НАША РОДИНА СССР

ГЛАЗУРЬ ДЛЯ ПАСХАЛЬНЫХ КУЛИЧЕЙ БЕЗ БЕЛКОВ Детям очень нравиться, глазурь получается густая и вкусная, делается очень легко и быстро, все соседки всегда спрашивают у меня этот рецепт, делюсь им с вами🫡 ✅Для приготовления потребуется: Читать описание👉https://max.ru/hairtop4ik

Солдат вернулся домой после войны и замер, увидев своих детей на улице в холодную погоду. Затем, поспешно открыв входную дверь, он остановился в шоке. ㅤㅤㅤ Последние восемь месяцев солдат не был дома. А до этого он часто отсутствовал по несколько месяцев подряд. В общей сложности за последние три года он провел с семьей всего шесть или семь месяцев. Он скучал по всему — по улыбке жены, по смеху детей, по дому, — но военная служба заставила его отложить все это в сторону. Когда его долгая и изнурительная смена закончилась, он покинул казарму на рассвете. Пока остальные, уставшие, легли спать, он быстро собрал рюкзак. Он поехал в город на военной машине, сел на ночной поезд и прошел последний отрезок пути пешком — с тяжелыми сумками на плечах и чемоданами, полными подарков для детей, в руках. Он хотел сделать им сюрприз. Он не звонил, не предупреждал их заранее. Он просто поспешил домой — его сердце переполняло предвкушение и желание увидеть свою семью. Выйдя во двор, он замер. На холоде стояли двое его детей во дворе в лёгких куртках. Их носы были красными от холода, руки онемели. Но как только они увидели отца, они подбежали к нему. «Папа!» — закричали они, обнимая его за ноги. Он бросил сумки, опустился на колени и крепко обнял их. Казалось, этот момент залечил месяцы разлуки. Но радость длилась недолго. «Что вы делаете на улице в такую ​​погоду? Где мама?» — спросил он, стараясь говорить ровным голосом. Дети замолчали. Их глаза наполнились слезами, и малыши начали рыдать. «В доме… какие-то мужчины…» — наконец прошептал один из них. —Они здесь уже несколько часов… Когда они приехали, нас выгнали… нам сказали не заходить… Мама осталась с ними… она плакала… Лицо солдата побледнело, и, не колеблясь ни секунды, он бросился к дому. Открыв дверь и увидев, что происходит внутри, мужчина был потрясен... Читать далее 

