Andante. Живая история музыки

Недавно один комментатор порекомендовал мне (к статье о Моцарте): «Напишите лучше о его работе на австрийского императора... а еще была постоянная работа в капелле. Пока не случилась роковая размолвка с Императором, которая привела Моцарта к нищете, болезни и смерти. Почитайте венские газеты тех лет, вы там многое узнаете». Совет дельный. Первоисточники — лучший способ проверки. Будем узнавать :) Беру маленькую заметку (технически это вообще перепечатка во франкфуртской газете от 7 января 1788 года заметки из венской газеты от 22 декабря 1787 года): Для тех, кто не понимает готический шрифт: Wien, den 22. Dezemb. Die ansehnliche Pension, die der verstorbene Ritter Gluck von dem Monarchen erhielte, ist unter den berühmten Mozart und noch einige andere geschickte Tonkünstler vertheilt worden. Для тех, кто не понимает немецкий (никогда не доверяйте переводам, даже моим, смотрите оригинал!): «Значительная пенсия, которую покойный рыцарь Глюк получал от монарха, была разделена между знамени

В истории музыки есть одна загадка — во всяком случае, для меня она была загадкой с детства. Был великий композитор Джоаккино Россини (1792-1868), который сочинял оперы одну за другой, а потом вдруг в расцвете лет ушёл на покой и почти сорок лет не писал музыки. Казалось бы, захотел — и кто ему помешает. Но он такой один. Почему он бросил писать? Почему больше никто так не сделал? Перебираю разные объяснения — и каждое натыкается на «но». Болезнь? Россини действительно страдал от множества недугов: хронический уретрит, артрит, мигрени, депрессии. Но Бетховену было явно тяжелее — он оглох, потерял здоровье, но продолжал сочинять до последнего дня. Психические проблемы? Шуман и Равель писали до последнего, несмотря на реальные сложности. Россини же был в добром здравии и ясном уме — просто перестал. Есть деньги и не нужно писать? Россини действительно был очень богат. Но Верди, имея не меньшее состояние, писал оперы до глубокой старости. Деньги сами по себе не объясняют остановку, профе

В любом учебнике по истории музыки написано чётко: Доменико Скарлатти — итальянский композитор. Родился в Неаполе, сын великого оперного мастера Алессандро Скарлатти. Всё логично. Кроме одной детали: 555 клавирных сонат, которые сделали его имя бессмертным, он написал не в Италии. И никогда бы не написал там. Потому что в Италии эта музыка была никому не нужна. Она появилась на свет в Испании, при особых обстоятельствах, которые объединили бразильское золото, династические браки, лондонские банкротства и личную преданность одной женщине. Это история о том, как итальянский композитор стал испанским, почему он променял оперную гонку на тишину королевского двора и как из этого родились сотни уникальных сонат, каждая из которых не похожа на предыдущую. Доменико появился на свет в 1685 году — в тот самый год, когда родились Бах и Гендель. Его отец, Алессандро Скарлатти, считался одним из столпов неаполитанской оперной школы. Для сына, казалось, был предопределён путь оперного успеха. Но ком

Мы привыкли думать, что классика — это что-то из разряда «высокого, непонятного и скучного», а додекафония и вообще авангардная музыка ХХ века (эта пугающая музыка двенадцати тонов…) — удел избранных интеллектуалов, которых на концертах осталось всего ничего. Но давайте честно: если музыка кажется вам скучной, проблема не в нотах. Проблема в том, как нам эту музыку подают. На днях был в театре на спектакле с Добронравовым. Билеты — недешевые, артист — суперпопулярный, количество букетов в конце зашкаливало. Казалось бы, зал должен ловить каждое слово. Однако во втором действии треть зрителей сидела в телефонах. Скучно при этом не было (не скучнее, чем «Сваты», из-за которых 99% зрителей и пришли). И это не история про «зрители стали глупее». Смотрят ребята-школьники «Ромео и Джульетту» Прокофьева, фильм 2019 года — знаменитая музыка, отличная постановка, шикарное исполнение, великолепно танцуют, потрясающе снято, выглядит как хороший современный фильм, всем нравится, потом обсуждают. Н

Когда мы смотрим классические мультфильмы MGM, нам кажется, что музыка просто следует за действиями кота и мыши. Упало пианино — грянул аккорд. Побежали быстрее — ускорился темп. Но за этой кажущейся простотой скрывается революционная работа Скотта Брэдли (1891–1977). Он был не просто композитором, который писал фон для картинки. Он стал первым, кто осознанно искал и создавал музыкальные приёмы, подходящие именно для анимации. Брэдли понимал: нарисованный мир живёт по другим законам физики, а значит, и музыка для него должна быть другой. Он превратил саундтрек из сопровождения в полноправного соавтора комедии. Всё начиналось ещё до написания первой ноты. В MGM процесс синхронизации был доведён до математического совершенства благодаря тактовым листам (bar sheets). Режиссёр Уильям Ханна, имевший музыкальное образование (фортепиано, саксофон), размечал каждый кадр анимации относительно музыкальных тактов. При 24 кадрах в секунду это требовало ювелирной точности. Если музыка записывалась

