В гостях у Анны К.

– А где огурцы соленые? Я же просил достать, Витек под водочку любит, – недовольно буркнул мужчина, заглядывая в недра холодильника, который был забит продуктами так плотно, что, казалось, вот-вот лопнет. – И майонеза мало, Марина! Ты чем думала, когда в магазин шла? Марина, стоявшая у раскаленной плиты, смахнула тыльной стороной ладони капельки пота со лба. На сковороде шкварчало мясо по-французски, в духовке доходила курица с картошкой, а на столе в ожидании нарезки лежала гора овощей. – Олег, майонеза две пачки в дверце, – устало ответила она, не оборачиваясь. – А огурцы на балконе, в банке. Я не успела переложить, у меня только две руки. – Ну так поторопись, – Олег захлопнул дверцу холодильника. – Пацаны уже через полчаса будут. А у нас, как всегда, конь не валялся. Стол не накрыт, ты в халате. Давай, Мариш, соберись. Люди же придут, неудобно будет. Он взял со стола кусочек колбасы, закинул в рот и вышел из кухни, по дороге включив телевизор в гостиной. Марина тяжело вздохнула и по

– Оля, ну ты же понимаешь, это край! Коллекторы звонят, угрожают, говорят, что придут и опишут все, вплоть до старого холодильника. А у меня мама с давлением, ей нельзя волноваться, она же не переживет, если в дверь начнут ломиться эти амбалы! – Жанна заламывала руки так театрально и искренне, что у любого, кто ее видел, сердце сжалось бы от жалости. Ольга Сергеевна сидела напротив подруги детства, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и чувствовала, как внутри ворочается тяжелое, неприятное чувство. С одной стороны, перед ней сидела Жанка, та самая Жанка, с которой они сорок лет назад делили один бант на двоих и списывали друг у друга контрольные по алгебре. С другой стороны, сумма, которую та просила, была для Ольги не просто большой – она была колоссальной. Это были «зубные» деньги, которые Ольга копила три года, отказывая себе в отпуске и новой одежде, чтобы наконец-то заняться протезированием. – Жанн, ну триста тысяч... – голос Ольги дрогнул. – Ты же знаешь, я их не печатаю. Я в б

– Ой, да ладно тебе прибедняться, Олька! У тебя же двушка, места вагон! Мы же не чужие люди, на полу перекантуемся, если что, – голос тетки Любы в телефонной трубке звучал так громко, что Ольге пришлось отвести телефон от уха. – Мы уже билеты взяли, поезд завтра в пять утра прибывает. Встречай гостей! И пирогов напеки, Валерка мой с мясом любит. Ольга нажала кнопку «отбой» и в изнеможении опустилась на пуфик в прихожей. В зеркале отразилась уставшая женщина с темными кругами под глазами. Ей было всего тридцать пять, но последние три года, с тех пор как они с мужем Игорем наконец выплатили ипотеку за эту выстраданную квартиру, она чувствовала себя на все пятьдесят. А все потому, что радость от собственного жилья в областном центре была омрачена нашествием родственников. Игорь вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. По его виноватому виду Ольга поняла: он слышал разговор. – Опять тетя Люба? – тихо спросил он. – Она самая. И дядя Валера. И, судя по намекам, еще и внука с собой прихватят,

– Ну кто так режет морковь? Кусками, словно для лошади! Оленька, я же тебе сто раз говорила: для плова морковь нужно шинковать тонкой соломкой, чтобы она отдала сок и цвет. А у тебя что? Каша получится, а не плов. Антонина Петровна стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и с нескрываемым осуждением смотрела на разделочную доску. Ольге стоило огромных усилий не закатить глаза. Она просто продолжила резать овощи так, как привыкла, стараясь дышать ровно и глубоко. Это был третий день визита свекрови, который изначально планировался как «короткая встреча на выходные», но плавно перетекал в затяжную инспекцию семейной жизни. – Игорь любит, когда морковь чувствуется, – спокойно ответила Ольга, смахивая нарезанные брусочки в раскаленный казан. – Антонина Петровна, вы бы отдохнули с дороги, чай попили. Я сама справлюсь. – Отдохнешь тут с вами, – проворчала свекровь, но все же села за стол, отодвинув вазочку с конфетами. – Я вот смотрю, шторы у вас серые какие-то, мрачные. Как в склепе живете

– А почему котлеты опять куриные? Я же просил говядину, мужчине нужно нормальное мясо, а не этот диетический пух, – Сергей брезгливо ковырнул вилкой румяный бок котлеты и демонстративно отодвинул тарелку на край стола. Елена замерла с полотенцем в руках. Часы на стене показывали половину девятого вечера. За окном хлестал осенний дождь, барабаня по карнизу, а на кухне, несмотря на включенную вытяжку, было душно. Она только что вернулась с работы, по дороге забежав в два магазина, и последние сорок минут провела у плиты, даже не успев переодеться из офисной юбки в домашний костюм. Ноги гудели, в висках пульсировала тупая боль, которая появлялась всякий раз, когда на работе приходилось сводить квартальный отчет. – Сережа, говядина сейчас стоит как крыло от самолета, – тихо ответила Елена, стараясь не повышать голос. – Я взяла то, на что хватило денег после оплаты коммуналки и интернета. Ешь, они свежие, сочные. Сергей откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. В его взгляде читал

