Улица имени мамы 🎡

Тренд взять в мужья какого-нибудь экзотичного парня. Например, из Южной Азии. А потом выкладывать его культурные привычки в блоге. Или взять своего, но на много лет моложе. Чтобы он врезался в память подписчиков. В крайнем случае просто обычного мужа, который разгуливает по кадру в семейках. Мы не имеем в виду варианты, когда человек сам хочет выступить в коротком ролике. А говорим об эксплуатации образа партнера в коммерческих целях на круглосуточной основе. Сериалы о личной жизни мы любим с незапамятных времен. Первые мифы и легенды по сути являлись такими сериалами. Конечно, подобные блоги растут с бешеной скоростью. Но не обезличиваются ли при этом семейные связи? Не получается ли так, что женщина сама по себе, без контекстов неинтересна? Нормально, когда у людей в какой-то период нет отношений. Но блогеру нужно повышать охваты каждый день. Приходится крутиться: нанимать актеров, которые сыграют любовь, арендовать помещения, изображать развод, ссоры и примирения. Такая ситуация

Это отделение – пограничная зона, между обычной жизнью и тем, что лежит за ее пределами. На стене у входа можно прочитать имена врачей – у всех высшая категория. Они точно стражники на берегу Стикса, пытаются не допустить отплытие. Родители ждут больше часа в маленьком закутке с диванчиком. Мужчина со стажем отцовства длинною в сутки проваливается сон и снова распахивает глаза. Так спят в аэропортах и на вокзалах, тревожно, прерывисто. В одно из пробуждений, он рассказал, что его жена ещё в роддоме, а младенца привезли сюда. На границу между мирами. Потом родителям разрешают войти. Они идут по лабиринту коридоров за дежурным врачом и видят палаты крошечных новорожденных, детей постарше и подростков. Последних тут, пожалуй, больше всех. Самоинициация, сложный возраст. За трёхлеткой уследить вполне реально, а вот эти люди на границе между детством и большой жизнью, уже практически не поддаются контролю. Что-то не так во всех этих палатах. Сначала не понятно, что именно. А потом приходит

Стоит ли мужчинам участвовать таинстве рождения? Послушаем впечатления. Поехали. Сам интерьер – все эти устройства, свет ламп, создавали ощущение, что я лечу на космическом корабле. Врач и акушерка были очень серьезными. Никакой болтовни, никаких шуточек. Мне сразу сказали: «Давай без всякой тошноты, обмороков тут. Нам не мешать». Я старался. У меня с собой была половинка лимона, я нюхал ее, чтоб не вырубиться. Видел, как приняли мою дочь, обработали и завернули в пеленку. Я смотрел на нее, пока они занимались с женой. Это был очень странный, фантастический опыт. Историческая справка На протяжении веков мужчины редко находились рядом с роженицей (если ситуация не была экстремальной), но участвовали в ритуалах. Перед родами умывали жене лицо, развязывали пояс, распускали ее косу. Долго смотрели жене в глаза. Считалось, что так можно забрать часть боли. После того, как «боль забиралась» мужчина шёл к реке умываться, чтобы ее смыть. Как только рождался малыш, муж снимал рубаху и заво

Давайте сразу к практике. На живых примерах рассмотрим, насколько ранит неопределенность и какой токсичный туман создает. «Сынок, запомни, мужчина не должен заставлять женщину жить в неопределенности. Тогда любовь точно сменится ненавистью, рано или поздно. Они умеют любить даже в ожидании. Если ты знаешь, что не вернешься, лучше скажи правду». Эльчин Сафарли Ольге и её мужчине еще нет тридцати, живут вместе два с половиной года. Вот что говорит об отношениях сама молодая женщина: «Вообще я очень счастлива, люблю его бесконечно. Он замечательный человек, мой лучший друг. Мы, кстати, собираемся завести собаку в ближайшее время. Проблема в том, что он не любит говорить о будущем. Я до сих пор не знаю, как он относится к браку и детям. Не знаю, хочет ли он. Когда я спрашиваю, меняет тему или говорит: «Ты же знаешь, я тебя люблю, хочу быть с тобой». Я чувствую, что ему некомфортно говорить об этом, поэтому уже просто молчу. Друзья вокруг женятся, планируют свадьбы. В ближайшие два месяца

Вот первое дело. Ответчик подтянутый, в качественном костюме, с модным длинным галстуком винного цвета. В речи подражает президенту, расставляет акценты. Вы в мантии, наблюдаете из-за стола, перед вами документы. Секретарь печатает протокол, пальцы носятся по клавишам. Ответчик не последний в городе чиновник, по поводу него накануне с вами связывались. Просили: «Это наш человек из администрации». Это вы знали и без звонка. Вы ответили, намекая на независимость судебной власти: «Не волнуйтесь, рассмотрим». Респектабельный ответчик говорит, что занимает руководящую должность. Говорит, что у него коттедж в пригороде. Три этажа, хорошие бытовые условия, сауна, бассейн для плаванья ребенка. Тренажеры. Рядом сосновый бор. Буквально за забором. Это вы и так читали в заключении органа опеки. –  По поводу репетиторов, занятия английским, кружков – вообще не проблема, да хоть китайский организуем, если надо, – уверенно говорит ответчик. Привык говорить на публику. Выходит мама, истица. Бледная,

