталого перестарка. Обидно, конечно, делалось от такого отношения, но вскоре удивила смена её настроения, когда она погрустнела и сникла, словно увядший цветок. Говорили, что она и на проводах Родионова в армию не появилась, и провожала его другая девчонка. Очарованный этими слухами, Миша легко отозвался на Светкину просьбу, охотно согласившись починить электрическую розетку, хотя сперва удивился: – А отец-то чего же? – Хватился! Уж вторая неделя, как уехал на вахту. Мама вчера пришла с фермы, попробовала включить утюг, а её током шибануло, с испуга ударилась о шкаф – всё плечо синее. Букреев взял из дома отвёртки, пассатижи, изоленту. Розетка действительно искрила, и он легко устранил неисправность, а когда разогнулся, чтобы уйти, Светка пригласила к накрытому столу. Букреев не понял, что всё это ради него, спросил: – Гостей, что ли, ждёшь? – А ты разве не гость? После ничего не значащих реплик всё остальное происходило будто во сне. Он сел за стол, откупорил бутылку вина, они выпили, попробовали клубники. От такого внимания Букрееву голову будто снесло. Он ничего не помнил, что происходило далее, как оказался рядом с соседкой, а она целовала и твердила, чуть ли не задыхаясь: – Люблю, люблю, люблю… Он тоже что-то говорил, а после не мог поверить, что свершилась давнишняя мечта. Вроде бы никто в посёлке ничего не узнал, но и никто не удивился, когда они через месяц поженились. После свадьбы Миша оставил Светлану у себя, и это не понравилось его матери, хотя она никогда по-настоящему не укоряла. Скажет: «Отца на тебя нет!» – и отвернётся, заплачет: мол, а дальше сам догадайся. Миша стал сиротой в середине 90-х после гибели отца – шофёра-дальнобойщика, возившего трикотаж с поселковой ткацкой фабрики. При каких обстоятельствах погиб, так и не узнали, а нашли его недалеко от трассы с пробитой головой и изуродованным лицом, опознали по наколке на плече: «Не забуду мать родную и отца духарика». А фура с тканями пропала бесследно. Миша знал: будь отец живым, он одобрил бы его мужское решение, а Светка не заслуживает холодного к себе отношения. Мало-помалу обвыклись, особенно, когда она забеременела и стал заметен животик. Сноху мать стала считать за свою, хотя она особенно не переживала: чуть чего не по ней – домой убегала. Да и чего стесняться-то, когда родители рядом живут. И всё-таки жизнь стелилась не самая плохая: Светка вскоре в декрет ушла, Миша продолжал работать слесарем. Вот только когда она родила мальчика, и вскоре вернулся из армии её бывший парень, то до Букреева дошли слухи, что Родионов грозился по пьянке отомстить и забрать к себе Светку, пусть и с чужим ребёнком. В чём-то Миша мягкий, даже робкий, а тут, как-то встретив Родионова у магазина, схватил за ворот: – Если к ней прикоснёшься – убью! Припугнул Букреев соперника, но не знал, что у того на уме. Когда узнал, было поздно. Встретил его пьяный Родионов с дружком через неделю после стычки, загородили тропинку на птицефабрику… Букреев отступил в сторону, пропуская парней, внутренне напрягся, ожидая самого худшего. После первого удара он удержался на ногах, а после второго оступился, упал навзничь, попытался вскочить, но потерял равновесие и сознание… В памяти отложился лишь удар Родионова ногой в пах. Второй удар он уже не чувствовал, а третий тем более. Нашли его шедшие с работы птичницы. Вызвали «скорую», отвезли в районную больницу, где ему, полуживому, сделали операцию, и Букреев стал скопцом. Узнал он об этом лишь через три дня, на перевязке. Ещё после операции он почувствовал, что с ним что-то не то, а когда спросил у полной, но подвижной медсестры подробности, она не сразу, но, как могла, всё рассказала. У Букреева полились слёзы, она же прижала его к своему тугому халату и ничего более не говорила – не мешала выплакаться. Потом промокнула тампоном ему слёзы, вздохнула, сама готовая заплакать: – Держись, парень! Всякое в жизни бывает. У тебя есть сынишка, так что думай о нём. А те, кто сделал это, – не мужчины, а выродки. Их Бог накажет! Михаила навещала в больнице мать, несколько раз появлялась Светлана: жалела мужа, сюсюкалась с ним. Она пока ничего конкретного не знала о его ранении, а он понимал, что рано или поздно рассказать ей придётся. Через две недели Букреева выписали, отвезли домой. Мама взяла отпуск, помогала ему всячески, а Светка перестала показываться, поверив слухам о ранении мужа. Появилась она, лишь когда стало известно, что Родионова и его дружка осудили, будто до последнего дня надеялась, что они отделаются условным наказанием. Её предательство разрушило Михаила. «Родионова она, что ли, боялась? Было бы кого?! – думал он и кривился, словно от настоящей боли. – Хороша жена, ничего не скажешь!» Поэтому, как-то увидев около дома, сказал прямо и откровенно: – Понимаю, что такой я не нужен тебе, поэтому лети на все четыре стороны. Не держу и держаться не думаю. Она вспыхнула румянцем от обиды и фыркнула: – Тогда нам говорить не о чем! Когда подам на развод, думаю, возражать не будешь?! От её откровения стало неожиданно свободнее. Он легко победил в себе гнетущее состояние. «Ничего, всё наладится, – думал Букреев, – и не с такими ранениями живут!» Выздоравливал Михаил долго и болезненно. Мать пылинки сдувала с единственного сына. Когда он немного оклемался и собирался выйти на работу, она, излишне восприимчивая и окончательно расшатавшая нервы, неожиданно сама слегла от переживаний. В больнице её восстановили от лёгкого инсульта, а когда сын доставил домой – её разбило по-настоящему. И теперь болезнь требовала постоянного ухода. Миша уволился, оформил маме инвалидность, и стали они жить на её небольшие деньги. И всё бы ничего, но как-то Светлана заявила Букрееву: – Ты думаешь сыну алименты платить?! – Рад бы, да не работаю – нет возможности. Сама же знаешь. Могу помогать с маминых пенсионных денег… – Себе их оставить! Чувствуя правоту, Светлана разговаривала грубо, издевательски, зная, что денег сейчас не добьётся, а напомнить бывшему мужу, ткнуть носом в нерадостные обстоятельства очень хотелось. Миша переживал из-за этого, но грубого слова сказать не мог. А уж чтобы попросить на денёк сына Шурика – у него и язык не поворачивался. Он лишь наблюдал за ним издали: как вырос из коляски, как начал на следующий год бегать по травке около дома. Даже пытался заманить его к себе, когда Света была на работе, но её мать не разрешила, правда, около крыльца поиграть с сыном позволяла. – Миша, я всё понимаю, но ничего не могу поделать с дочерью. Если узнает, что Сашенька был у вас, то разнесёт меня по кочкам. Рьяная она стала, запуталась в жизни. Мне бы её пожалеть, поговорить по-хорошему, дочь всё-таки, но она всё равно ведь по-своему сделает. Жалко её, и внучка́ жалко, да и вас с матерью. Как она? – Лежит, а встаёт лишь по необходимости. – Хотя бы так, а то вообще беда. Букреев на бывшую тёщу не обижался, понимая, что её душа разрывается в жалости ко всем. Ведь всегда были добрыми соседями, не было ни склок, ни вражды, это лишь в последние годы что-то случилось. И всё, как виделось Букрееву, из-за Светкиного вздорного характера. Ведь она же, она всё перевернула, сама же заманила в постель, желая насолить Родионову – это он только позже понял. А чего добилась? Или отомстила так? И ещё неизвестно, кому именно, если более всех сама страдала – оттого и бесилась, и по-мужицки рычала на всех. И всё-таки мало-помалу сынок его подрос, начал при встрече улыбаться и называть папой, да по-другому и быть не могло. Мама Букреева умерла неожиданно, когда уж ему казалось, что начала поправляться – по комнате ходила самостоятельно, пусть и с ходунками. Как-то утром обнаружил её холодной. И душа оборвалась, сразу рой мыслей и забот. Соседи собрали денег, и похороны состоялись, как и положено, на третий день. После кладбища скромно помянули, и стал Миша жить один. Первым делом решил вернуться на работу, но его не приняли, сказали, что фабрика банкротится, и что дальше будет – неизвестно. Ткацкая фабрика в посёлке закрылась давным-давно, и поэтому работы теперь не сыскать. Надо куда-то уезжать на заработки, а кто где ждёт? Без денег он совсем отощал, хорошо, что стояло лето и появилась молодая картошка – ею он и питался, понимая, что так жить бесконечно невозможно. А тут неожиданно досрочно вернулся из заключения Родионов. Как-то Миша увидел его и сердце ёкнуло, заколотилось. Он по-настоящему растерялся. Прошёл мимо него, хозяином развалившемся на Светкином крыльце, сделав вид, что не заметил. Хотя это так и было, и он теперь не существовал для него. Букреев думал, что Родионов повертится-повертится у Светки и заберёт к себе, но он неожиданно прижился, начал работать водителем в администрации. И тогда Миша