Предыдущая публикация
Фильтр
Родители прошли семь кругов ада по кабинетам врачей вместе с малышом за первых 3 месяца его жизни. Но результата они не видели.
Потом одна врач-невропатолог сказала им завести собаку чау-чау или лабрадора. Знакомая пыталась возразить, мол, трое карапузов, один из них больной, куда еще и собаку? Но доктор сказала, что это не совет, а приказ.
Купили чау-чау, девочку 3 месяца. У старших девочек счастья было по уши, но собака не обращала на них внимания, а подползала к мальчику и грызла его!
Потом одна врач-невропатолог сказала им завести собаку чау-чау или лабрадора. Знакомая пыталась возразить, мол, трое карапузов, один из них больной, куда еще и собаку? Но доктор сказала, что это не совет, а приказ.
Купили чау-чау, девочку 3 месяца. У старших девочек счастья было по уши, но собака не обращала на них внимания, а подползала к мальчику и грызла его!
Так и зажили. С одним. По-простому. А о втором и вовсе со временем позабыли. Нет его и все. Значит, и не было никогда.
А то, что сын один мается – это возраст такой...
Сначала вот в детсаду возраст. Капризный, спасу нет. Ищет все чего-то, куксится. Все ребятишки кучками - песочницы, качельки. Догонялки вот опять же. А Виталька как ломоть отрезанный, на столе забытый. Один...
В школе вот, тоже возраст. Двойки, драки. У директора в кабинете, как у себя у дома. Прямо к знакомому стулу проходит. Садится, дерзит. А взгляд больной. Маетный. Сам не знает, чего надо, чего не хватает.
Просто злит всё, раздражает. Будто душа на двое порвана, а ниток таких, чтобы сшить - не придумали. Больно. Выть
А то, что сын один мается – это возраст такой...
Сначала вот в детсаду возраст. Капризный, спасу нет. Ищет все чего-то, куксится. Все ребятишки кучками - песочницы, качельки. Догонялки вот опять же. А Виталька как ломоть отрезанный, на столе забытый. Один...
В школе вот, тоже возраст. Двойки, драки. У директора в кабинете, как у себя у дома. Прямо к знакомому стулу проходит. Садится, дерзит. А взгляд больной. Маетный. Сам не знает, чего надо, чего не хватает.
Просто злит всё, раздражает. Будто душа на двое порвана, а ниток таких, чтобы сшить - не придумали. Больно. Выть
Сначала на вопрос: «Что ты умеешь делать, кроме как писáть и читать?» Борька гордо выдал: «Принимать роды!» — и попытался описать весь процесс родовспоможения, вычитанный в Большой медицинской энциклопедии. Дальше – больше:
— Где садится солнышко? – нежно улыбаясь, спросила приемная комиссия, состоящая из завуча, штатного психолога и двух пожилых учительниц.
— Вообще-то, на Западе, — ответил Борька и продолжил: — Но если конкретно, то Солнце не встает и не садится, это Земля крутится вокруг него.
— «У стола отпилили один угол. Сколько углов у него теперь?» — зачитали экзаменаторы условия задачи.
— А стол четырехугольный, или круглый? – вежливо уточнил Борька.
— Четырехугольный, — п
— Где садится солнышко? – нежно улыбаясь, спросила приемная комиссия, состоящая из завуча, штатного психолога и двух пожилых учительниц.
— Вообще-то, на Западе, — ответил Борька и продолжил: — Но если конкретно, то Солнце не встает и не садится, это Земля крутится вокруг него.
— «У стола отпилили один угол. Сколько углов у него теперь?» — зачитали экзаменаторы условия задачи.
— А стол четырехугольный, или круглый? – вежливо уточнил Борька.
— Четырехугольный, — п
- Нет, милок! Куда уж! Коль такую беду перетоптала, так поживу еще!
Иван скинул с плеча вещмешок, обнял старуху, расцеловав ее в обе щеки, и присел рядом.
- Рассказывай! Что тут без меня деялось?
- Ох, милай! Столько всего, что и не упомнишь… Да, может, и не надо оно? Память ведь такая баба. Дурная… Что плохое помнит, а хорошее запрячет в свой сундук так, что искать будешь – не найдешь. Почему так? Кто знает… Мамонька моя говорила, что все беды людские от того, что памяти нет. Помнили бы про хорошее – кто помог кому, словом приветил или делом пособил, вот и было бы иначе все. А так… Я вот тебя мальчонком помню. Как бегал, озоровал по садам. Грушу, которую еще батюшка мой сажал, изломал, па
Иван скинул с плеча вещмешок, обнял старуху, расцеловав ее в обе щеки, и присел рядом.
- Рассказывай! Что тут без меня деялось?
- Ох, милай! Столько всего, что и не упомнишь… Да, может, и не надо оно? Память ведь такая баба. Дурная… Что плохое помнит, а хорошее запрячет в свой сундук так, что искать будешь – не найдешь. Почему так? Кто знает… Мамонька моя говорила, что все беды людские от того, что памяти нет. Помнили бы про хорошее – кто помог кому, словом приветил или делом пособил, вот и было бы иначе все. А так… Я вот тебя мальчонком помню. Как бегал, озоровал по садам. Грушу, которую еще батюшка мой сажал, изломал, па
Света тонко чувствовала красоту вокруг, могла внезапно забежать с улицы домой, схватить лист бумаги с карандашом и начать рисовать какого - нибудь воробья живописно сидящего на ветке. Она писала короткие рассказы, прекрасно пела и знала наизусть множество стихов.
А потом всё рухнуло. Не стало матери и девочка напрасно исписывала целые тетради посланиями к ней, рисовала её портреты, чтобы хоть как - то прикоснуться к любимому облику, но боль не становилась тише. Отец тоже сильно сдал, начал болеть и Света всерьёз беспокоилась за него. Как оказалось напрасно, девочка училась в одиннадцатом классе, когда он привёл в дом новую женщину.
Света недоумевала, как можно после стольких лет жизни с
А потом всё рухнуло. Не стало матери и девочка напрасно исписывала целые тетради посланиями к ней, рисовала её портреты, чтобы хоть как - то прикоснуться к любимому облику, но боль не становилась тише. Отец тоже сильно сдал, начал болеть и Света всерьёз беспокоилась за него. Как оказалось напрасно, девочка училась в одиннадцатом классе, когда он привёл в дом новую женщину.
Света недоумевала, как можно после стольких лет жизни с
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
- Администратор: