Синий Волчок

Алина вытирала пол в коридоре, когда услышала звук ключа в замке. Раиса Тимофеевна вернулась из магазина раньше обычного. Сноха быстро отжала тряпку и отошла к стене, пропуская свекровь. – Опять моешь? – свекровь поставила сумки прямо на мокрый пол. – У нас что, каждый день субботник? – Я хотела до вашего прихода закончить. – Ага, чтобы я по грязи не ходила, – Раиса Тимофеевна сняла туфли и швырнула их в угол. – А обед готов? – Ещё нет. Я думала, вы к трём вернётесь. – Думала! Всегда что-то думаешь, а толку ноль. Максим через час придёт голодный с работы, а ты тут полы моешь. Алина промолчала и понесла ведро на кухню. Раиса Тимофеевна прошла следом, уселась за стол и принялась разбирать покупки. – Смотри, картошку купила, капусту, морковку. Всё сама выбирала, чтобы свежее было. А то ты вчера такую дрянь принесла из магазина – стыдно было борщ варить. – Я покупала на рынке, там всегда свежее. – На рынке! Там тебя обманывают на каждом шагу, а ты рада стараться. Вот я другое дело – знаю,

Первый звоночек прозвенел в середине октября, когда Игорь стал задерживаться на работе. Раньше он всегда приходил ровно в семь, я уже накрывала на стол к его приходу. А тут начались звонки: задержусь на часик, совещание затянулось, клиент приехал поздно. Я особо не переживала. Муж у меня работал в строительной фирме главным инженером, всякое бывает. Убирала ужин в холодильник, включала телевизор. Игорь приезжал к девяти, иногда к десяти, усталый, молчаливый. Поужинает и сразу в душ, а потом спать. Так продолжалось недели три. Я уже привыкла. Потом заметила странность. Игорь стал слишком часто принимать душ. Приезжает с работы, пахнет не строительной пылью, как обычно, а каким-то незнакомым цветочным запахом. Я тогда еще подумала, что на объекте, может, косметический ремонт делают, вот краска и пахнет. Однажды вечером я собирала грязное белье для стирки и обнаружила в кармане его куртки чек из кафе. Обычный чек, на двести рублей. Два капучино и пирожное. Я замерла с этим чеком в руках.

Вера затеяла генеральную уборку в выходные, когда Геннадий уехал на дачу проверить, как перезимовал дом. Сын с невесткой забрали внуков к себе, и квартира впервые за долгое время опустела. Она начала с гардеробной — узкой комнатки, которую муж когда-то выгородил из коридора. Там висели старые вещи, которые никто не носил, но выбросить было жалко. Пальто покойной свекрови, костюм Геннадия со свадьбы среднего сына, её собственное платье, в которое она не влезала уже лет двадцать. На верхней полке, за коробками с обувью, Вера нашла пиджак мужа — тот самый, серый в мелкую клетку, который он носил ещё в девяностые. Тогда Геннадий работал в проектном институте, ходил на работу в костюме, а потом институт закрылся, и пиджак переехал на антресоли. Вера давно хотела его выбросить, но муж каждый раз отговаривал. Она сняла пиджак с вешалки, встряхнула. Из внутреннего кармана выпало что-то на пол — небольшая книжечка в потёртой обложке. Вера подняла, открыла и замерла. Сберегательная книжка. На им

Наталья нарезала помидоры для салата, когда в кухню вошла Кристина. Невестка младшего брата поставила на стол бутылку шампанского и улыбнулась той улыбкой, от которой Наталье всегда хотелось отойти подальше. – Антонина Сергеевна попросила передать, чтобы ты салфетки достала. Тканевые, которые она в буфете держит, – сказала Кристина, разглядывая свой маникюр. – Спасибо, передам, что ты помогла, – Наталья вытерла руки о полотенце и направилась к буфету. Семейный ужин у Антонины Сергеевны проходил каждое воскресенье. Собирались оба сына с женами, иногда приезжала сестра свекрови. Наталья к этим ужинам относилась спокойно – готовила, накрывала на стол, слушала разговоры о работе и соседях. Ничего особенного. Стол накрыли быстро. Антонина Сергеевна сидела во главе, справа устроился старший сын Владимир, муж Натальи, слева – младший Денис с Кристиной. Наталья принесла горячее, села рядом с мужем. – Ну что, давайте я скажу, зачем вас сегодня собрала, – Антонина Сергеевна отложила вилку и посм

Когда Раиса Петровна вернулась от нотариуса, я сразу почувствовала неладное. Она прошла мимо меня на кухне, не сказав ни слова, хотя обычно обязательно спрашивала, что я готовлю на ужин. Просто молча прошла в свою комнату и закрыла дверь. Я стояла у плиты, помешивая борщ, и думала, что же случилось. За восемь лет совместной жизни я научилась читать настроение свекрови по мелочам. Поджатые губы, прямая спина, напряженные плечи. Что-то произошло, и это что-то было серьезным. Вечером за ужином Раиса Петровна сидела молча, ковыряя вилкой картошку. Владимир, мой муж, рассказывал что-то про работу, но она явно не слушала. Смотрела куда-то мимо, в окно, где уже сгущались ноябрьские сумерки. – Мам, ты чего такая? – не выдержал Владимир. – Что-то случилось? Раиса Петровна помолчала, потом положила вилку и посмотрела на нас обоих. – Я была у нотариуса. Переписала завещание. У меня внутри что-то екнуло. Мы с Владимиром переглянулись. О завещании никто никогда не говорил вслух, хотя все понимали,