Соседка три года брала у меня соль, сахар и яйца «до завтра». Когда она пришла в очередной раз, её ждал сюрприз... — Галя, у тебя не найдётся немного соли? Буквально щепотка. Кристина стояла у меня на пороге в лёгком шёлковом халате, чуть наклонив голову, и улыбалась так, словно делает мне одолжение своим визитом. Ногти блестели — свежий маникюр, розовый с серебристыми искорками. Красиво, дорого, сразу видно. Я дала ей соль — примерно полстакана. Она поблагодарила, пообещала вернуть и ушла. Это было в октябре двадцать третьего года. Кристина поселилась в квартире напротив примерно за месяц до этого. Ей было около тридцати пяти, разведена, работала, как она говорила, в рекламном агентстве. Общительная, живая, с дорогим парфюмом — после неё в подъезде ещё долго держался запах. Тогда я подумала: обычная соседка. Всякое бывает, закончилась соль — не беда. Я и сама когда-то бегала к тёте Нюре за лавровым листом. Только тётя Нюра на следующий день приносила целый пакет лаврушки. А Кристина — ничего. Спустя несколько дней она снова появилась — уже за сахаром. — Галечка, одолжи стакан сахара, а? Завтра куплю и занесу. Я дала. Но обратно ничего не получила. Через неделю — три яйца. «На омлет. Утром оказалось, что закончились. Магазин ещё закрыт». Хотя магазин у нас в доме работает с семи утра, а пришла она ко мне в восемь. Но я спорить не стала. Отдала яйца. К ноябрю стало ясно: это не случайность и не стечение обстоятельств — это привычка. Два раза в неделю, а то и чаще. Сначала соль, сахар, яйца. Потом добавились лук, масло, дрожжи. Я бухгалтер по образованию, почти тридцать лет проработала в ЖЭКе. И привычка всё учитывать никуда не делась. Каждую мелочь, каждую цифру. В декабре я завела тетрадь. Самую простую, в клетку. На обложке написала: «Соседка Кристина — учёт». И начала фиксировать. «3 декабря. Соль — 200 г.» «7 декабря. Яйца — 4 шт.» «12 декабря. Сахар — 300 г.» Виктор, мой муж, заметил эту тетрадку на холодильнике. — Галя, ты что, бухгалтерию на соседку ведёшь? — Для себя записываю. — Да брось, мелочи же. Соль, яйца — копейки. Я ничего не ответила. Он не считал. А я — считала. К февралю двадцать четвёртого там уже было семнадцать записей. Общая сумма перевалила за две тысячи триста. Мелочь? Возможно. Но за всё это время Кристина ни разу — ни одного раза — не вернула даже пачку соли. И каждый раз одно и то же: «Я же верну, Галечка!» Весной ситуация стала хуже. Кристина, откровенно говоря, начала переходить границы. В марте попросила целую пачку сливочного масла — двести граммов. «Гости пришли, а намазывать нечем». Я дала. Сто сорок. Записала. В апреле — пол-литра сметаны. «На пирог, вечером занесу». Не занесла. Девяносто пять — в тетрадку. В мае — уже десяток яиц. Не три, не четыре — десять. — Свекровь приезжает, надо блины печь. В тот раз я впервые остановила её прямо на пороге и посмотрела в глаза. — Кристин, а за прошлые разы ты когда вернёшь? Она на секунду растерялась, потом наклонила голову, как обычно, и рассмеялась. — Ой, Галь, ну ты чего! Это же мелочи. Ты что, считаешь? — Считаю. — Да ладно тебе! Мы же соседки. Я тоже помогу, если что. — Чем именно? — Ну… посылку принять, цветы полить… Она забрала яйца и ушла. Ни цветы мои ни разу не полила, ни посылки за меня не принимала — я всегда дома. Я открыла тетрадь. «18 мая. Яйца — 10 шт. Около 140. Итого за май: 420». К июню сумма приблизилась к пяти тысячам. А если считать по реальным ценам — выходило почти шесть. Но больше всего меня раздражали не деньги и даже не продукты. А сам факт. Кристина могла себе это позволить. Я видела её в новом пуховике, видела пакеты из дорогих магазинов, видела, как курьеры привозят ей коробки с одеждой, косметикой, всякими мелочами. И маникюр — каждые две недели новый. С рисунками, блёстками, оттенками. Не меньше полутора тысяч за раз. А за яйцами — ко мне. За моими яйцами, которые я покупала по акции и берегла каждый десяток. Мы с Виктором жили на сорок семь тысяч в месяц — моя пенсия и его зарплата охранника. Не бедствовали, но и не разгуливали. В магазин — строго по списку, расходы — под контролем. А она приходила с идеальными ногтями и спрашивала: — Галечка, у тебя случайно не найдётся? Я перестала просто молча давать. Начала напоминать. — Кристин, ты масло брала. Когда вернёшь? — Конечно, завтра! Но «завтра» не наступало. Ни через день, ни через неделю. Зато она снова появлялась — за луковицей, за морковкой, за половиной лимона. Я записывала. Столбцы цифр росли, тетрадь толстела. Виктор говорил: «Да оставь, нервы дороже». Но он не видел её взгляда — этой лёгкой, снисходительной улыбки, будто я не человек, а бесплатный магазин у подъезда. И в какой-то момент всё это накопилось. Не яйца, не масло — нечто большее. Именно тогда и произошло то, что окончательно переполнило чашу моего терпения. Продолжение...