Представьте себе Венецию XVIII века. Город масок, каналов и бесконечного карнавала, город несметных наследных богатств и невероятной бедности; в общем, все особенности дикого капитализма. За блестящим фасадом города развлечений скрывалась суровая правда: если в бедной семье рождалась девочка, она часто становилась приговором. Мальчика можно было отдать в подмастерья или, в крайнем случае, сделать кастратом ради оперной карьеры. Девочка же была экономическим тупиком: ей нужно приданое, которого нет, а без него — только позор семьи или улица. Решение было жестоким, но прагматичным: ребенка часто оставляли в специальном окне приюта (Ospedale). Девочка становилась «ничьей», получала имя по названию приюта (например, della Pietà) или прозвище по инструменту (del Violino). Казалось, её судьба предрешена: жизнь в изоляции и тяжелый труд. Но именно эти «ненужные» дети совершили музыкальную революцию, о которой Европа еще не знала. В то время как в остальной Европе оркестры были либо придворным

Это мой личный крик души. Люди сегодня видят структурированный текст, полный подробностей, с точно сформулированными фразами — и сразу ставят диагноз: «Это написал ИИ». Но давайте честно: чаще всего такая реакция возникает не потому, что текст искусственный, а потому что читатель думает: «Я бы так не написал». Возможно, вы бы так не написали просто потому, что не хотите, не привыкли или — вдруг — не можете. Но это не значит, что так не может человек. Есть ощущение, что люди, кидающиеся такими обвинениями, настоящих серьёзных текстов с ИИ не писали. Работать с информацией даже в режимах типа глубокого исследования — это не значит получить готовый текст на блюдечке. ИИ прекрасно суммаризирует текст, выступает секретарем и редактором, но написать полностью готовый хороший текст может только при одном условии: если вы ему дали подробный и качественно структурированный текст, который нужно лишь сократить для поста (то есть пересказать — как студент в конспекте. Конспекты моих лекций с пом

Итальянская опера XVIII века — это опера кастратов и для кастратов. Крайне трудно сегодня ставить шедевры той эпохи, нужно либо заменять мужчин на женщин-сопрано и жертвовать логикой повествования (очень непросто себя убедить, что вот это прекрасное сопрано на самом деле Юлий Цезарь), либо музыкальным восприятием (вот этот тонкий контратенор — супергерой? у нас в голове совершенно другое представление о голосе подобного персонажа). Представьте Баррета из Final Fantasy VII с голосом контратенора — одно это превратит FFVII из эпической трагедии в сатирическую комедию. Но в массовом сознании укоренилось упрощенное представление о кастратах: мол, это просто «женский или детский голос с мужскими легкими». Это неправда: кастрат обладал четвертым, уникальным типом голоса, созданным на стыке хирургии, гормональной аномалии и фанатичного труда. Это был звук, который физически не мог родиться в теле обычного мужчины или женщины, и его невозможно воспроизвести сегодня ни контратенорами, ни сопран

Споры о том, что считать «лучшим» в классической музыке, никогда не утихнут. Любой список необъективен. Конкурсный репертуар исполнители выбирают под специфику конкурса. Образовательные программы музыкальных школ составлялись сто лет назад под задачи тогдашней культурной политики. А концертные залы играют то, что продаст билеты именно в этой стране. Но существует список, который несколько десятилетий подряд создают не педагоги и не продюсеры, а те, для кого музыка и пишется — слушатели. Classic FM — это главная коммерческая радиостанция классической музыки в Англии, которая с 1992 года ежедневно доказывает, что классика может быть массовой. Но главное событие года для них — это Hall of Fame. Представьте: каждый год с января по март около 100 тысяч обычных британцев (не критиков, не профессоров) выбирают три произведения, которые лично для них являются самыми любимыми. На Пасху объявляют результаты. Этот опрос проводится с 1996 года. Тридцать лет подряд люди составляют список из 300 про

У «Волшебной флейты» Моцарта удивительная судьба. Более двухсот лет исследователи пытаются разгадать её тайну, предлагая самые разные ключи к пониманию этой оперы. Одни находили в ней отголоски античных мистерий и египетских культов, другие — следы философских споров эпохи Просвещения. Третьи видели в ней зашифрованную биографию самого Моцарта, четвертые — аллегорию политических событий. Пятые настаивали на психоанализе, шестые — на религиозном подтексте. А кто-то вообще предлагал не искать никаких тайных смыслов, а просто получать удовольствие от увлекательного спектакля — именно таким его и задумывал автор. Выберу две диаметрально противоположные: «Волшебная флейте» как зашифрованное масонское послание и как народная сказка. Первая концепция принадлежит Бриджит Брофи, книга «Моцарт-драматург» (1964), вторая —выдающемуся советскому музыковеду Ивану Ивановичу Соллертинскому, статья «"Волшебная флейта" Моцарта»,(1940). Самое интересное начинается, когда смотришь на конкретные сцены глаз