Марина приехала к родителям в субботу утром, как и договаривались. Мама позвонила ещё в среду и попросила помочь разобрать антресоли — сама уже не могла дотянуться, а отец в последнее время жаловался на спину. Дверь открыла Людмила Петровна, в домашнем халате и с собранными в пучок волосами. Обняла дочь, потрогала её щёки холодными ладонями. – Замёрзла? Чайник горячий, пойдём сначала погреешься. – Мам, я на машине была, какой замёрзла. Давай сразу к делу, мне к трём надо Соньку из бассейна забрать. – Папа на рынок уехал, скоро вернётся. Успеем. Кухня была такой же, как в детстве Марины — те же шкафчики с матовым стеклом, тот же подоконник с геранью, которая цвела круглый год. Только холодильник поменяли лет пять назад, когда старый начал гудеть так, что соседи снизу жаловались. Марина села за стол, обхватила ладонями чашку с чаем. Мать суетилась рядом, доставала из хлебницы печенье, нарезала лимон. – Как Соня? Как Дима? – Нормально всё. Соня четвёрку по математике получила, радуется. Д

Вера Николаевна пересчитала купюры в третий раз, сложила их аккуратной стопкой и убрала в конверт. Четыре тысячи рублей. За этот месяц получилось отложить именно столько. Пенсия пришла девятнадцать тысяч, коммунальные услуги забрали пять, на еду ушло около семи, лекарства три тысячи. Остальное по мелочи. Четыре тысячи удалось сэкономить. Конверт она положила в старую шкатулку, которая стояла на верхней полке шкафа за стопкой постельного белья. Там уже лежали другие конверты, каждый подписан месяцем и годом. Вера Николаевна придвинула стул, забралась, достала шкатулку. Открыла, пересчитала все конверты. Двадцать два. Почти два года она откладывала, по чуть-чуть, как получалось. Где-то три тысячи выходило, где-то пять, один раз даже шесть удалось сохранить. Общая сумма составляла восемьдесят семь тысяч рублей. Вера Николаевна улыбнулась. Ещё немного, и хватит на то, о чём она мечтала. Сто двадцать тысяч нужно. Может, чуть больше, на всякий случай. Ещё год экономии, и получится. Она убрал

Ольга Сергеевна стояла у плиты, помешивала кашу в кастрюле. За окном только начинало светать, серое мартовское утро. Телефон зазвонил ровно в семь тридцать, как всегда. Она даже не смотрела на экран, знала кто. – Олечка, доброе утро. Не разбудила? – Доброе утро, Раиса Михайловна. Нет, я уже встала. – Вот и хорошо. Скажи, ты сегодня на работу пойдешь? – Конечно пойду. Как обычно. – А во сколько выходишь из дома? – В восемь двадцать, как всегда. – Понятно, хорошо. Ну ладно, я не буду тебя отвлекать. Счастливого дня. Ольга положила трубку и вздохнула. Уже неделю так. Каждое утро один и тот же разговор. Свекровь звонит, спрашивает, идет ли она на работу, во сколько уходит. Первый раз Ольга не придала значения, второй тоже. Но теперь это начинало настораживать. Денис вышел из душа, вытирал голову полотенцем. – Опять мама звонила? – Угу. Спрашивает, когда я на работу уйду. – Ну и что тут странного? Интересуется твоими делами. – Денис, она каждый день об этом спрашивает! Каждый день в одно и

Анна сидела на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела в окно. На столе лежал телефон, экран погас уже давно. Никаких сообщений, никаких звонков. Денис молчал третий день. Молчал так, как будто их восьми лет совместной жизни не существовало вовсе. Она взяла телефон, открыла переписку. Последнее сообщение было от нее, отправленное позавчера вечером. Короткое, простое: "Нам надо поговорить". Денис прочитал его сразу, две синие галочки появились через минуту. Но ответа не было. Анна знала, что это значит. Когда человек молчит в ответ на такие слова, он уже принял решение. Телефон зазвонил, и Анна вздрогнула. На экране высветилось: "Мама". Она долго смотрела на это слово, прежде чем ответить. – Здравствуй, мама. – Аня, наконец-то. Я тебе третий раз звоню с утра. Что случилось? – Ничего не случилось. Я просто занята была. – Занята. В субботу утром. Одна дома сидишь, наверное, как всегда. Денис твой опять по своим делам укатил? Анна сжала губы. Валентина Ивановна всегда умела попасть точно в

Нина Александровна мыла окна в маленькой кухне, стоя на табуретке. Тряпка скрипела по стеклу, оставляя разводы, которые она тут же стирала газетой. За окном моросил октябрьский дождь, серый и нудный. В комнате на диване лежали сложенные вещи – постельное белье, полотенца, которые она гладила с утра. Квартира однокомнатная, всего тридцать два квадратных метра. Двадцать лет тут живет. Телефон зазвонил, когда она слезала с табуретки. Игорь, сын. – Мам, привет. Как дела? – Хорошо, Игорёк. Окна мою, тут грязь после дождей. – Слушай, мам, нам надо поговорить. Серьезно поговорить. Ты сегодня вечером дома будешь? Нина Александровна почувствовала укол тревоги в груди. – Буду. А что случилось? – Потом скажу. Мы с Светой к семи подъедем, хорошо? – Хорошо, приезжайте. Я ужин приготовлю. – Не надо ужина, мам. Просто поговорить надо. Он положил трубку. Нина Александровна стояла с телефоном в руке, глядя в окно. Не надо ужина. Просто поговорить. Это плохой знак. Когда надо просто поговорить, обычно р