понял, что надо уезжать – всё равно куда, лишь бы подальше от этого отморозка, потому что рано или поздно им не миновать стычки, и тогда уж – Букреев это знал твёрдо – ему терять будет нечего. Остужая себя, вспомнив о сыне, он поддался благоразумию и вскоре собрался на заработки. Но нужны деньги хотя бы на дорогу и на первое время, а где их взять? И тогда вспомнил о Михееве – армейском дружке, жившем в райцентре. На следующий воскресный день, отключив свет, радио, раскрыв пустой холодильник и выставив горшок с геранью во двор под водосток, он отправился к Михееву, зная, что только от него можно ожидать поддержки. Дружка застал дома, коротко рассказал в саду свою историю, а когда всё изложил, вздохнул: – Вот такая у меня жизнь-жестянка, Вадим! Если ты не поможешь, то помочь некому! Сразу тот ничего не ответил, сидел на скамейке и что-то чертил прутиком на земле. Потом словно очнулся, взглянул на армейского товарища, когда-то спасшему ему жизнь на учениях, вытащив из-под опрокинувшегося и загоревшегося грузовика, вздохнул: – Тебе не позавидуешь! Но делать нечего – надо менять жизнь. Помогу – вопросов нет, только в твоей ситуации надо переселиться в другое место. Так спокойнее, если уж у вас такая вражда пошла. И ты прав, по-хорошему она не закончится. У меня дядька живёт в Подкопаеве, он – фермер: пашет, сеет, молотит. Сейчас развивает хозяйство, ему нужны рабочие руки. Может тебя взять. А дом свой продашь, там другой купишь, ещё и в наваре останешься. – Так-то было бы неплохо, но уж больно не хочется ехать в незнакомую местность. А в посёлке у меня мать с отцом похоронены. Да и сын есть. – А как же на заработки собрался? – Это другой почин. Съездил, например, в Москву, а вернулся – под ногами родная земля. Вот в чём дело-то! – Миша вздохнул. – Тогда езжай. Могу и телефончик дать своего кореша, с которым учился, теперь он в коммунальной конторе сантехником работает. Как раз по твоему профилю. Зовут Алексеем. Приедешь – позвони ему, скажи, что от меня и всё такое. – Может, сразу сам позвонишь? – робко предложил Миша. – А ты молодец, куёшь железо, пока оно горячо! Вадим дозвонился, коротко объяснил ситуацию, и, видимо, услышав положительной ответ, улыбнулся: – Вот видишь – везёт тебе! – Теперь и ехать не страшно! – вздохнул Миша. Букреев на радостях хотел в тот же день отправиться, но Вадим удержал: – Ну и кому ты нужен в воскресенье, да к вечеру? А завтра с утра пораньше рванёшь, к обеду будешь в Москве, а там Лёха всё объяснит. А пока у меня заночуешь. Жена сейчас соберёт обед, хряпнем по рюмашке. Хотя и приветлив Вадим, гостеприимен, а всё равно ночевать в чужом месте не очень-то комфортно. Всё равно, что в больнице. Но деваться некуда, и Миша готов был на всё, лишь бы уехать, заработать денег, уж сколько – неважно, главное, не чувствовать себя должником. На следующий день он добрался до столицы, встретился с Алексеем – примерно ровесником, крепким и уверенным в себе, и, неожиданно быстро устроившись на работу, заняв угол в снимаемой артельно двухкомнатной квартире, отправился с земляком по вызовам. За неделю освоился и стал работать самостоятельно. Вызовов много, люди все разные, но он ни с кем не конфликтовал. И не отлынивал от работы, а сказал диспетчерам, чтобы не стеснялись и вызывали в любое время суток, тем более, что стал хорошо зарабатывать – никакого сравнения с птицефабрикой. И хотелось поскорее рассчитаться с Вадимом и помочь сыну. Теперь всё изменится. И плевать ему на всяких родионовых. У него есть сын, и он его отец. Полтора месяца он отработал в столице, скопил приличную сумму, экономя на всём, и ехал на две недели в свой посёлок героем. Ему очень хотелось всем рассказать, чего добился, и теперь ни перед кем не будет прятать глаз. В райцентре он сразу зашёл к Вадиму, но его не оказалось дома, тогда отдал деньги жене, позвонил товарищу и поблагодарил, как мог. Букреев спешил в посёлок, спешил увидеть сына, обнять, поцеловать и подарить плюшевого медведя. Когда добрался, проветрил дом, включил холодильник, подключил газ, со двора принёс зеленевшую герань, на вольном воздухе полыхавшую алыми цветами; цветок под дождями и солнцем распустился на удивление буйно и празднично. Миша подумал: «Вот и иной человек, как цветок: сменит жительство и настроение становится не похожим на прежнее!» Заметив соседа, к нему заглянула тёща. Её измождённый вид, чёрный платок будто обожгли, а немного непонятные слова добавили неясности: – Вот и Миша вернулся… Мы тебя ждали. Сашенька все глаза проглядел. Букреев замялся, растерявшись от её слов, а более от вида бывшей тёщи. – У нас горе-то какое – Светлана разбилась на машине. Вместе с шофёром, – залилась она слезами. – С Родионовым, что ли? – всколыхнулся Букреев и часто задышал. – С ним, с ним, окаянным… Прости, Господи! Они поехали в райцентр и с грузовой машиной столкнулись. Вчера сороковины были. – Саша где? – Спит… Каждый день Свету вспоминает и тебя зовёт… Ох, горе-то какое. Пойдём к нам. Он вот-вот проснётся, тебя увидит – обрадуется… А я уволилась, с Сашенькой сижу. – Тёща мелко задрожала, уткнулась в ладони, а он не знал, что сказать ей. – Перестань, Полина! Пошли к сыну, я подарки привёз! Сынишка, проснувшись, сперва посмотрел на бабушку, потом на Букреева и, узнав, подбежал к нему и обнял. – Ну, вот, сын, ты и дождался папку! – он чмокнул светленького, со спутанными со сна волосами Сашку в щёку, поднялся с колена и отдал ему пакет с подарками, но сын даже не заглянул в него. – Ты не уедешь? – спросил он и, только услышав от отца «нет», начал изучать подарки. В этот вечер Букреев долго занимался сыном, ползал с ним на коленях, катая машинки, а потом сели ужинать. И столько была радости в Сашкиных глазах, так неотрывно он смотрел на отца, что, вспоминая события последних лет, Букреев едва сдерживался, чтобы не прослезиться. Он хотел забрать его к себе, но Полина засомневалась: – Погоди, Михаил, пусть денёк-другой освоится и тогда с тобой поживёт. Я разве против. Со следующего дня Сашка, окончательно привыкнув к отцу, почти две недели жил с ним, только кормиться они отправлялись к Полине. Стоял тихий и тёплый сентябрь. Миша выкопал остатки картошки, отдал её Полине и начал подолгу гулять с сыном по посёлку, ходил в лес за опятами, на фабричный пруд кормить уток, и ему очень хотелось, чтобы люди видели их и радовались вместе с ним. В последние годы соседи мало разговаривали с Букреевым, будто были виноваты перед ним, зная его историю и остерегались сболтнуть лишнего. Теперь же, замечая его улыбающимся, улыбались в ответ, спрашивали о работе в Москве, интересовались ценами, столичными порядками. И если прежде Миша считал, что земляки чёрствые и равнодушные, то теперь изменил мнение о них. В чём-то сдержанные, в чём-то даже стеснительные, они не будут ни с того, ни с сего в душу лезть. Сам поделишься о чём-нибудь, тогда и они расскажут о своих радостях и заботах. Букреев всё-таки уехал через две недели, но за это время он окончательно сдружился с сынишкой, жил вместе с ним, а когда собрался уезжать, то объяснил, как мог: – Вот съезжу, денежек заработаю, и опять мы будем вместе. А пока ты поживёшь с бабушкой и дедом. Ведь правда же они хорошие? – Бабушка лучше… – признался сын и рассмешил признанием. – Редко он видит деда. Тот, не хуже тебя, по вахтам мотается. Сам же знаешь. Уезжая, Букреев оставил денег, впервые обнял Полину, поблагодарил за сына и пообещал, что всё сделает, чтобы облегчить его сиротскую теперь судьбу. Она вздохнула: – Не переживай, Миша. Мы теперь одна семья – нам надо вместе держаться! – и посмотрела на Букреева словно на собственного сына. У него замлела душа от таких приятных и запоминающихся слов. Полина и Сашка вышли проводить его. Поцеловав сына, он ходко отправился к автобусной остановке, оглянулся, помахал им, даже остановился. Потом, поудобнее закинув рюкзак на плечо, шагал и шагал, зная, что они будут ждать его возвращения, а ему теперь есть к кому возвращаться. Автор: Стакан молока. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 💐 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ✨

