«Папа у Васи силён в математике…» Как рыжее чудо советского кино сбежало от славы, но не смогло уйти от судьбы
— Где это видано, где это слыхано? Папа решает, а Вася сдаёт!
Стоит только произнести эту строчку, как в голове тут же возникает образ: невероятно обаятельный, конопатый, рыжий мальчишка с хитрющими глазами, который фальшивит со сцены так искренне, что зрители сползают со стульев от смеха.
Этого мальчишку звали Серёжа Крупеников. В 70-е годы этот ленинградский пацан был настоящей суперзвездой с гонорарами, которым завидовали взрослые актёры, и мешками писем со всего Союза. Но парадокс в том, что сам Серёжа эту славу… терпеть не мог.
А начиналось всё, как классическая советская лотерея. Серёжа родился в июне 1963 года в Ленинграде. Когда он был еще детсадовцем, кто-то из бдительных родственников услышал по радио объявление: «Ленфильм» приглашает забавных детей для пополнения актерской картотеки.
— А что, наш рыжик чем хуже? Пошли покажем! — решили в семье.
Его сфотографировали, положили карточку в огромный пыльный ящик и… забыли. А через несколько лет пухлая папка открылась, и режиссер ткнул пальцем в веснушчатое лицо.
Так случилась комедия «Где это видано…», а потом и знаменитые «Денискины рассказы». Серёжа играл так, будто вообще не играл. Он просто жил в кадре.
Но если на экране мы видели беззаботного хулигана, то за кадром творилась совсем другая история.
Представьте: вы — обычный советский школьник. Вам хочется гонять мяч во дворе, лазить по гаражам и дергать девчонок за косички. А вместо этого вы не можете спокойно дойти до булочной.
— Ой, смотрите, это же Дениска Кораблёв! А ну-ка, спой про папу и математику! — кричали на улице взрослые тетеньки, пытаясь ущипнуть его за щеку.
Сергей тихо ненавидел свою популярность. Он стеснялся своих веснушек, стеснялся того, что его узнают.
Кстати, с той самой песней про «папу, сильного в математике» связана главная ирония его жизни. В отличие от своего экранного героя Васи, Серёже помощь папы была не нужна. Он был настоящим математическим гением! Мальчик учился в престижной физико-математической школе, щелкал сложнейшие уравнения как орешки и к актёрской профессии относился скептически.
Однажды, когда ему было около четырнадцати, дело дошло до серьезного разговора с родителями.
— Серёж, поступать во ВГИК или ЛГИТМиК будешь? Тебя же с руками оторвут, даже экзамены сдавать не придётся.
— Нет, мам. Актёр — это не профессия. Это зависимость от чужого мнения и режиссёров. Я хочу сам строить свою жизнь. И желательно так, чтобы на меня не пялились на улицах.
И он ушёл. Просто взял и закрыл за собой дверь в кино, находясь на самом пике славы. И, в отличие от многих детей актёров, которые потом спивались от невостребованности, Серёжа Крупеников был абсолютно, безгранично счастлив.
Он окончил технологический институт холодильной промышленности. Служил в армии (кстати, там командиры тоже не раз просили рыжего призывника спеть «Папа у Васи…»). В суровые 90-е, благодаря своим блестящим мозгам, создал успешную компанию по производству холодильного оборудования.
Он женился, воспитывал сына, возился на даче. Сотрудники его фирмы часто даже не догадывались, что их серьезный, солидный босс Сергей Иванович — это тот самый конопатый сорванец с экрана. Он никогда этим не козырял.
Он выбрал тихую, правильную, честную жизнь. Жизнь, в которой главным его хобби стал велосипед. Сергей Иванович обожал крутить педали, проезжая десятки километров по загородным трассам.
Именно велосипед и стал местом его последней сцены. Без камер. Без дублей.
Ночью 26 августа 2012 года 49-летний Сергей Крупеников возвращался на велосипеде домой под Петербургом. На тёмной трассе его на огромной скорости снёс мотоциклист. Удар был такой силы, что шансов выжить не осталось… Виновник аварии, бросив свой разбитый мотоцикл, трусливо сбежал в лес.
История этого рыжего мальчишки оборвалась нелепо и страшно. Но он оставил нам нечто очень важное. Он доказал, что можно сойти с пьедестала, не сломав себе хребет. Можно быть звездой, но при этом остаться нормальным человеком. И каждый раз, когда мы по телевизору случайно натыкаемся на старую, выцветшую плёнку, где смешной пацан фальшиво поет про математику, мы искренне улыбаемся. Потому что там, в кадре, живёт настоящее, неподдельное детство.
Спасибо за Дениску.