Виктор был мужчиной принципиальным, жёстким.

«Мужик сказал — мужик сделал». Семья для него была крепостью, а жена Надя — тихим тылом.
Всё рухнуло в один день.
Виктору на работе подарили сертификат на полное медицинское обследование. Заодно решили проверить и сына — Пашка жаловался на утомляемость.
Врач, пожилой мужчина, вертел в руках анализы и хмурился.
— Странно, — пробормотал он. — У вас первая группа крови, у супруги — первая. А у Павла — третья. Такого быть не может. Генетика — наука точная.
Виктор сначала не понял. Потом рассмеялся:
— Да перепутали пробирки!
— Пересдайте, — пожал плечами врач.
Виктор пересдал. И сделал ДНК-тест. Втайне.
Когда пришёл результат «Вероятность отцовства 0%», мир Виктора почернел.
Он не стал слушать объяснений. Он пришёл домой пьяный и страшный.
— Шлюха! — это было первое слово, которое услышала Надя.
Она плакала, валялась в ногах.
— Витя, это была ошибка... Один раз, на корпоративе, я была пьяна... Я сама не знала! Я думала, он твой! Я любила только тебя!
Но Виктор не слышал. Его уязвлённое самолюбие ревело раненым зверем.
— А ты... — он повернулся к Пашке, который стоял бледный как стена. — А ты мне никто. Я тебя, щенка, кормил, одевал, на тренировки возил... А ты чужое отродье.
— Пап... — прошептал Пашка.
— Заткнись! Нет у тебя отца. Умер я для тебя.
В тот же вечер он выгнал их из квартиры. Надя с сыном ушли в ночь, к тётке в общежитие.
Виктор сменил замки. Все детские фото он сжёг на даче в мангале. Вместе с хоккейной формой, которую сам же и покупал.
Через три года Виктор женился снова. На молодой, звонкой Анечке. Ему было 45, ей — 25.
Он хотел «своего». Настоящего. Чтобы кровь от крови.
Родился Ромка.
Виктор сдувал с него пылинки.
— Вот это — мой! — говорил он, глядя на младенца. — Моя порода!
Ромке позволялось всё. Любая игрушка, любой каприз. Виктор, стареющий и размякший от позднего отцовства, не воспитывал сына, а откупался от него. Он боялся потерять «родную кровь».
Ромка рос наглым. В школе он хамил учителям — папа приходил и «разруливал». Он бил слабых — папа платил компенсации родителям.
— Он же мальчик, растёт лидером! — оправдывал сына Виктор.
В 18 лет Ромка разбил подаренную отцом машину. В 20 лет он бросил институт.
— Да на фига мне эта учёба? Ты меня к себе в фирму пристрой, бабок давай, и я буду руководить, — заявил сынок.
А Виктор начал сдавать. Сердце пошаливало, бизнес шёл хуже. Деньги стали кончаться.
Анечка, молодая жена, быстро потеряла интерес к больному и беднеющему мужу. У неё появился «фитнес-тренер».
А Ромка... Ромка требовал.
— Пап, продай дачу, мне на бизнес надо.
— Сынок, это единственное место, где я отдыхаю...
— Да чё ты там забыл, старый? Грядки копать? Продавай, говорю! Я наследник или кто?
Виктору стукнуло 65. Он жил один в трёхкомнатной квартире, которая давно превратилась в проходной двор для друзей Ромки. Жена ушла, оставив его на попечение сына, которому он был не нужен.
Однажды у Виктора прихватило сердце прямо на улице. Он осел в сугроб, хватая ртом воздух. Люди проходили мимо, думая — пьяный.
Рядом затормозила машина скорой помощи. Но не служебная, а обычный кроссовер. Из него выскочил мужчина в хорошем пальто.
— Мужчина, вам плохо?