Дело замяли, отец Юльки рассекал по деревне в новеньком автомобиле, мать отводила глаза, когда у неё спрашивали, как Юлька, сама она перестала ходить в школу. Позже уже ей разрешили сдать экзамены за девятый класс и выдали аттестат. Этот день Юлька решила стереть из своей памяти. Было и было. И тот другой тоже. Больше всего на свете она хотела уйти из дома родителей, поэтому быстро вышла замуж – за первого, кто позвал. А позвал её сосед Анатолий – на пятнадцать лет старше, только что вернувшийся с зоны. Юлька его не боялась, но и не любила: был он мрачный, много пил и всё просил родить ему наследника. Рано утром Анатолий поднимался и шёл на рыбалку, принося к обеду костлявых карасей. Юлька жарила их в раскалённом масле, обваляв в муке, так что косточки становились мягкими, и рыбу можно было есть целиком, если она была мелкая. А потом Анатолий утонул. Тело вынесло в камыши. Юлька испытала облегчение, хотя мужа было жалко. Но одной оказалось проще: теперь у неё был свой дом, своя жизнь. Правда, в соседнем доме жили родители. Которые всё норовили Юлей командовать. Отец так вообще предложил: -Возвращайся домой, туда Егора с женой поселим. Брат женился два года назад – привёз жену из соседней деревни. Она вот-вот должна была родить, и все считали, что освободить молодым дом – Юлькина обязанность. Но она не хотела возвращаться в дом, который ненавидела, и к людям, которых не могла простить. -Эгоистка! – кричала через забор мать. Они встретились случайно: Юля шла из магазина, нагруженная пакетами с мукой и сахаром. Как и многие в деревне, работала Юлька в коровнике, и в день зарплаты всегда делала запасы. В магазин обычно ходила несколько раз: не могла сразу унести много. -Давай на машине отвезу, – предлагал отец. Но Юлька ни разу не села в эту проклятую машину. И не собиралась. Когда услышала, как её догоняет машина, подумала, что отец. Но это был Митька – одноклассник, которого она уже года три, как не видела. -Садись, подвезу, – сказал он. Юлька помотала головой. Тогда Митька заглушил мотор, бросил машину, отнял у неё пакет и молча пошёл рядом. Митька почти не изменился: как был худой и лопоухий, так и остался. -Чаем напоишь? – спросил он. Юлька подняла на него глаза. -Чего тебе надо от меня? -Ты мне нравишься, – не стал юлить Митька. -Да мы же даже не говорили с тобой ни разу! -Не говорили. Ты ж меня не замечала никогда. А я в тебя с шестого класса влюблён был. -Так это когда было. -И что? -Ничего. Чаем Митьку она поить не стала. Но он не сдавался: караулил её то с работы, то из магазина, помогал пакеты отнести или просто рядом плёлся и болтал. Он недавно вернулся с Севера, где заработал на машину, дом с отцом строил. Юлька сначала злилась на него за навязчивость, а потом привыкла даже. Она боялась, что Митька будет руки распускать – многие распускали, особенно до того, как Юля замуж вышла. Считали, раз она «порченная», значит, можно. Но Митя был не такой. Юля видела, как он смотрит на неё, не было в этом взгляде ничего братского, но лишнего себе не позволял. -Что тебе, малахольный этот приглянулся, что ли? – как-то спросил отец. -Да с чего вдруг, – ощетинилась Юлька. -Ну и славно. А то я жениха тебе нашёл. -Не надо мне никакого жениха! – возмутилась Юлька. -Кто ж тебя спрашивать будет! Напрасно она думала, что это просто пустой разговор: раз вернулась с работы, а у ворот её мать дожидается. -Пошли, гости у нас! -Какие гости? -Сама увидишь! Гостем оказался Матвей Челбанов из соседней деревни. На десять лет старше, вдовец с двумя детьми. Жена его пропала при очень странных обстоятельствах. А потом её в лесу нашли. Юле не нравился взгляд Матвея и его сальные шуточки. -Мне домой пора, – засобиралась она скоро. -Я тебя провожу! – вызвался Матвей. Как и ожидалось, полез с поцелуями. Еле вырвалась от него Юлька. -Вот значит как! – сказал Митя на следующий день, преградив ей дорогу. – Со мной недотрогу строишь, а с этим, значит, сразу целоваться? -Ты откуда знаешь? – разозлилась Юлька. -Пришёл вчера к тебе, хотел на чай напроситься, наконец. А ты с этим. Юля видела, как играет кадык и сжимаются кулаки у Мити. Ей вдруг стало смешно. -Ну, пошли на чай, раз приходил. За чаем Юлька всё ему рассказала: как страшно ей было на том складе, как отец уговорил забрать заявление за кусок железа, как она сбежала к соседу, лишь бы не дома. -А теперь вот хочет спровадить меня нянькой к чужим детям, чтобы дом мой захапать. Митя слушал внимательно, не перебивал. А после этих слов сказал: -Выходи за меня. Тогда они оставят тебя в покое. Будешь своих детей нянчить, а не чужих. Юлька отвернулась и произнесла глухо: -Не будет у меня детей. Я же тогда… Ну, это… Забеременела. Мать меня к врачу отвезла. Анатолий когда хотел детей, я ездила в консультацию. Сказали – сама виновата, вот избавилась тогда… Лицо у Мити побледнело. Юлька и раньше слышала от него про детей. Да и какой мужчина наследников не хочет? -Так что иди – неподходящая я тебе жена. Митя молча встал и ушёл. А Юлька проплакала весь вечер. Проснулась она от криков. И сначала даже не поняла, что происходит. Пахло гарью. Испугалась – пожар! Выскочила в одной ночнушке на улицу. У родительского дома пылала машина. Небо было ещё тёмным, и яркие всполохи огня поднимались к самим звёздам. Люди суетились, кричали, таскали воду. Но ясно было – машину не спасти. На дом бы не перекинулось. Митька бегал тут же, вместе со всеми. И всего раз глянул На Юльку. А она всё сразу поняла. Как она ненавидела эту машину! И вот теперь нет её. По лицу текли слёзы, но это были слёзы счастья и освобождения. Юлька села на крыльцо, а когда машину потушили, Митька подошёл и сел рядом. -Усыновим, – твёрдо сказал он и обнял её за талию. Небо на востоке начало розоветь. Юлька прильнула к его плечу и сказала: -Только давай к тебе переедем. Пусть забирают этот дом. Лишь бы отстали уже от меня. -Конечно, переедем. Ты думаешь, мы с отцом для кого дом строим? Он обнял её, и Юлька поняла: теперь она больше не «порченная». Обычная она, такая же, как и все. Автор: Здравствуй, грусть! Спасибо, что прочитали этот рассказ 🌻 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

😟Муж и свекровь оформили на меня кредит и уехали отдыхать. 🔴💯🔺

Софа закивала, а он продолжил: - Вот я и подумал, что пора бы разойтись. Ведь не тяготеем друг к другу. - Усмехнулся. - Тяготимся семейной жизнью. Так? Дочь уже взрослая, чего ждать... Софья опять закивала. Миша не стал откладывать переезд, достал чемодан и пару сумок. Начал собирать свои вещи. Софа, глядя, как он запихивает одежду как попало, решила помочь. - Футболки к футболкам, джинсы и штаны сложи вместе, а костюмы... Боюсь, помнутся. Она погладит? Есть у нее утюг или отпариватель? Или лучше оставить их на вешалках. Аккуратно в машине перевезешь. Миша вздрогнул и замер. - У меня никого нет. – Чуть помедлив, сказал он. – И никогда не было. Мерзко изменять женщине, с которой провел половину жизни. Просто Софа... Устал я от этой разрухи. Софа кивнула и улыбнулась. Муж не хотел, чтобы жена знала о реальных мотивах его решения. С одной стороны, это было приятно. Когда курице собираются отрубить голову, потому что приехали гости и хотят полакомиться свежим мясом, то несушке об этом не сообщают. С другой стороны, хотелось бы знать правду, насколько бы болезненной она не была. Об измене мужа Софа узнала пять лет назад. Села в машину, хотела достать салфетки из бардачка, а нашла чужую женскую расческу с рыжими волосами. Предмет оказался там не случайно. Любовница подложила расческу с определенной целью. Софа тогда подумала, что женщина устала ждать, когда Миша уйдет от жены, вот и решила действовать. Иначе и не объяснить такую оплошность. Несмотря на испытанное разочарование, скандал устраивать не стала. Сделала вид, что ничего не заметила. Однако с того момента руки словно опустились. Хотя это она лукавила. Руки опустились тогда, когда муж сказал, что больше не хочет от нее детей. Им хватит и одной капризной дочки. Тогда она почувствовала себя никчемной. Полным ничтожеством. Для женщины нет хуже оскорбления. Софа целыми днями и ночами копалась в себе, пытаясь понять, где допустила ошибку. Что делала не так. Всю свою жизнь она ставила семью на первое место. На втором месте у нее была работа, а на третьем она сама. Но до себя обычно не доходили руки. На стрижке, маникюре, косметике и одежде она экономила. Лишнюю копейку тратила на семью. Трудилась Софья поваром в школьной столовой. Работу свою очень любила, несмотря на трудности, которые возникали. Когда только устроилась, коллектив встретил ее враждебно. Ясное дело почему. Женщина в первый же рабочий день задавала очень много вопросов. Больше всего ее волновало то почему не соблюдаются нормы и правила. Для чего экономят мясо, если все рассчитанно? Почему повара выносят продукты, не страшась быть пойманными на воровстве. - Ты только туда пришла, а уже в каждой бочке затычка. Вот как подставят тебя, так сразу все ответы на свои вопросы найдешь, - Ответил Миша на жалобы жены. - Глупости говоришь, - отмахивалась она, - кто станет специально травить детей, чтобы подставить меня. Это каким человеком надо быть? На работе Софа не боялась говорить прямо и открыто про то, что считала неприемлемым. Через многое пришлось пройти и многое пережить. Что же касалось воровства... То тут было сложнее, чем казалось на первой взгляд. По документам все продукты были строго рассчитаны. По факту - только мясо, которое каждый норовил украсть. Софа не раз обращалась к руководству, хотела чтобы прекратили воровать у детей. За это ее прозвали крысой. Готовую еду, которая оставалась, списывали. Но выкидывать было жалко. Что-то разбирали по домам. Дома у Софы начиналась вторая смена. Уборку, готовку, стирку, проверку домашнего задания у дочери никто не отменял. Хотя с последним было легче всего. Учителя помогали девочке. Софа была с ними в хороших отношениях. Домашними делами Софья занималась без особого энтузиазма. Миша же работал на заводе и в семье считалось, что он устает больше всех. Вечером приходя домой, он ужинал, включал телевизор и дремал. Софа к нему не лезла, не приставала. Давала отдохнуть. Выходные старались проводить на свежем воздухе. Ездили к родителям на дачу. Тут им повезло. Участки свекрови и родителей Софы были рядом. Со временем они решили их объединить и построить большой дом для совместного проживания. Миша и Софа в строительстве не участвовали. Не было свободного времени. Родители не обижались. Понимали их и с нетерпением ждали в гости. Особенно Нину. Единственную внучку обожали, баловали и многое ей прощали. Софа гадала, почему то, за что ее наказывали родители, прощалось и сходило с рук ее дочери. - Дети даны для того, чтобы их воспитывать. А внуки для того, чтобы их баловать, - смеялась мама и свекровь. - Вы ее разбалуете, а мне расхлебывать, - хмурясь, показательно обижалась Софа. Уход родителей из жизни Софа пережила вместе с мужем и дочерью. Отца подкосил инсульт, через год умерла и мать. У нее были проблемы с сердцем. Осталась только свекровь и старшая сестра Софы. Настя жила с мужем в другом городе на юге страны. В гости друг к другу приезжали редко. Старшая сестра погрязла в домашних делах. Оставалось только удивляться как она все успевает с тремя детьми и как еще не сошла с ума. Настя жила в большом доме с мужем, свекрами, двумя деверьями и их женами. У всех было по трое детей. Жизнь у сестры кипела и бурлила. - Да как не успевать? Я же не работаю. – Смеялась Настя. – Да и не одна я тут. Софа была не согласна. Уборка в доме, готовка, забота о детях, уход за участком в пятьдесят соток это самый настоящий труд. Тяжелый труд, который почему-то не считается работой. Погостив у сестры, Софа возвращалась домой с чувством, что она плохая хозяйка и мать. - Ты счастлива? – Тихо спрашивала ее Софа по телефону. – Не хочется все бросить и сбежать? - Мне дела в удовольствие. Я спокойно сидеть не могу. – Удивлялась Настя такому вопросу. – У самой руки тянутся. - Наверное, каждому свое, - как бы оправдывая себя, говорила Софа. У нее руки окончательно опустились после того, как она нашла ту расческу с рыжими волосами. Делать совсем ничего не хотелось. Все было в тягость. Софья перестала готовить интересные и необычные блюда, перестала гладить вещи, убиралась постольку поскольку. Ноги к полу не прилипают и ладно. И с нетерпением ждала выходных, чтобы уехать из города к свекрови на дачу. Там уже она охотно возилась с землей. Помогала, чем могла. Миша тоже не сидел в стороне. Косил триммером траву, копал грядки, занимался ремонтом, если требовалось. Когда не стало свекрови, Миша перестал приезжать на дачу. Софе было жалко выкидывать вещи, которые остались после смерти родителей и свекрови. Миша же не понимал этой привязанности. - Хлам же. – Говорил он. – А хламу место в мусорном баке. Хлам. А для родителей это была целая жизнь. Подумалось, что когда-то и ее вещи, посуда, мебель, разные картины и книги станут для кого-то хламом. Было в этом что-то удручающее. Теперь на дачу Софа приезжала одна. На такси. Ничего не сажала, кроме чеснока в конце сентября. Не было времени заниматься огородом. А вот за плодовыми деревьями чуть-чуть ухаживала. Белила деревья. Собирала плоды. Срезала сухие ветки. С мужем отношения становились все хуже и хуже. Хотя, наверное, нельзя было так сказать. Ссориться они не ссорились, не ругались и не спорили, но между ними словно появилась большая крепкая бетонная стена. Разбивать эту стену никто не хотел. Софья совсем запустила дом. Как только дочка поступила в университет и переехала в столицу, Софа настолько обленилась, что перестала готовить. Ей самой много было не надо. Днем она ела на работе, вечером пила чай с конфетками и булочками. По выходным делала простые салаты. Варила покупные пельмени. Для мужа делать совсем ничего не хотелось. Она знала, что он считает ее ленивой хозяйкой, но вслух он ни разу не сказал в ее сторону ничего плохого. Они жили как соседи в коммунальной квартире, сталкиваясь только на кухне. Каждый ночевал в своей комнате. Наверное, давно было пора закончить эти отношения. Но Софа раньше никогда не оставалась одна. С Мишей разошлись, как хорошие друзья. Каждый пошел своей дорогой. Однако Софа не знала, как ей жить дальше. За двадцать лет брака она привыкла, что Миша всегда был рядом. Он как тень, вроде бы присутствовал в ее жизни... Была иллюзия, что она вроде как и не одна. Единственная дочь, поступив в институт, переехала в другой город. К родителям приезжала на каникулах и то ненадолго. Все спешила обратно к свободе, развлечениям и друзьям. Софа ее понимала. Сама ведь когда-то была молодой и желала свободы. Жить без родительских нравоучений и поучений. Ломать собственные дрова и набивать свои шишки. Одно дело, когда мама, грозя пальцем говорит не трогать горячий чайник, об него легко можно обжечься. И совсем другое, когда подносишь руку и обжигаешься. Последнее запоминается на всю жизнь. Начинаешь понимать, почему мама хотела уберечь. Однако кто слушает родителей, когда гормоны бурлят и кажется, что знаешь все на свете. В разводе Софа считала виноватой не только мужа, но и себя. Надо думать, она совсем обленилась и все ей было в тягость. Вот муж и ушел к той, что его боготворит. За Мишу она была рада, но не от всего сердца. Любовница давно пыталась разрушить их семью. Как-то бедняжка, устав от обещаний Миши, не выдержала и позвонила. Решила все рассказать. Софа молча ее выслушала, а затем сказала, что та ошиблась номером. Наглость поразила. Чуть позже ради забавы перезвонила этой рыжей, сказав, что в телефоне ее мужа данный номер записан, как «Света, канализация». Намек сработал. Миша поссорился с любовницей и целый месяц ходил угрюмый, но выяснять отношения с женой не стал. Продолжал играть в свою игру, где он был в роли честного семьянина, который "ни-ни" и "никогда в мыслях даже не было". Но что теперь вспоминать? Отпуск у Софы длился два месяца. В июне она еще работала. Готовила для пришкольного лагеря. На кухне она старалась из-за всех сил, была внимательной и придирчивой. Приходя домой удивлялась, почему там в школе она старается сделать все максимально хорошо, а для себя и мужа даже отварить простые макароны ей тяжело. Неужели она действительно бытовая лентяйка? И если оно так, то муж правильно сделал, что сбежал. Недвижимость делить не пришлось. Софа жила в квартире родителей, которую те освободили для молодых. Однушку Миши, доставшуюся от матери, сдавали. И все же лето Софа захотела провести на природе. От участков муж отказался. Сказал, что ему эти хлопоты с землей не нужны. А делить что-то с женой, ниже его достоинства. Софа подозревала, что он чувствует вину из-за измен. Потому и решил ей оставить свою часть земли. Себе он забрал машину. Но Софа не расстроилась. Прав у нее все равно не было. А вредностью она никогда нее страдала, чтобы выяснять что дороже: земля или новый внедорожник из автосалона. Как поступить с дачей она пока не знала. Решила взвесить все «за» и «против». Хотя дом, построенный родителями, нельзя было назвать дачей. Там можно было жить зимой. К дому была проведена круглогодичная вода, газ и канализация. Но добраться до товарищества было целой проблемой. Электрички туда не ходили. Был автобус, который отвозил людей по расписанию. Софа, привыкшая ездить на машине вместе с мужем, примерно знала где ей выходить. Много раз проезжали мимо остановки. Однако муж заезжал в СНТ делая крюк, чтобы «не мучить» машину по плохим дорогам. От остановки пешком Софа последний раз ходила, когда была девчонкой. Все из памяти стерлось. Погруженная в свои мысли, она не сразу поняла, что идет не туда. Пошел дождь и женщина заторопилась. По-настоящему испугалась, когда услышала лай. Слезы сами покатились из глаз. Она побежала. Быть растерзанной бродячими собаками совершенно не хотелось. Собиралась уже позвонить бывшему мужу и краснея рассказать, что не знает, что ей делать и куда идти, но увидела машину. Софа замахала руками. Машина остановилась. - На вас кто-то напал? От кого бежите? - Так бродячие