– Ну выручи, пожалуйста! Ну совсем не с кем оставить, а у меня запись к косметологу на три часа, я её два месяца ждала! Ты же всё равно дома сидишь, в компьютер свой смотришь. А они тихонько поиграют, ты их даже не заметишь! Марина стояла в дверях своей квартиры, прижимая к груди папку с документами, и с тоской смотрела на золовку. Светлана, румяная, пахнущая сладкими духами, уже подталкивала в прихожую двух своих отпрысков – пятилетнего Ванечку и семилетнюю Катю. Дети, в отличие от мамы, выглядели готовыми к бою: у Вани в руках был игрушечный автомат, которым он уже целился в кота Марины, а Катя жевала жвачку, с интересом разглядывая новые обои в коридоре. – Света, я не просто сижу в компьютере, я работаю, – попыталась возразить Марина, но её голос потонул в энергичном натиске родственницы. – У меня сегодня сдача квартального отчета для заказчика, мне нужна тишина. – Ой, да ладно тебе цену набивать! – отмахнулась Светлана, на ходу поправляя прическу в зеркале. – Отчет не волк, в лес н

– А семьдесят тысяч – это, по–твоему, копейки? Ты хоть представляешь, сколько мне нужно смен отстоять, чтобы такую сумму собрать? А ты ее – фьють, и на ветер! – голос свекрови сорвался на визг, заставив хрусталь в серванте жалобно звякнуть. Ирина стояла посреди гостиной, сжимая в руках красивый бархатный конверт с золотым тиснением. Ее ладони вспотели, а сердце колотилось где–то в горле. Она ожидала любой реакции: слез радости, смущения, даже вежливого отказа, но только не этого потока агрессии, который сейчас извергала на нее Галина Петровна. Рядом, опустив глаза в тарелку с холодцом, сидел муж Ирины, Паша. Он ковырял вилкой застывшее мясо, стараясь стать невидимым. – Галина Петровна, это же не на ветер, – тихо, стараясь сохранять спокойствие, произнесла Ирина. – Это ваше здоровье. Санаторий «Жемчужина» в Кисловодске. Там лучшие кардиологи, ванны, массаж. Вы же всю зиму жаловались на давление и спину. Мы с Пашей хотели как лучше. – Как лучше?! – свекровь всплеснула руками, чуть не опр

– А икры красной не будет? Что-то стол какой-то... будничный, Галочка. Мы все-таки на юбилей шли, а не просто чайку попить, – протянула Зинаида, брезгливо ковыряя вилкой в салате «Мимоза», который Галина старательно украшала тертым желтком битый час. Галина замерла с противнем в руках, на котором шкворчали куриные окорочка. Жар от духовки ударил в лицо, но еще сильнее обожгла обида. Она поставила тяжелое блюдо на деревянную подставку в центре стола и вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони. – Зина, так ведь кризис сейчас, цены видела какие? – тихо ответила она, стараясь сохранить улыбку. – Я и так старалась: буженина домашняя, холодец с ночи варила, рыба красная в нарезке есть, просто она на другом краю стола, у Василия под носом. – Ой, да ладно тебе прибедняться! – махнул рукой Николай, муж Зины, и, не дожидаясь приглашения, потянулся к графину с водкой. – Пятьдесят лет бабе – это ж золотая дата! Могла бы и поднапрячься. Мы вон когда мой полтинник отмечали, так у нас стол ломил

– Пап, ну посмотри, у меня палец уже вылезает. Стыдно в школу ходить, пацаны смеются, говорят, что я каши прошу ботинком, – десятилетний Пашка стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу и демонстрируя отклеившуюся подошву старых кроссовок. Андрей, не отрываясь от экрана телефона, лишь махнул рукой: – Павел, ну что ты ноешь как девчонка? Возьми клей «Момент» в ящике, проклей хорошенько и под пресс положи на ночь. Еще месяц отбегаешь, а там, глядишь, и зима начнется, в ботинки перелезешь. Нет у меня сейчас лишних пяти тысяч на кроссовки, потерпи. Татьяна, которая в этот момент гладила рубашки в комнате, замерла с утюгом в руке. Пар с шипением вырвался из подошвы прибора, словно вторя её внутреннему состоянию. Она аккуратно поставила утюг на подставку и вышла в прихожую. – Андрей, – тихо, но твердо сказала она. – Паша носит эту обувь второй сезон. Нога выросла. Там не просто подошва отклеилась, они ему малы. Он пальцы поджимает. Ты хочешь, чтобы у ребенка плоскостопие развилось или ногт

– А куда мне поставить трехлитровую банку с квашеной капустой? У тебя весь холодильник забит какой-то травой и пластиковыми контейнерами! Хозяюшка, называется, места живому продукту нет, – раздался с кухни громкий, с визгливыми нотками голос Нины Петровны, перекрывая шум льющейся воды. Лариса замерла в прихожей, так и не успев снять второй сапог. День на работе выдался тяжелым: квартальный отчет не сходился, начальница лютовала, а кондиционер в офисе сломался, превратив кабинет в душную парилку. Единственное, о чем она мечтала последние три часа, – это тишина, прохладный душ и возможность вытянуть ноги на диване. Но, судя по запаху жареного лука, пропитавшему квартиру до самой входной двери, и грохоту кастрюль, о покое можно было забыть. – Нина Петровна, здравствуйте, – Лариса наконец стянула сапог и прошла на кухню, стараясь улыбаться. – Это не трава, это руккола и шпинат для салатов. Мы с Олегом стараемся питаться правильно. А капусту можно на балкон вынести, там сейчас прохладно, не