Воробей

Товарищи! Я, Юрий Алексеевич Гагарин, хочу рассказать вам, как простой смоленский парень смог пройти путь до первого космонавта планеты. То, что случилось 12 апреля 1961 года, было делом тысяч людей и всей нашей великой Родины. С детства я грезил небом. После аэроклуба в Саратове было Оренбургское летное училище, служба в Заполярье на МиГ-15. Когда нас, группу летчиков, вызвали в Москву на «особый» отбор, мы даже не представляли, для чего. Требования оказались жесточайшими: рост не выше 170 см, вес до 72 кг и абсолютное здоровье. Нас крутили на центрифуге, поднимали в барокамере. Из тысяч кандидатов отобрали всего двадцать. Так в марте 1960-го родился первый отряд космонавтов. Нас готовили к неизведанному. Центрифуга с перегрузками до 8g, сурдокамера, где сутками испытывали одиночеством, термокамера, парашютные прыжки. К началу 1961 года из двадцати выделили «ударную шестерку». В нее вошли я, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович и другие. Хотя мы были соперниками, мы оставали

Когда я впервые сказал «Алиса, включи музыку», я думал, что это просто магия. Ну, или сложная программа, которая делает вид, что понимает. Но чем больше я узнавал, тем больше понимал: внутри этой «магии» — настоящая инженерия будущего. Сегодня я расскажу, как всё устроено, с точки зрения обычного пользователя, который однажды решил разобраться. Алиса появилась в октябре 2017 года. Её сделали в «Яндексе», и главная задача разработчиков была не просто создать «исполнителя команд», а сделать полноценного собеседника. С характером. Чтобы я мог спросить про погоду, а потом тут же пошутить про этот вечный дождь. И чтобы она поддержала. Мне всегда было интересно, как она вообще понимает русский язык. Ведь это не английский, где порядок слов почти фиксирован. У нас можно сказать «поставь песню группы „Би-2“», а можно «„Би-2“, песню поставь» — и смысл тот же. Алиса понимает оба варианта. И это первое, что меня зацепило. Первая магия происходит в момент, когда я произношу «Алиса». На моей колонк

Признаюсь честно: долгие годы я относился к клетчатке как к скучной, почти религиозной практике людей, помешанных на здоровом образе жизни. «Ну, клетчатка и клетчатка, — думал я, — трава травой. Организм сам знает, что ему переваривать». Я был типичным представителем современного городского жителя. Мой рацион состоял из рафинированных продуктов: белый рис, мягкий хлеб, паста, много мяса и, если честно, слишком много «быстрых» перекусов. Овощи? Они были «гарниром», который я часто отодвигал на край тарелки. И, как это ни странно, я искренне не понимал, почему к обеду меня клонит в сон, почему после еды тяжесть, а к тридцати годам появились проблемы с кожей и тот самый «туман в голове», о котором сейчас много говорят. Переломный момент наступил, когда на ежегодном медосмотре врач, глядя на мои анализы, сказал фразу, которая прозвучала как приговор заурядности: «У вас классический синдром ленивого кишечника. Если не измените питание, через пару лет тут будут не только запоры, но и геморро

Япония — страна, где грань между миром живых и мёртвых особенно тонка. Здесь ультрасовременные технологии соседствуют с древними верованиями в духов, а живописные пейзажи скрывают трагическую историю. Представляем пять самых жутких мест, пропитанных мистикой и болью прошлого. Где находится: Префектура Яманаси, у подножия горы Фудзи. Этот лес — второе по популярности место в мире для сведения счётов с жизнью после моста «Золотые Ворота». Аокигахара раскинулся на застывшей лаве после извержения 1200 лет назад. Из-за вулканической почвы корни деревьев не могут уйти глубоко и причудливо переплетаются по поверхности, создавая фантасмагоричные узоры. Солнце с трудом пробивается сквозь густые кроны, а мох покрывает всё вокруг. Почему там страшно: В лесу залегают магнитные руды, из-за которых стрелочные компасы действительно могут сходить с ума, если положить их на землю. Мобильная связь почти отсутствует. Древняя легенда гласит, что в голодные годы сюда приводили стариков и оставляли умирать

Споры о Советском Союзе не утихают до сих пор. Для одних это эпоха тотального дефицита, очередей и кухонных разговоров шепотом. Для других — время великих строек, научных прорывов и удивительной душевности. Но даже те, кто помнит пустые прилавки, листая старые семейные альбомы, ловят себя на светлой ностальгии. Было ли место счастью в стране, где за модными джинсами нужно было ехать в столицу, а отдельную квартиру ждали годами? Было. И оно было особенным — сотканным из мелочей, человеческого тепла и радости «вопреки». Счастье в СССР редко измерялось деньгами. Оно рождалось из ощущения общности, из преодоления трудностей и умения радоваться тому, что сегодня кажется обыденным. Давайте остановим мгновения и всмотримся в те кадры, которые до сих пор согревают память миллионов. Самые яркие и беззаботные воспоминания у советских людей связаны с детством. Советский ребенок был окружен заботой государства, даже если родители сутками пропадали на работе. Система внешкольного образования была у

