Записки с кухни

Три года в нашей школе была обязательная форма: темно-синие жилетки и юбки. Все выглядели опрятно и, главное, одинаково. Не было видно, у кого папа олигарх, а у кого мама — кассир в “Пятерочке”. Но в этом году новый директор решил поиграть в либерализм. — Пусть дети проявляют индивидуальность! Отменяем форму, вводим деловой стиль. “Деловой стиль” продержался ровно неделю. Потом начался показ мод. В нашем 7 “А” есть костяк “элиты” — пять девочек, чьи родители возят их в школу на джипах. Они приходят в брендах, которые стоят как моя почка. Гуччи, Баленсиага, кроссовки за 50 тысяч. А моя дочь, Маша, ходит в обычной одежде. Джинсы из масс-маркета, свитер, который я связала сама, куртка с распродажи. Мы живем скромно, я воспитываю ее одна, ипотека съедает весь бюджет. «Бомжиха стайл» Вчера Маша пришла домой и, не разуваясь, упала на кровать и зарыдала. Я еле добилась от нее правды. — Мама, я больше не пойду туда! Они меня ненавидят! Оказалось, “элитные” девочки создали в ТикТоке аккаунт, ку

Тетя Валя работает в нашей школе уборщицей уже лет 20. Это добрая, тихая бабушка, которая знает всех учеников по именам. Она всегда приберет, если кто-то что-то разлил, поможет найти “сменку”, угостит конфеткой первоклашку. Она получает копейки, но работает на совесть. Школа всегда сияла чистотой. Но времена меняются. Сейчас дети пошли другие. “Элита”. В 8 “Б” учится сын местного депутата, Глеб. Мальчик, который считает, что мир крутится вокруг него. Вчера я стала свидетелем сцены, от которой мне стало физически плохо. “Прислуга должна знать место” Была перемена. Тетя Валя только что вымыла пол в рекреации. Пол еще блестел от влаги. Глеб с компанией друзей шел из столовой. Он ел чипсы. Дойдя до середины коридора, он остановился, посмотрел на тетю Валю и демонстративно перевернул пачку чипсов, высыпав крошки прямо на мокрый пол. — Ой, рассыпалось, — ухмыльнулся он. Тетя Валя вздохнула: — Глебушка, ну зачем же так? Я же только помыла. У меня спина болит нагибаться. Подними, пожалуйста. Г

Месяц назад к нам в 2 “В” пришел новый мальчик, Сеня. Сеня — ребенок с особенностями. У него легкая форма аутизма. Он умный, умеет читать и считать лучше многих, но ему трудно общаться. Иногда, когда он нервничает или вокруг слишком шумно, он начинает раскачиваться на стуле и тихонько мычать под нос. Или может встать посреди урока и подойти к окну. Директор предупредила нас на собрании: — У нас инклюзия. Мальчик безобидный, с ним тьютор (помощник), давайте будем толерантными. Я тогда подумала: “Ну и ладно, пусть учится, детям полезно видеть, что люди бывают разными”. Но большинство родителей восприняли это как личное оскорбление. В родительском чате началась истерика: “Зачем нам этот дурачок?” “Он сорвет учебный процесс! Мой Петя не может сосредоточиться, когда этот Сеня мычит!” “Он опасен! Вдруг он кинет ножницами? Вдруг он заразный?” (Да, были и такие перлы!). Случай с пеналом Вчера произошел инцидент. На перемене одноклассник Денис (известный задира) подошел к Сене, который мирно ри

В этом году у нашего 9 “А” сменился классный руководитель. Пришла Екатерина Андреевна. Ей 24 года, только после пединститута. Умная, энергичная, знает английский в совершенстве. Дети, особенно мальчишки, на её уроки бегут бегом. Успеваемость выросла, даже двоечники начали учить неправильные глаголы. Казалось бы, радуйтесь! Но нет. Наш “женсовет” (группа активных мамочек в чате) объявил ей войну. “Слишком красивая” Началось все с родительского собрания. Екатерина Андреевна пришла в красивом деловом платье. Да, оно было по фигуре. Да, юбка была на ладонь выше колена. Но это было стильно и уместно. Однако мамаши, которые привыкли видеть учителей в серых балахонах “прощай молодость”, напряглись. Вечером в чате (в том, где нет учителя) началось: “Вы видели, как она вырядилась? Это школа или подиум?” “Мой муж весь вечер только про нее и говорит. Глаза пялил, стыдно смотреть!” “Она специально так одевается, чтобы папаш клеить! Простипома какая-то, а не педагог!” Я попыталась возразить: “Девоч

Школа всегда казалась мне безопасным местом. Местом, где есть правила, дисциплина и справедливость. Как же я ошибалась. Мой сын Артем учится в 5 “А” классе. Учится хорошо, ходит на плавание, никогда никого не задирает. Обычный спокойный парень. Но в их классе есть Петя. Петя — это проблема, о которой знают все: от уборщицы до завуча. Петя может посреди урока встать, начать ходить по классу и петь песни. Может послать учителя матом. Может плюнуть девочке в портфель. Учителя вздыхают, закатывают глаза, но… ничего не делают. Почему? Потому что папа Пети — Валерий Павлович, местный “король жизни”, владелец сети строительных магазинов и главный спонсор школы. «Он просто упал» Вчера в 14:00 мне позвонили с незнакомого номера. — Мама, забери меня… — голос Артема дрожал. — Что случилось, сынок?! — Мне больно. Петя меня ударил. Я бросила работу, прыгнула в такси. Всю дорогу меня колотило. В голове крутились страшные картинки. Когда я увидела сына в холле школы, у меня подкосились ноги. Под левы