собаки... Напасть хотели. Наверное... Я их не видела. Софья, пытаясь восстановить дыхание и греша лишними подробностями, путаясь и тараторя, рассказала, что забрела далеко. Два проезда были между собой похожи. А вообще их четыре. Она забыла про ориентир в виде дуба. Муж раньше делал крюк через большую дорогу. На дачу заезжал со стороны поселка, где был проложен асфальт. Пешком никогда не ходили. Сейчас же она одна, потому что муж ее бросил. А сама она не помнит, как идти от остановки до дачи. Теперь хоть на улице ночуй... Вероятно водителю, который представился Владимиром, стало ее жаль. Софа мокрая, с тяжелыми сумками и покрасневшими от слез глазами, сейчас представляла жалкое зрелище. Она уселась на переднее сидение и сказала куда ей надо добраться. - Ух, негодяй и подлец. - Сказал Владимир, вбивая адрес в навигаторе. - Кто? – Не поняла Софа, шмыгая носом. - Как кто? Муж ваш. - Надо же, как мир тесен. Вы с ним знакомы? – Удивилась Софа. - Нет. - Так откуда знаете, что он негодяй и подлец? - Так выбросил вас непонятно где в дождь и был таков. Не понимаю таких мужчин. Тут ехать не так много. Мог и подвезти. -Нет, нет, - Софа густо покраснела. Вероятно, она на эмоциях не так все рассказала. – Он не бросал меня сейчас. Это случилось два месяца назад. - И вы так долго ищите дорогу? – Теперь удивился водитель. - Вы поняли, что я имела в виду, - почему-то рассердилась Софа. - Не злитесь, - рассмеялся Владимир, - сейчас быстро доедем. Однако забавно, что вы, как только услышали слово подлец, решили будто я знаком с вашим мужем. Видать действительно негодяй еще тот. До дачи ехали молча. Софе стало стыдно, что она проявила грубость. Ради приличия пригласила гостя на чай и предложила деньги. Владимир отказался от денег, но согласился выпить кофе. Трава на участке выросла по пояс, почему-то Софье было стыдно и из-за этого. Зачем-то стала оправдываться. Рассказывать про то, что времени не было. Что все руки не доходили. В этом году никак не получалось приехать. В доме было не лучше. Все покрылось пылью. Софья наспех протерла стол и стулья. Ополоснула чайник. Залила в него воду и поставила на газ. Владимир, кажется, не замечал никакой пыли и беспорядка. Ходил по дому и восхищался, как здесь все здорово и напоминает ему детство. Дождь почти закончился и мужчина выйдя из дома решил прогуляться по участку. Его совсем не смущала мокрая трава по пояс. Мужчина остановился у облепихи. - Знали ли вы, что облепиха двудомное растение? Софья пожала плечами и Владимир продолжил. - Она не будет плодоносить, если рядом не будет мальчика. Удивительные деревья. Взаимосвязаны друг с другом. Женскому дереву обязательно нужно мужское. Иначе не будет ягод. Все как в жизни. У хорошего мужа жена цветет, а если его нет... Или он подлец... - Владимир взял паузу, но предложение не закончил. Софья тяжело вздохнула. Слезы сами покатились из глаз. Только сейчас она поняла, как сильно устала. Владимир посмотрел на женщину и аккуратно приобнял за плечи. Софа не сопротивлялась. Она и припомнить не могла, когда в последний раз муж проявлял к ней нежность. Было приятно чувствовать заботу. - Не плачьте. У этой облепихи все будет хорошо. Сорную травку уберем и ей станет легче. Молодая, хорошая. Я уже пять лет хочу купить участок. Изучаю садоводство. Пока ничего не приглянулось. А у вас тут хорошо. Случайно не собираетесь продавать? - Думаю пока что, - осторожно ответила Софья. Продавать родительскую дачу было жалко. Много хороших эмоций было связано с этим местом. Дома Софья заварила чай. На скорую руку сделала омлет из яиц и молока, которые привезла с собой. Открыла горошек. Нарезала салат и сделала бутерброды. - Извините, что так скромно. С собой много не брала. Завтра сварю компот из сухофруктов. – Пообещала Софья, - можно еще сделать голубцы. Вы любите голубцы? Софью посетило странное вдохновение. Владимиру она была безумно благодарна за помощь. А еще за то, что не пришлось беспокоить бывшего мужа. Владимир ел с большим аппетитом. Он не спешил уходить и они еще долго разговаривали на разные темы. Беседа была легкой и непринужденной. Складывалось впечатление, что они знали друг друга всю жизнь. Когда пришла пора прощаться, Владимир оставил номер телефона на случай, если Софа решит продать участок. Но уехать не смог. Не заводилась машина. Он сказал, что закончился бензин и позвонил другу. - К сожалению, мой товарищ сможет подъехать только завтра, - сказал он, с надеждой посмотрев на женщину. Софа предложила ему остаться. Не заставит же она спать мужчину в машине, после того как он ей помог. Владимир с благодарностью принял предложение. Они еще долго сидели и разговаривали. Софа забыла о всех проблемах. Встретить интересного собеседника - большая редкость. А встретить человек, с которым забываешь про все трудности - немыслимая удача. Владимир трудился плотником в частной мастерской, своим делом горел. Рассказывал о разных тонкостях своей профессии понятным для женщины языком. - Если хотите, могу вам новый сарай сколотить - предложил он, - ваш старый уже совсем плох. А вот дом хороший, свежий. На совесть строили. Утром Софья проснулась рано. Чувствовала себя отдохнувшей и бодрой. Владимир уже давно встал и возился со своей машиной. Увидев Софу улыбнулся. - Не сочтете за наглость, если я немножко траву покошу? – Спросил он. – Руки чешутся, зудят. Очень хочется убрать сорняки. - Конечно. – Софа встрепенулась и радостно закивала. Все меньше забот, - триммер на чердаке. Увидите сразу. Там и коробка, в ней насадки и леска. Пока Владимир работал триммером, Софа решила сварить кашу. Крупа и молоко у нее были с собой. Затем принялась нарезать хлеб. Мысленно поблагодарила себя за то, что взяла с собой масло и сыр. Хотела еще сварить какао, да только не хватило молока. Конечно, если бы она знала, что у нее будут гости, то заранее бы подготовилась. На завтрак приготовила бы еще сырники или запеканку. Все приятнее, когда есть выбор. Ну ничего в следующий раз... Софа накрыла на стол и позвала Владимира завтракать. - Разобрались с триммером? – Спросила она. - Да чего там разбираться. Обычный бензиновый триммер, косит хорошо. Я вот, что хочу сказать... Каша у вас великолепная. Сто лет такую не ел и так хорошо не завтракал. И хлеб с маслом и сыром... Забытое сочетание. Я словно в детство попал. По утрам обычно только кофе пью. Теперь домой приеду, обязательно буду бутерброды себе делать. Софа покраснела и отмахнулась, мол ничего особенного. Однако похвала была приятна сердцу. Захотелось удивить мужчину чем-нибудь интересным, вкусным и полезным. В голове сразу появилось миллион идей. Женщина обвела глазами кухню. Деревянный стол надо бы покрыть лаком, занавески обновить, разобрать шкафчики. Кухонную утварь пересмотреть. Что-то в мусор, что-то еще годится для использования. Заказать новую подставку под ножи, старая уже не годится. Дела не пугали, напротив, появилось желание приложить свою руку и создать уют. А еще надо было подумать, что приготовить на обед. Не поедет же Владимир домой голодным. Может быть приготовить солянку? Или фаршированные перцы? А может лучше голубцы, как хотела вчера? В магазин бы попасть... Да идти далековато. - А ведь триммер бензиновый, - пронзительная мысль пронеслась в голове. – Масло было, чтобы разбавить. В прошлом году покупали, а вот бензин, где вы взяли? - Так слил. Тридцать лет на грузовой машине проработал. Это было не проблемой. - А у кого слили? – Шепотом спросила Софа, словно переживала о том, что их кто-то услышит. - К нам с вилами соседи разбираться не придут? Владимир рассмеялся. - Не бойтесь, у себя слил. Полный бак накануне заправил. У меня девяносто пятый. Софа не испугалась, но растерялась. Не знала, как реагировать. До Владимира не сразу дошло, что не так в его словах... - Простите, я не... Так у вас тут хорошо. Душевно. Я словно попал в детство. Отчий дом вспомнил. Нет никакого оправдания моему вранью. Извините, Софья. Простите, еще раз. Я все возмещу, если хотите. Софа не знала, что конкретно он хочет возместить, ее волновал другой вопрос. - Значит машина на ходу? И бензин у вас не закончился? - Да, как ласточка летает. Если хотите, я могу вас каждый день из города сюда возить и обратно. Мне так стыдно. Софа отмахнулась. - Вы лучше отвезите меня в магазин. Я хотела на обед сделать голубцы, но у меня нет ни фарша, ни капусты, ни риса. Сахара взяла совсем чуть-чуть, тяжело было бы все тащить. А компот их сухофруктов все-таки хотелось бы сварить сегодня. А еще надо бы творог купить, молоко и много чего еще. Сто лет сырники не делала. После завтрака мужчина помог Софье убрать со стола. Справились быстро. Садясь к мужчине в машину, женщина окинула взглядом участок. Первым делом Владимир решил убрать сорную траву возле облепих. - Еще много работы, - сказал он. – Пока так... что успел. Решил в первую очередь облепиху спасти. Вы вчера сильно разволновались. - Я никуда не тороплюсь. – Софа села в машину. – И вы, судя по вашему обману, тоже. А дел еще очень много. Появилось острое желание переделать все дела . Разобрать сарай, привести в порядок участок, пересмотреть старые вещи. Что-то выбросить, чему-то дать вторую жизнь. Вымыть дом, пересмотреть кухонную утварь. Разобраться на чердаке и много чего еще. А еще опробовать кучу рецептов. Владимир улыбнулся и завел машину. - Все успеем. Автор: Adler. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👍