«У вас что-то серьезное?», – мужчина, который день назад стал отцом, встрепенулся от тяжелoгo сна. Он ночевал здесь на узком диванчике, не мог уехать. «Да, – кивает женщина, – тут несерьезного не бывает». В закуток для ожидания заходит молодая пара. «Костюмчик его потеряли», – волнуется мама. Другая женщина плачет у стены. Все ждут врача, чтобы он рассказал им о состоянии ребенка. Родителей подростков, новорожденных, малышей объединяет общая тревoгa. У многих уже глубокая психологическая травма. Больница – стрессовый опыт не только для маленьких пациентов. Порой они адаптируются даже легче, находят друзей, осваиваются, как в летнем лагере. А для родителей лечение детей, особенно внеплановое, равносильное природной катастрофе, волне цунами: полная беспомощность, когда от человека ничего не зависит. Врaч приходит. Родители предлагают ему деньги. Хоть что-нибудь. Доктор говорит: «У нас все есть, оборудование, лекарства. Государство всем снабжает». Родителям подростков с отравлением соо

А если нарцисс вовсе не партнер? Если к нему невозможно применить правило «полный не контакт»? Согласно статье 63 Семейного кодекса родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей. Участники нашего сюжета стараются изо всех сил, обходя манипуляции, газлайтинг, весь токсичный набор. «Ребёнок был прекрасен, как мерцающий снег, но его сердце было таким же, как снег, холодным…». Оскар Уайльд «Мальчик-звезда» Больно смотреть правде в глаза. Но еще хуже жить в иллюзиях. Максима мы усыновили, когда ему было пять лет. Озорной веселый ребенок. Казалось, он привязан к нам. Но постепенно нарастали проблемы. Он бунтовал против каждой мелочи. Никакое наказание не могло его сдержать. Любые последствия его не волновали. Что характерно для таких детей? Они считают, что никогда не ошибаются; все, что происходит – это чья-то вина. Мораль и этика отсутствуют, цели оправдывают сре

Истории, которые показывают, что не только юность – время романтики. Взрослая любовь, уверенная, настоявшаяся на опыте, не менее прекрасна. Поехали. У меня за плечами два брака, много романов. Но настоящую любовь я встретил под пятьдесят. Точнее я всегда её знал: мы вместе учились в школе и всегда дружили. У нас вообще класс дружный, мы единственные в школе, кто почти в полном составе встречается даже спустя столько лет. Она в студенческие годы выскочила замуж, а в школе я стеснительный был. Даже не думал ухаживать. Более того, после её первого развода, я её с другом познакомил. Для чего? Чтоб не думать о ней. Сам я был тогда в браке. Кстати, у них все шло отлично, они меня благодарили за знакомство. Хорошо, но недолго. Он военнослужащий. Выполнял свой долг, к сожалению, не вернулся. Я старался её поддерживать, заезжал каждую неделю в течение года. Чувства у меня были как в школе. Но я никогда не показывал. И как-то она мне сама сказала: «Лебединский, ты мне все больше нравишься». Вооб

На записи появилось размытое пространство. Тесное, которое и лобби-то назвать нельзя. Так - коридорчик со стойкой администратора. Кристина вглядывалась в запись, глаза заболели от напряжения. Ничего, даже тени не скользнуло. Только видно, как администратор скучает за столом. начало здесь: У Кристины от страха закружилась голова. За дверью гостиницы была пыльная улочка. Разноцветные тряпицы качались на ветру, продавец отжимал сок из стеблей бамбука. Между стен, обросших черной плесенью, виднелись рисовые поля. Тропика убегала за горизонт между залитых водой стеблей. – Значит она не выходила из отеля? – Мы не знаем, мадам. Свет отключали. – А вы уходили, пока не было света? – Да, ходил вот туда, – он показал во внутренний дворик, – проверял. Сколько не было света? Пять-десять минут? Сколько она была в душе, пока дочка ждала в номере? Тоже минут десять или пятнадцать. Вода так плохо бежала из ржавого душа: то становилась холодной, то обжигала. Кристина попросила снова пролистать запись:

Как получилось, что они воспитывают детей сами? Кому легче соло-отцу или одинокой матери? Узнаем из реальных истории. Жена уже много лет постоянно лечится в психоневрологическом диспансере. Небольшие ремиссии, месяц-два, и снова обострения. В плане быта мы с дочерью привыкли, дома у нас все по дисциплине. Проблемы начинаются во внешнем мире. Мы с дочкой непохожи, она темненькая – в жену, я – русый, глаза светлые. Черты лица у нее тоже жены. Т.е. вы представляете картину. Как-то в книжном мы выбирали ей что почитать, брали канцелярию, так какая-то женщина просто подошла, взяла Карину за руку и повела к прилавку, подняла шум, что ребенок потерялся. Я говорю: «Стоп, стоп, это моя дочь». Стали ее спрашивать: «Это точно твой папа?», она в слезы, испугалась. Я завелся, ну хорошо с собой был паспорт, в телефоне ее свидетельство о рождении. Я реально едва сдерживался, чтоб не уложить этих менеджеров. Повез ребенка на море. Ей было семь на тот момент. Мы не могли спокойно заселиться в номер. В