Авторские рассказы - Юлии Вернер

Тяжелая клетчатая сумка с ароматом старого пластика с шумом приземлилась прямо на мое белоснежное сатиновое покрывало. Следом за ней на итальянский паркет упали два перевязанных бечевкой картонных короба. Я остановилась в дверях собственной спальни, чувствуя, как внутри поднимается волна праведного гнева. — Ну вот, здесь мне будет в самый раз, — удовлетворенно выдохнула Маргарита Львовна, уперев руки в бока. Она по-хозяйски оглядела мою стометровую квартиру с панорамными окнами и свежим дизайнерским ремонтом. — Сквозняков нет, матрас тут ортопедический, телевизор на полстены. А вы с Дениской пока в кабинете на диванчике перебьетесь. Вы молодые, вам без разницы, где спать. Я перевела взгляд на мужа, который мялся в коридоре, трусливо пряча глаза и теребя ключи от машины. Тот самый Денис, который еще две недели назад стоял передо мной, пуская скупую мужскую слезу. Мне пятьдесят два года. Я владелица сети небольших, но прибыльных цветочных салонов. Эту недвижимость в элитном комплексе я п

Маргарита стояла у кухонного острова, неторопливо сортируя спелые манго и гранаты из вечерней доставки фермерских продуктов. Яркий свет дизайнерских светильников мягко падал на мраморную столешницу. В просторной прихожей послышался шум, и входная дверь распахнулась. На пороге появился Игорь, а рядом с ним — высокая брюнетка с надменным выражением лица. От гостьи резко пахло тяжелым сладким парфюмом. Этот приторный аромат мгновенно заполнил светлую гостиную их квартиры с панорамным видом на центральный проспект. — Игорюш, эти бархатные портьеры мы заменим завтра же, — протянула незнакомка, указывая длинным ногтем на окна. — Сюда нужен строгий скандинавский минимализм. Меня раздражает этот устаревший дизайн. Игорь уверенно шагнул вперед, поправляя идеально завязанный узел шелкового галстука от итальянского бренда. — Слышала, Рита? Выметайся. Я привел статусную женщину, которая полностью соответствует моему новому уровню. А ты окончательно застряла в быту и кастрюлях. Мне нужна спутница,

— Ты сегодня же едешь к нотариусу, оформляешь бумаги, а вечером мы встречаемся с моим риелтором! Слышишь меня? Сегодня же берем задаток! Кулак Игоря с силой опустился на хлипкий кухонный стол. Тарелка с недоеденным омлетом подпрыгнула, а металлическая вилка со звоном упала на линолеум. Я медленно подняла глаза. Мой муж, с которым мы прожили в браке двадцать пять лет, нависал надо мной, тяжело дыша. Его лицо напряглось, на лбу выступила крупная испарина, а во взгляде читалась абсолютная уверенность в собственном превосходстве. Воздух на нашей крошечной кухне казался тяжелым от его напористого тона. В углу, на табурете у батареи, расположилась моя свекровь, Антонина Васильевна. Она методично постукивала пальцами по столешнице, демонстрируя полное согласие с сыном. — Леночка, ну что ты смотришь на мужа исподлобья? — протянула она, поправляя теплую шерстяную шаль на плечах. — Игорек дело говорит. Семья — это когда всё в общий котел. Твой дедушка свое отжил. А нам молодым еще жить да жить!

Воздух в моей спальне стал тяжелым, пропитанным резким ароматом дешевых аптечных капель, старой пряжи и непроветриваемого помещения. Мой французский диффузор с тонкими нотами кедра и бергамота, за который я в свое время отдала приличную сумму, бесследно исчез. Вместо него на изящном туалетном столике из массива ясеня высилась целая батарея темных пузырьков, засаленных блистеров с таблетками, каких-то мазей и массивный электронный тонометр с перекрученным проводом. Светлана Ивановна, женщина весьма крупной комплекции, с лицом, навсегда застывшим в выражении вечного недовольства, громко и надрывно пыхтела, сдвигая в сторону мою прикроватную тумбу. По дорогому итальянскому паркету с режущим слух, неприятным скрежетом ползли деревянные ножки, оставляя за собой глубокие борозды. — Светлана Ивановна, вы что творите?! — я замерла в дверях, чувствуя, как внутри стремительно нарастает волна возмущения. — Оставьте мебель в покое! Вы портите пол, который укладывали на заказ! Свекровь с трудом вып

— Убирайся. И чтобы через час духу твоего здесь не было, — голос Виктора разрезал пространство просторной гостиной. К моим ногам полетела пустая дорожная сумка из темной кожи. В воздухе висел приторно-сладкий аромат дорогого парфюма. За спиной моего супруга, нервно накручивая на палец идеально высветленный локон, стояла незнакомая девица. На вид ей было не больше двадцати пяти, губы сильно увеличены косметологами, взгляд цепкий, холодный, пустой. Она уже по-хозяйски скользила глазами по эксклюзивной лепнине, по картинам современных художников, купленным на аукционах, и огромным светлым пространствам, выходящим на мерцающие огни вечерней Москвы. Вся эта роскошь, тяжелые бархатные портьеры глубокого изумрудного оттенка, дизайнерские светильники, привезенные на заказ из Италии, — всё это было результатом моего личного вкуса и моих вложений. — Ты не расслышала, Елена? — Виктор раздраженно дернул узлом галстука. Тонкий итальянский шелк, который я сама привезла ему из поездки. — Я генеральны