Второпях, девочку едва не забыли. Она лежала, завернутой в одеяло, в уголке комнаты и начала тихонько плакать от голода. Только тогда одна из фрейлин подхватила Марию на руки. - Ради бога, заставьте ее замолчать! – капризно потребовала мать. Ей всегда велели молчать. Тихая и скромная Мария появилась на свет 23 июня 1703 года, в семье польского короля Станислава Лещинского. Впрочем, этот не очень талантливый правитель недолго удерживал власть. Его дочери были совсем маленькими, когда семье пришлось бежать из Польши – в изгнание. И дальше начался период кочевой беспросветной жизни. Марию считали хорошенькой, но никакими особенными талантами она не обладала. Умела держать язык за зубами (об этом похлопотала вечно раздраженная мать), держалась просто, робела в присутствии посторонних и ничего не требовала. Старшая сестра, яркая красавица Анна, рыдала от досады – у нее нет новых платьев! А Мария словно и не замечала бедности, сырости и плохой еды. В 1717 году Анна простыла и захворала. Отец пытался бороться за ее жизнь и позвал лучших лекарей. Но ничего не помогло, девушка угасла. И тогда семья Лещинских, чтобы справиться с горем, поступила своеобразно: - Мы никогда не будем говорить об Анне, - сказала мать, - словно ее и не было. Согласно кивнув, Мария старалась выполнить приказ. Уже после того, как она вышла замуж, Мария рассказала мужу о своей сестре и дала волю слезам. Они копились много лет и вышли наружу, когда Анны давно не было в живых… Перемещаясь по Европе и тратя последние деньги, Лещинские пытались присматриваться к разным королевским дворам. Марию надо было выдать замуж! Но кому нужна бесприданница, пусть и с громким именем? Поэтому к принцессе посватался… французский офицер из графского рода. И получил отказ. Напыщенный Станислав Лещинский рассуждал так: его дочь – это девушка из знатного, королевского рода! Поэтому нечего всяким офицерам зариться на нее. В конечном счете он оказался прав... Станислав Лещинский хотел бы выдать свою дочь за невероятно богатого принца Шварценберга, но тот долго не давал прямого ответа. А потом женился на другой. Тоже очень богатой наследнице, как он сам. Следующим был маркиз Куртанво, внук знаменитого министра Лувуа (правой руки Людовика XIV), и там тоже не сложился союз. А потом – как гром среди ясного неба! – другой французский вариант! Герцог Бурбонский! Людовик Анри де Бурбон-Конде был старше предполагаемой невесты на одиннадцать лет. Он входил в Военный совет и был среди лиц, которые управляли Францией во время малолетства короля Людовика XV. Несчастный малыш-сирота стал королем в пятилетнем возрасте. До этого королевская семья пережила целую череду утрат: к праотцам отправились мать и отец мальчика, затем его старший брат. Еще раньше не стало деда. Людовик XIV передавал трон своему правнуку и позаботился, чтобы до его совершеннолетия установился период Регентства. Вот герцог Бурбонский и был среди самых доверенных лиц юного короля. И он, овдовев, планировал жениться. Причем союз тщательно планировала фаворитка герцога. - Принцесса из королевского рода, - рассуждала она, - бедная, как церковная мышь. Милый, это идеальный вариант! Она будет сидеть у ваших ног, как преданная собачонка. И ни во что не станет вмешиваться! Соглашайтесь! Но со временем планы поменялись. Юному королю тоже была нужна супруга… И бедную Марию Лещинскую предложили ему. Опять по той же причине: польская бeженка не станет проводить свою линию в королевстве. Она станет тихо рожать детей и смотреть в рот своему мужу-королю.У пятнадцатилетнего короля Людовика XV на столе лежал список из ста принцесс. Он мог выбрать любую! В одном из залов Версаля поставили портреты претенденток, между которыми он задумчиво бродил, отыскивая «ту самую». Кроме того, у короля уже имелась невеста про запас – испанская инфанта. Но ее отвергли, из-за очень юного возраста. Надо было сделать так, чтобы король моментально стал отцом. Ждать было невозможно! Мария была старше Людовика на семь лет. Но королю практически приказали жениться на ней. И он, вздыхая, согласился. Когда посланники приехали к Станиславу Лещинскому, тот буквально кричал от восторга. Какой удивительный поворот судьбы! Дочь-королева! И где! Но во Франции эту весть встретили прохладно. Герцогиня Лотарингская писала: «Для короля, чья кровь осталась единственно чистой во Франции, удивительно, что он совершил такой мезальянс и женился на простой польской девушке, потому что… её отец был королём всего двадцать четыре часа». - Ваше величество, она некрасива! – твердили королю противники брака. - Она бесплодна! – уверяли другие.Но когда Людовик увидел Марию, то она ему сразу понравилась. Правда, перед этим была свадьба по доверенности: 15 августа 1725 года герцог Орлеанский «взял в жены» Марию в соборе Страсбурга. Он повторял брачные клятвы от лица государя. 4 сентября 1725 года очень смущенную, постоянно краснеющую Марию представили жениху-королю. А на следующий день состоялись свадебные торжества в Фонтенбло. Влюбленность молодого государя бросалась в глаза. Людовик XV не уставал демонстрировать свой пыл новоявленной супруге. Очень скоро она понесла и произвела на свет девочек-близнецов. Затем родилась еще одна дочь, и, наконец, долгожданный дофин. Мальчика назвали Людовиком, и, как только Марии позволили лекари, король снова навестил ее. - Я вечно сплю, вечно беременна и вечно рожаю, - мрачно говорила Мария. Она была кроткой, как овечка. Сбылись предсказания, что эта королева не станет ни во что вмешиваться. Но она была еще молодой привлекательной женщиной и ей хотелось немножко… блистать. А она почти всегда находилась «в положении»! Едва у нее появлялась возможность потанцевать на балу, как ей снова запрещали это делать – очередной ребенок! А платья? Она затягивала талию в корсет и очень гордилась своей изящной фигуркой. Но роды пагубно сказывались на ней, и вскоре Мария Лещинская заметно раздобрела. Ее не утешали даже восторженные возгласы короля.- Я люблю вас! – повторял он. Но Мария Лещинская вздыхала. Она устала от утех. 15 июля 1737 года королева родила своего десятого ребенка. И после этого приказала горничной: не впускать короля. Она хворает. Она не может. Пусть придумает, что угодно! - Но, ваше величество, - смущенно сказала девушка, - король молодой и крепкий мужчина. Мария взмахнула рукой, показывая, что ей все равно. Узнав, что у мужа появился милый друг – мадам де Майи – королева вздохнула с облегчением. Пусть кто-то другой возьмет на себя эту часть ее женских обязанностей! Сначала она воспряла, занялась написанием картин, немного похудела. А потом затосковала. Муж отдалялся от нее. Годы счастливого брака, когда они влюбленно смотрели друг на друга, уходили в прошлое. Место мадам де Майи заняла другая женщина… А потом еще другая. Теперь уже Мария хотела бы, чтобы муж навестил ее, но он этого не делал. В 1744 году между ними снова ненадолго вспыхнуло чувство. И угасло. Мария была старше на семь лет, теперь это было особенно очевидно. А Людовик XV входил во вкус.Королева с той поры жила в окружении узкого круга преданных придворных: «Дом королевы состоял из людей одухотворённых, из разных социальных слоёв, по образцу знаменитых парижских салонов, столь характерных для той эпохи». Дети были на ее стороне и громко высказывались против фавориток. Людовик Пятнадцатый по этому поводу однажды недовольно бросил: - Воистину, мои дочери – самые скучные принцессы на свете! Но зато королева была милосердна. Большую часть своего содержания Мария Лещинская тратила на бедных. И когда ей посетовали на это, ответила: «Милосердие королей — вершить правосудие, но правосудие королев — проявлять милосердие». В 1768 году Мария угасла. После этого королю предлагали вступить в брак снова, но он отказался. Его вполне устраивал образ жизни, который он вел. Там всегда хватало тех, кто не уставал от утех. Автор: Ника Марш. Хорошего дня читатели ☀ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌷

Но каждый раз, когда она приезжала, привозила Диме кучу подарков, и когда не разговаривала с его папой, все время проводила с ним – читала ему книжки, играла в настольные игры, учила рисовать Микки-Мауса, который у Димы никак не получался. Из этого всего можно было понять, что она его любит, поэтому Дима удивился, когда тётенька из опеки сказала, что никто из родственников не сможет его забрать к себе. Полгода он провел в детском доме, и каждый день ждал – вот сейчас приедет тетя Зоя и заберёт его к себе. И она приехала. Мамы у Димы не было. Когда он был совсем маленький, папа говорил, что та уехала далеко-далеко. Сейчас Дима уже понимал, что это значит – далеко-далеко. Это значит, что мама умерла. Как и папа. Папу сбила машина. Недалеко сбила, у самого дома. Папа побежал в магазин за молоком, потому что Дима пролил последнее, а утром он завтракал только шоколадными шариками с молоком, и больше ничем. Было темно и сколько, и папа просто упал. А машина просто очень быстро ехала. Дима ждал его долго, прижимаясь мокрыми щеками к холодному окну и вглядываясь в вечернюю мглу. Он смотрел на часы и пытался понять, когда папа должен вернуться. По его расчетам, время уже давно вышло, даже если в магазине была очередь. Даже если у продавщицы закончилась сдача. Даже если папа встретил соседку тетю Любу, которая громко смеялась над его несмешными шутками. Когда в дверь позвонили, он так обрадовался – решил, что папа, наконец, вернулся. Но это был не папа. Это была та самая соседка, тетя Люба. У нее на щеках были черные разводы, как будто она рисовала гуашью, а потом трогала свое лицо. Глаза у нее были красные. Она сказала, что сегодня Дима переночует у нее. Когда Дима спросил, где папа, она сказала, что ему срочно пришлось поехать на работу. Это было странно, потому что папа у Димы был пианистом и никак не мог работать по ночам. Тетя Люба соврала ему. Она просто не смогла сказать, что папа умер. Об этом ему сказала чужая женщина из опеки, которая забрала его на другой день. - Не могла приехать раньше, – оправдывалась тетя Зоя. – Ты не сердись на меня, ладно? Дима только пожал плечами. На что ему было сердиться? Он столько историй наслушался за эти полгода, что прочно усвоил – даже самые близкие люди могут оказаться хуже врагов. И то, что она вообще его забрала, это уже хорошо. Раньше Дима никогда не ездил на поезде, и случись это в любое другое время, он бы обрадовался такому приключению, но сейчас ему было почти все равно. Усевшись у окошка, он смотрел на дома и деревья, которые то медленно, то быстрее проплывали мимо, и думал о том, что больше никогда не увидит родной город. Тетя так и сказала: ненавижу этот город, я всегда знала, что он его погубит. Вряд ли после таких слов она захочет сюда приехать. На вокзале их встретил муж тети Зои – невысокий, коренастый мужчина по имени Василий. - Можешь называться меня дядя Вася, – сказал он, протянув ему руку. Диме это понравилось – ему еще никто не подавал руку как взрослому. Ладонь у дяди оказалась шершавая и твердая, совсем не такая, как у папы. Папа был пианистом, и руки у него были красивые и гладкие. То, что дядя Вася ему не рад, стало понятно достаточно скоро. Первые дни веселым зычным голосом дядя Вася спрашивал, не хочет ли Дима поехать на рыбалку или, может, на хоккей, и Дима, хоть и чувствовал себя неловко, все же говорил "нет": его никогда не интересовал спорт, да и убивать любых животных, даже если это рыба, он тоже не хотел. Тетя говорила дяде, чтобы тот оставил мальчика в покое, и шла читать ему книжки. Вот книжки Дима любил, он и сам уже умел читать, но все же было приятнее слушать, когда ему читает тетя. А дядя говорил, что книжки – это бабское развлечение, а настоящий мужик должен играть в футбол или хоккей. С ней Диме было хорошо. У него не было мамы, и он всегда немного завидовал другим детям, хотя с папой ему никогда не бывало грустно. А тетя оказалась такой же веселой, как и папа – тоже любила музыку и книги, и тоже много шутила и смеялась. Она работала из дома и всегда находила на Диму время: вместе они ходили в парк и в магазин, вместе готовили ужин для дяди Васи, который работал водителем скорой помощи и возвращался с работы уставший и голодный. Как-то в магазине к ним подошла высокая женщина с рыжими волосами и спросила: - Ой, Зойка, ты, что ли? Сто лет не виделись, правда? А это кто, твой, что ли? Мне казалось, что у тебя нет детей... Дима замер, испугавшись, что сейчас тетя скажет – а это и не мой. Но она прижала его к себе и ответила: - Мой, чей же еще. Внутри у Димы стало тепло, словно чаю горячего с малиновым вареньем выпил. Осенью Дима пошел в школу, и ему там понравилось – учиться было интересно, хотя на чтении скучновато: кроме него, только Настя умела хорошо читать, и им приходилось ждать, пока остальные изучали буквы. Может, из-за этого они и подружились – учительница давала им одну на двоих книгу, чтобы они не сидели без дела. Хотя их и дразнили женихом и невестой, Диме нравилось с ней дружить. Настя была веселая, много всего знала и не говорила манерным голосом, как другие девчонки. К зиме они уже были неразлучны, и она часто приходила к ним в гости, и дядя, словно его одноклассники, насмешливо называла ее «наша невеста». А на сам Новый год они поссорились. Все случилось из-за Риты Ивановой. В классе ее не любили, потому что Рита все время ковырялась в носу и ходила в грязных, словно бы с чужого плеча блузках. И накануне праздников дядя Вася рассказал, что ее отец попал в реанимацию – он сам его вез на скорой. - Пить меньше надо, – сказала дядя Вася, и Дима не понял, почему он это сказал. Но зато понял, что Рите сейчас очень плохо. Потому что он-то знал, что такое потерять папу. Поэтому когда учительница разбила их на пары для танца снежинок и зайчиков, он сам вызвался встать в пару с Ритой, потому что девочек в классе было на одну больше, а с ней в пару никто не хотел вставать. Учительница обрадовалась и сказала, что Настя будет танцевать с ней. А Настя подкараулила его после уроков и сказала, что он предатель. И больше она с ним не разговаривала. Правда, с Ритой он тоже дружить не стал – она была ужасно глупой, и говорить с ней было не о чем. Зато подружился с мальчишками – на двадцать третье февраля учительница пригласила его дядю в класс, и тот рассказал, как спас в армии двух сослуживцев. После этого Дима стал героем на целую неделю, все хотели с ним дружить, только Настя нос задирала, когда проходила мимо. Дядя Вася сказал, что Димка стал настоящим мужиком, раз у него есть теперь друзья, и повез их в лазертаг, где самому Диме не очень понравилось, но мальчишки все были в восторге. А на день рождения дядя Вася купил ему гитару. И хотя Дима хотел быть пианистом, как папа, гитара – это тоже хорошо. Жизнь понемногу налаживалась, и он все реже и реже вспоминал отца, и чувствовал себя из-за этого виноватым. А летом дядя взял отпуск, и они все вместе поехали в деревню, к его родственникам. Там он снова принялся зазывать Диму на рыбалку, и он бы отказался, но случайно услышал, как сосед спросил у дяди Васи что-то, а тот ответил: - Да я же всегда сына хотел, и раз уж так вышло... И внутри у Димы снова стало тепло, и немного стыдно, потому что если он для дяди Васи станет сыном, то папа на него наверняка обидится, если все же смотрит на него с небес, как ему говорит тетя. Утром они встали рано, еще до восхода солнца, взяли удочки и пошли. Дима соскучился еще по дороге. А когда они пришли и сели на берегу, стало еще скучнее – за два часа лишь один раз у него клюнуло, но и то он не смог вытащить рыбу, и дядя расстроено цокнул языком. Дима, и правда, пытался притвориться, что ему интересно, но это был самое скучное утро в его жизни, поэтому на следующий день он отказался от рыбалки. А дядя вернулся с полным ведром рыбы и сказал, что зря Дима отказался – такой классный клев сегодня был! А Дима посмотрел на рыбины, у которых еще трепетали хвосты, и вдруг разревелся. - Нюня, – недовольно сплюнул дядя, отвернулся и ушел. За лето все подросли, не только Дима. Настя все так же его игнорировала, но Диме было все равно. Некоторым мальчишкам теперь разрешили ходить домой в одиночку, не дожидаясь родителей, и он надеялся, что тетя тоже перестанет за ним приходить, но она сказала, что он еще слишком мал. Они даже поругались из-за этого с дядей – тот завил, что нечего с ним нянчиться, надо мужика растить, а не бабу, а тетя ответила, что от школы до дома три дороги нужно перейти и выразительно посмотрела на дядю. Вслух о том, как погиб его отец, в доме никогда не говорили, но и так было все ясно. Приходилось ждать тетю, словно он первоклассник какой-то. Правда, за многими еще приходили мамы, в том числе и за Настей. Однажды он увидел, как вместе с мамой Насти пришла