Там, где бьётся сердце...

ВАРЕЖКИ. Не спится Любе, вспоминает прошлую встречу c Андреем Ивановичем, и сама стыдится своих мыслей. А если уж разобраться, чего тут стыдного? Матери с отцом не до уроков, вот и упустили Володьку, младшего брата Любы. Володька-то шебутной у них, за уроки не усадишь. А уроки нужны, школа теперь в полную силу работает, и все годы военные тоже работала, только учителей не хватало. А нынче, с осени 45-го, почти укомплектовали, даже учитель истории приехал к ним в район. Тот самый Андрей Иванович Самойлов, о котором Люба думает, уснуть не может. Девятнадцать ей. А ему, говорят, двадцать семь стукнуло. Он весной как вернулся в родной город, так сразу и попросился подальше - в районную школу. Люба вздыхает. И не потому, что бабуся Сандалова, а попросту «Сандалиха» - так её называли – трезвонит на каждом углу, дескать, не проморгайте жениха, он хоть и в шрамах (на лице точно шрам есть), зато один-одинёшенек. С фронта пришёл, а его жена с другим упорхнула, говорят, красавица жена-то, вот и уехала с военным. Люба сначала услышала, а потом увидела Андрея Ивановича и покраснела. Скромно стояла у печки, когда пришёл к ним домой учитель истории, такая у него работа, надо было всех учеников обойти. Росточком-то как Люба, невысокий, лицом приятен, только шрам у него и рука плохо сгибается левая. А всё равно что-то торкнуло, будто в сердце постучали ей: тук-тук, к вам можно? А Люба сердечко распахнула, и влетело в него птицей вольной любовь. Сначала как уважение, как жалость к фронтовику, а потом как к мужчине, который может стать её мужем. Он взволнованно рассказывал о своем предмете, часто повторял, что историю детям учить надо, что не поверхностный это предмет, а самый наиважнейший. Нюра, Любина мать, всё ждала, когда же он на Володьку жаловаться начнёт, а он ни слова нарекания не произнёс, а только просил к предмету уважительно относиться, потому как предмет этот нужный, и не такой уж простой как кажется. Познакомился с семейством и дальше по дворам пошёл. Любин отец, фронтовик Григорий Матвеевич, сурово взглянул на сына. Наказывать не хотелось, да и не за что пока, но предупредить надо: - Гляди, Володька, не позорь нас с матерью... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇👇👇 ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

Та, которую все клевали. Эля была до того страшной и жалкой, Что родители её бросили - об этом все знали В нашем дворе. О чём говорить, если даже Родная бабка относилась к ней Со странной любовью: бывало, Усадит шестилетнюю Эльку у окна, А занимали они первый этаж, и начинает Расчёсывать волосы, приговаривая: "Бедная ты девочка, некрасивая, рыжая До безобразия, кости торчат, пальцы Что те соломинки, и как не переломились ещё…" Мы сидели ровно под их окнами, делали препятствия на муравьиных тропах. Услышав монолог Элькиной бабушки, мы прижались к стене и заговорщицки прислушались. Приходилось зажимать обеими руками рот, чтобы не рассмеяться. Элька, ещё не хлебнувшая всей глубины человеческой жестокости, смела перечить бабушке: — Я не рыжая, у меня волосы цвета вечернего льна, мне так папа сказал! —Папа! - бухтела бабушка, словно озабоченная цыплятами наседка. - Слушай что я говорю! Отец тебя год как не видел, а я каждый день наблюдаю. Рыжей ты стала, и лицо вытянулось, вот куда ты щёки девала? А лоб каким высоким становится - страсть! Надо бы отрезать тебе чёлку... Родители не совсем бросили Эльку. Иногда, один-два раза в год, они наведывались, чтобы проверить - стала ли Элька хоть чуточку краше? Но она становилась ещё более несуразнее и худее. И они опять не забирали её с собой. Я никогда не любила Эльку. Никто её не любил. — Между прочим у неё полное имя Элина, - удивила меня как-то Элькина одноклассница, мы бы подругами: Светка в третьем классе, а я в четвёртом. — Да ладно... Я даже обиделась. У меня, такой всей из себя популярной и симпатичной, было простое имя Валя, отдающее каким-то колхозом, а тут - Элина! Представляете? Вот это тонкокостное, забитое всеми убожество - и Элина! ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇👇👇 ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

Оставили на произвол судьбы... - К матери в деревню надо ехать, Хандрит она, - ближе к выходным Хмуро сказал Лёша. - Опять? Мы же были недавно, Всю неделю работа, дети, И даже выходные без отдыха, Ну ты и придумал, Лёша! Ты же знаешь, я её жалею, Но это уж слишком! Возмутилась Даша. - Хорошо, я один поеду, мне не отдыхается, когда матери плохо, - согласился Алексей. Знал, что Даша его отходчивая и совестливая. Поворчит, поноет, что другим бабушки помогают, а тут и с детьми забот хватает, да ещё и к матери надо мотаться в деревню без конца. Хотя она и не такая уж и старая...Поехали в субботу утром, мать узнав по телефону, что к ней едут, обрадовалась, упросила на ж д станции рассаду купить, у неё своя рассада пропала. Жаловалась, что даже рассада у неё не растёт, ну всё из рук валится. Да ещё и пёс дворовый Вулкан заболел, а кот их старый Кузьма весну почуял, опять с кем то подрался, еле ноги домой приволок! - Ей бы наши заботы, делать нечего, вот и хандрит! Коты, собаки, рассада эта никчёмная, лишь бы значимость свою показать, да заставить к ней опять ехать! - раздраженно бубнила себе под нос Даша. Опять не выспалась из-за того, что к свекрови ехать пришлось, выходные насмарку. Но у железнодорожной станции Даша сама пошло выбирать рассаду у бабулечек, что ею торговали. Выбрала самую хорошую, крепкую, не переросшую, Мария Поликарповна довольна будет. Даша к матушке, к матери мужа, вообще то хорошо относилась. Они со свёкром Василием Ивановичем люди простые, добрые были к ней, когда она за их Лёшку замуж выходила без жилья и без гроша в кармане. Приняли её сразу, без косых взглядов, без упрёков. Беременную её работой не нагружали, а матушка ей ноги даже массировала. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ  👇👇👇 ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