Знаете, иногда, глядя на ночное небо, усыпанное миллиардами звезд, я ловлю себя на мысли, что мы — удивительные существа. Мы построили небоскребы, проникли в тайны атома, научились пересаживать сердца и болтать друг с другом через океаны. Но при этом мы до сих пор, как завороженные, смотрим на каменные глыбы в английском графстве Уилтшир и задаем один и тот же вопрос: «Как?». Для меня тема «Загадки человечества» — это не просто набор любопытных фактов из энциклопедии. Это бесконечное путешествие в лабиринт собственного прошлого. Это попытка понять, кто мы такие на самом деле. Мое личное знакомство с этой темой началось не с книг, а с фотографии. На ней был изображен египетский храм в Абу-Симбеле. Четыре колоссальных изваяния Рамзеса II, высеченных в скале, смотрели в пустоту с каким-то пугающим спокойствием. Я тогда подумал: «Зачем? Зачем тратить десятки лет жизни тысяч людей на то, чтобы выдолбить гору, превратив её в храм? Ради тщеславия фараона? Или ради того, чтобы оставить послани

Помню, как в детстве я ненавидел воскресный вечер. Не потому, что завтра в школу (хотя и поэтому тоже), а потому что в шесть вечера за окном раздавался характерный хруст гравия — это отец заезжал во двор после ремонта. Всё. Выходные кончились. Привычный уютный мир, где можно было валяться на ковре и смотреть телевизор, рушился. Начинались «перемены»: нужно было убирать игрушки, мыться и ложиться спать по расписанию. Я боялся этого момента. Мой младший брат, наоборот, бежал к двери встречать машину, чтобы первым рассказать отцу новости. Прошли годы. И теперь, оглядываясь на свою жизнь и жизнь окружающих, я отчётливо вижу эту линию разлома. Мы делимся на тех, для кого перемена — это потеря равновесия, и на тех, для кого это глоток свежего воздуха. Я долго думал, почему так происходит. И пришёл к выводу, что страх перед новым — это вовсе не трусость. Это фундаментальная настройка нашей психики, эдакий «базовый цвет» души. Я прекрасно понимаю этих людей, потому что сам часто оказываюсь сре

Космос кажется безмолвным и холодным, но он хранит истории, от которых у опытных космонавтов стынет кровь. Это не сценарий фильма ужасов — это реальные события, происходившие с людьми за пределами Земли, или то, что скрывается в глубинах Вселенной. Некоторые случаи до сих пор не имеют однозначного научного объяснения. Самая страшная смерть в истории советской космонавтики произошла даже не в космосе, а на Земле — и была особенно мучительной. 23 марта 1961 года, всего за три недели до полёта Гагарина, 24-летний космонавт Валентин Бондаренко завершал 10-дневное пребывание в сурдобарокамере — герметичном помещении с чистым кислородом, имитирующем условия космического корабля. Процедура подходила к концу. Бондаренко снял медицинские датчики, прикреплённые к телу, и протёр кожу ваткой, смоченной спиртом. Не задумываясь, он бросил ватку в мусорное ведро. Но она попала на раскалённую спираль электроплитки. В атмосфере, насыщенной кислородом, огонь охватил камеру мгновенно. Из-за перепада давл

Раньше я относился к спорту утилитарно. Спортзал был для меня местом наказания за съеденное на ночь пирожное или способом «подкачаться к лету». Это были отношения по расчёту: я терпел боль в мышцах, пот и ранние подъёмы, а взамен получал цифры на весах и смутное отражение в зеркале. Я искренне верил, что польза фитнеса заканчивается там, где начинается шея, и ограничивается исключительно физической оболочкой. Как же я ошибался. Всё изменилось в один из самых тяжёлых периодов моей жизни. Я переживал затяжной стресс на работе, который плавно перетёк в лёгкую, но выматывающую тревожность. Мир сузился до размеров смартфона с бесконечными рабочими чатами и чувства тяжести в груди. Спасаться привычными способами (алкоголь по пятницам, сериалы до утра) не хотелось — это лишь усугубляло апатию. И тогда я, почти в приступе отчаяния, пошёл в зал. Не ради «банок», а просто чтобы выплеснуть энергию, которая разрывала меня изнутри. Именно тогда я открыл для себя спорт с совершенно другой стороны. В