та самая неприятная женщина, которая допрашивала у тети в магазине, чей он сын. Дима не хотел подслушивать, это нечаянно вышло – просто он сидел за углом, а они подумали, что Дима ушел уже, наверное. Та женщина сказала: - Это же приемыш Зойки Фроловой, да? Тот мальчик с испуганными глазами. - Ну да, ее вроде бы. А разве он приемный? - Конечно! Я ее в магазине встретила, а она мне наврала, что это ее. А потом мама мне сказала, что это Сашкин сын, ее младшего брата, помнишь его, классом младше учился? Не знаю, то ли он в тюрьму сел, то ли бросил его. Вот, взяла на воспитание. Ну а что ей еще делать? Тут она придвинулась к маме Насти и быстро что-то заговорила, на этот раз так тихо, что Дима все же не услышал. Но слушать ему и не хотелось – руки сами собой сжались в кулаки, хотелось броситься на эту ужасную женщину! И он бы это сделал, если бы в тот момент в школу не вбежала тетя, растерянно озираясь по сторонам. Дима схватил портфель и бросился ей навстречу. Долго гадать, что сказала та неприятная женщина, ему не пришлось, потому что на следующий день Настя разнесла всему классу, что его дядя и тетя не могут иметь детей, поэтому и взяли на воспитание этого глупого Диму. Что они его не любят, просто родственник лучше, чем уж совсем чужой ребенок, и что дядя сначала был против, это тетя его уговорила. Дима ей сразу поверил. Теперь все встало на свои места: вот почему дядя был так не рад его приезду! Он ведь тогда сказал, что всегда хотел сына, а Дима, дурак, просто не так его понял! Не считал он его своим сыном, смирился, что другого у него не будет, вот и все! С того дня Дима стал специально грубить дяде. Тетя спрашивала его, какая муха его укусила, но Дима только молча дулся. Однажды, когда дядя велел ему вынести мусор, Дима огрызнулся: - Тебе надо, ты и выноси! - Не хами! – крикнул дядя. – Я то в угол у меня сейчас пойдешь! - Своих детей рожай и воспитывай! – зло выкрикнул Дима. Удар был резкий, так что у Димы мотнулась голова. Боли он не почувствовал, но с удивлением увидел, как по белой ткани футболки расплываются алые капли. Из кухни выскочила тетя. - Что здесь происходит? – каким-то тонким голосом спросила она. Дима думал, что дядя сейчас примется его обвинять, рассказывать тете, что Дима сам виноват. Но дядя только растерянно смотрел на свои руки, словно не мог узнать их. Тетя подбежала к нему, прижала к себе, и Дима хотел сказать – не надо, я же замараю платье, а оно такое красивое... Но слова застряли в горле, а вместо них послышались предательские всхлипы. - Пошел вон, – услышал он голос тети. – Я подаю на развод, хватит! Приемных детей он не хочет, племянника родного он не хочет! Я что, виновата, что не могу иметь детей? Вот иди и рожай своих, где хочешь, а нас оставь в покое! Дядя не произнес ни звука. Дима только услышал его тяжелые удаляющиеся шаги, а потом звук замка входной двери. Он и правда ушел, словно только и ждал, чтобы его выгнали. Дима думал, что теперь все будет хорошо. Что без дяди они будут жить спокойно. Но Дима ошибся. Потому что тетя постоянно плакала. Стоило ему войти в комнату, та поспешно вытирала глаза, но он-то видел, что она плакала. Да и самому ему было невесело. Так прошло две недели, которые показались Диме вечными. Время тянулось даже дольше, чем тогда в детском доме. В школе он хотел поскорее прийти домой, чтобы убедиться, что тетя больше не грустная и стала прежней: доброй и веселой, с лукавыми ямочками на щеках. Но когда он приходил домой, тетя была грустная, с потерянным взглядом и бесцветным голосом. И тогда Дима хотел поскорее в школу, чтобы не видеть тетино грустное лицо, от которого он чувствовал себя виноватым, ведь это из-за него все случилось. Лучше бы тетя Зоя его оставила там, в детском доме, от него только одни сплошные проблемы! Было еще кое-что, из-за чего настроение Димы с каждым днем становилось все хуже и хуже. Он скучал по дяде. Не хватало его шумных разговоров и громкого смеха, их с тетей шуток и общего просмотра телевизора по вечерам. Дима все время прислушивался к звукам в подъезде, все ждал, что вот сегодня дядя вернется, но он не приходил. Дима даже попытался намекнуть тете, что нужно позвонить дяде и позвать назад, но тетя только грустно потрепала его по макушке и сказала: - Все будет хорошо, малыш. Мы и вдвоем справимся. В тот день в город словно вернулось лето – с утра светило яркое солнце, небо беззаботно синело над головой, даже пожелтевшие листья словно бы приклеились обратно к веткам и слегка позеленели. И Дима решил прогулять школу – подождал, пока тетя уйдет, попросил одноклассника сказать учительнице, что у него заболел живот, поэтому он ушел домой, а сам пошел гулять. Не разбирая, куда идет, Дима направился сначала в один двор, потом в другой, все больше и больше отдаляясь от дома. Он покачался на качелях, погонял мяч с детсадовцами, но это ему быстро наскучило. На другой новенькой детской площадке он нашел необычные качели в виде корзины, и с удовольствием развалился в ней. Кругом бегали дошкольники, на скамейке сидела женщина с книжкой, и Дима принялся угадывать, какой из малышей ее. И тут к нему подбежала девочка в розовом платье, очень похожая на Настю. - Тебе тут нельзя качаться! Ты чужой, не наш! – сказала она противным голосом. - Вот еще! – фыркнул Дима. – Где хочу, там и качаюсь! Девочка принялась толкать его, так что через пару минут пришлось сдаться – не драться же с девчонкой! Он пошел на горку, но та увязалась за ним. - Тебе нельзя здесь кататься, ты чужой! – продолжала наседать она. Стараясь её игнорировать, Дима забрался на высокую лестницу, бросив рюкзак внизу. И тут противная девчонка открыла его рюкзак и принялась там копаться. - А ну, прекрати! – закричал Дима. Как он сорвался с лестницы, Дима так и не понял. Сначала он ничего не почувствовал. Просто услышал такой звук, будто большая ветка сломалась, и даже хотел встать, но не получилось. Женщина с лавочки бросилась к нему, девочка в розовом платье закричала. Дима поднял глаза на чужое взрослое лицо, и в этот момент ногу обожгло, словно миллион царапин залили йодом. - Не шевелись! – сказала женщина, придерживая его за плечи. – И не смотри на ногу, не смотри! Она была страшно бледная, эта женщина. - Я сейчас скорую вызову, – лепетала она. – Тебе нужна скорая, сейчас. Или лучше маме твоей позвонить? Мама твоя где, рядом? У тебя телефон есть? Вокруг уже собралась толпа, состоящая, в основном из детей. Дима судорожно втянул воздух и хрипло сказал: - Позвоните лучше папе... Он у меня на скорой работает... Дядя Вася приехал быстро, быстрее, чем скорая помощь, которую все же кто-то вызвал. Он растолкал сгрудившихся кругом детей, обшарил Диму взглядом и остановился на ноге, на которую Дима так и не посмотрел – не потому, что послушал незнакомую женщину, а потому, что просто не мог пошевелиться: стоило ему двинуться, и от боли становилось нечем дышать. - Маленький мой... Больно? Потерпи, я сейчас, потерпи... Женщина, которая все это время держала его за руку, заговорила: - Вы отец? Ну, наконец-то! Я так испугалась, ужас какой-то! Вон, скорая подъезжает – я хотела вызвать, но он говорит, что лучше папу... Диму обожгло горячим, и он зажмурился: сейчас дядя скажет, что никакой он не папа, и зачем только Дима такое сказал! И тут грубая дядина рука сжала его ладонь, а сам дядя произнес: - Спасибо, все нормально, это я вызвал – сам на скорой работаю, попросил, чтобы быстрее, – и потом добавил, обращаясь уже к Диме. – Ну, ты как? Медленно выпустив воздух, Дима поднял на него глаза и чуть слышно сказал: - Нормально. Уже потом, когда ему сделали операцию (оказалось, что перелом сложный, и без операции никак не обойтись), и он лежал в палате вместе с еще двумя мальчиками, а тетя сидела рядом на стуле и все время промокала глаза бумажной салфеткой, дядя, который неуверенно стоял в дверях, спросил: - Ты, может, хочешь чего? Чего тебе принести? Книжку, может, купить? Я, правда, в них ничего не понимаю, но если ты скажешь какую, я куплю. Дима посмотрел на тетю, потом на свою загипсованную ногу, и тихо сказал: - Я хочу, чтобы ты вернулся домой. Дядя испуганно и часто заморгал, а тетя уткнулась лицом в ладони и громко захлюпала носом. - Да, конечно, Димка, я... Дядя мотнул головой, а Дима выразительно показал ему глазами на тетю. Тот сразу понял – подошел к ней, опустился на колени и обнял. - Ну, будет тебе, – пробасил он. – Ребенок на поправку идет, все хорошо же. И другой рукой похлопал Димку по плечу. А Димка зажмурился, чтобы никто не заметил его мокрых глаз, и решил – как только нога заживет, поедет с дядей на рыбалку. Может, это не такое уж и скучное занятие... Автор: Здравствуй, грусть! Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?