— Или ты прямо завтра выставляешь недвижимость на продажу, или я собираю свои вещи, и мы официально расходимся! Выбирай, Вера! Только учти хорошенько: кому ты нужна в свои пятьдесят два года? Посмотри на себя, старая! Ты же без меня и дня не протянешь! Голос Вадима вибрировал от самодовольства, заполняя пространство нашей просторной кухни. Он нависал надо мной, уперев руки в бока, всем своим видом демонстрируя непоколебимое превосходство. Я спокойно стояла у столешницы из светлого искусственного камня, нарезая ломтики спелого авокадо для утреннего салата. Звук металлического лезвия, ритмично касающегося деревянной разделочной доски, казалось, выводил супруга из себя еще сильнее. За кухонным столом, картинно закинув ногу на ногу, сидела моя свекровь, Римма Олеговна. Она окинула меня долгим, пренебрежительным взглядом, откусила кусок свежего тоста и вальяжно произнесла: — Верочка, ну Вадик абсолютно прав. Мужчина в семье — это непререкаемый авторитет. Жена обязана отдавать всё ради его б

Аромат солнцезащитного крема с экстрактом кокоса казался совершенно чужеродным в нашей единственной комнате. Я стояла на коленях перед раскрытым чемоданом, аккуратно укладывая новое шелковое платье изумрудного цвета. Мои пальцы, загрубевшие от постоянной уборки без перчаток и многочасовой работы за клавиатурой, цеплялись за нежную ткань. Я специально купила этот наряд, чтобы отпраздновать нашу с Вадимом годовщину на берегу теплого океана. До долгожданного вылета на дорогой заграничный курорт оставалось менее четырнадцати часов. Весь этот год я функционировала в режиме бесперебойного механизма. Брала бесконечные дополнительные смены в логистическом центре, где работала диспетчером, по выходным сводила чужую бухгалтерию, спала по четыре-пять часов в сутки. Каждая отложенная в копилку тысяча давалась мне болью в висках и ломотой в пояснице. Я отказывала себе в новой обуви, ходила в пуховике с заевшей молнией, экономила на обедах, лишь бы собрать нужную сумму на этот отпуск. Дверь в комнат

Хрустальный звон бокалов с минеральной водой оборвался очень резко. Аромат запеченной утки с яблоками перестал радовать гостей. В просторной гостиной моей пятикомнатной квартиры, где только что гремел смех двадцати приглашенных, все присутствующие внезапно замолкли. Стук случайно упавшей на фарфоровую тарелку вилки заставил многих вздрогнуть. Я сидела во главе огромного дубового стола в изумрудном шелковом платье, идеально держа осанку, и немигающим взглядом смотрела на Игоря. Мой муж стоял напротив. Его грудь была горделиво выпячена, воротник брендовой рубашки, купленной с моей кредитки, расстегнут. Лицо раскраснелось от сытного ужина и всепоглощающего чувства собственного превосходства. Он смотрел на меня сверху вниз, наслаждаясь своей властью и вниманием публики. Среди гостей были не только наши общие знакомые, но и ключевые партнеры моей логистической фирмы. Игорь выбрал этот момент не случайно. Он рассчитывал на мою уязвимость перед важными людьми. — Ты меня услышала, Вероника? —

Воздух на моей собственной просторной кухне казался неестественно тяжелым, насквозь пропитанным ароматом запеченной с яблоками птицы, запахом дорогих сыров и приторным шлейфом парфюма моей свекрови. Зинаида Павловна сидела во главе стола. Она величественно расправила плечи, обтянутые бордовым шелком, и улыбалась так широко и снисходительно, что глубокие морщины у ее губ напоминали тонкую паутину. Мой муж, Игорь, с которым мы прожили в браке долгие годы, потянулся через стол и нежно, почти благоговейно накрыл мою ладонь своей — влажной, горячей рукой. — Леночка, девочка моя, — медовым, вибрирующим от фальшивой искренности голосом пропела свекровь, плавно поднимая хрустальный бокал с гранатовым соком. — В этот чудесный юбилей, в твое пятидесятилетие, я хочу выпить за твою уникальную женскую мудрость. За то, что ты всегда была надежной опорой для нашего Игоря. Ведь семья — это когда всё абсолютно общее. Когда нет твоего и моего. Когда мы готовы отдать последнее, чтобы поддержать друг друг

Осколки антикварного лиможского фарфора, который я бережно привезла из нашей единственной поездки во Францию, со звоном разлетелись по светлым дубовым доскам пола. Мясная подливка уродливыми жирными пятнами брызнула на мои бежевые домашние брюки. Но я не пошевелилась. Я просто смотрела, как по дорогому паркету растекается коричневая лужа, впитываясь в стыки. — Я добытчик! Я решаю серьезные, глобальные стратегические вопросы, пока ты тут на всем готовом прохлаждаешься и только мои деньги тратишь! — лицо пятидесятитрехлетнего Игоря налилось дурной, багровой кровью. Венка на его правом виске пульсировала с такой бешеной скоростью, что казалось, вот-вот лопнет под тонкой, начавшей увядать кожей. Он тяжело дышал, нависая надо мной в своем шелковом домашнем халате за сто тысяч рублей. Воздух на кухне, еще минуту назад пахнущий запеченной с розмарином говядиной, внезапно стал тяжелым, пропитанным неразбавленной агрессией и резким ароматом его дорогого парфюма. — Игорь, — мой голос прозвучал н