Я воспитываю сына одна. Алименты от бывшего мужа приходят нерегулярно — то тысяча рублей, то вообще тишина. Я работаю медсестрой в процедурном кабинете, беру дополнительные смены, чтобы у моего Вани было все необходимое: чистая одежда, хорошие тетрадки, фрукты на столе. Мы не голодаем, но каждая копейка у меня на счету. Я знаю цену деньгам. В этом году в наш 3 “Б” пришла новая мамаша — Жанна. Ее дочь перевелась из какой-то элитной гимназии, и Жанна сразу же, с ноги, вошла в родительский комитет. Точнее, она его возглавила, сместив тихую Светлану, которая годами собирала по 200 рублей на скромные букеты. — Так, девочки, хватит жить в нищете, — заявила Жанна на первом же собрании, гремя золотыми браслетами. — Наши дети достойны лучшего. И учителя тоже. «Золотой» ноутбук Близился День учителя. Телефон пискнул — сообщение в родительском чате. Я открыла мессенджер и чуть не уронила телефон в кастрюлю с супом. “Уважаемые родители! Решили кардинально обновить подход к подаркам. Марье Ивановне

Три дня назад мы похоронили маму. Она уходила тяжело. Последние три года — это был ад. Деменция, перелом шейки бедра, лежачий режим. Я, младшая дочь, переехала к маме. Я потеряла мужа (он не выдержал запаха лекарств и моих вечных истерик), я потеряла работу (пришлось уйти на полставки удаленно). Я меняла памперсы, кормила с ложечки, мыла, лечила пролежни. Я спала по 4 часа в сутки. Мои руки огрубели от хлорки и стирки. Я постарела на 10 лет. У меня есть старшая сестра, Ира. Она живет в Москве. Успешная, красивая, при деньгах. Когда маме стало плохо, я позвонила Ире: — Приезжай, помоги. Или деньгами помоги на сиделку, я не справляюсь. Ира ответила холодно: — У меня проект, мне некогда. И денег свободных нет, все в бизнесе. Ты там рядом, ты и занимайся. Это твой дочерний долг. За три года она приехала один раз. На полчаса. Постояла в дверях, поморщилась от запаха (“Фу, как у вас тут воняет старостью”), положила на тумбочку пакет апельсинов (которые маме нельзя) и уехала. Явление наследни

Эту “двушку” мне подарили родители на 25-летие. Я сама делала ремонт, выбирала каждые обои, каждую вазочку. Это моя крепость. Когда я выходила замуж за Олега, я сразу сказала: “Мой дом — мои правила”. Он, голодранец из общежития, тогда кивал и соглашался на все. Прошло три года. Мы жили нормально, пока вчера я не вернулась с дежурства (я врач, сутки через двое). Я мечтала только упасть в кровать и проспать часов двенадцать. Открываю дверь — и чувствую запах корвалола и жареного лука. В прихожей — гора коробок, какие-то узлы, старый ковер, свернутый в рулон. — Олег? — позвала я. Из кухни вышел муж, а следом выплыла Тамара Игоревна, моя свекровь. В моем халате! — О, явилась, — вместо приветствия буркнула она. — А у тебя в холодильнике шаром покати, даже борщ сварить не из чего. Я опешила. — Олег, что происходит? Почему твоя мама здесь? И почему мои вещи сдвинуты в прихожей? “Я решил” Олег отвел меня в сторону и зашептал: — Тань, не кипятись. Мама свою квартиру продала, вложилась в стройк

Есть поговорка: “Гость как рыба: через три дня начинает пахнуть”. Моя “рыба” живет у меня уже полгода, и запах от этой ситуации стал невыносимым. В июне мне позвонила двоюродная сестра из деревни. Слезно просила: — Ленусь, выручай! Алинка моя школу закончила, едет в город поступать в институт. Можно она у тебя недельку поживет, пока экзамены, общежитие дадут? Девочка тихая, скромная, ты ее не заметишь даже! Ну как отказать родне? У меня “двушка”, живу одна (с мужем в разводе, дети выросли). — Конечно, пусть приезжает. Приехала Алина. Скромная девочка с одним чемоданом. Первую неделю все было нормально. Она уходила утром, приходила вечером. А потом выяснилось, что экзамены она провалила. — Не поступила, — шмыгала она носом на кухне. — Тетя Лена, можно я еще немного поживу? Домой стыдно возвращаться, засмеют. Я работу найду, комнату сниму… Я пожалела. “Ладно, живи, пока на ноги не встанешь”. Превращение в паразита Прошел месяц, второй, третий. Алина работу не искала. Она спала до 12 дня,

У нас в семье уже год режим жесткой, я бы даже сказала, тотальной экономии. Мы платим ипотеку, отдаем кредит за ремонт, растим пятилетнего сына Ваню. Я работаю бухгалтером на удаленке, беру подработки по ночам, чтобы лишнюю копейку в дом принести. Себе я не покупала ничего нового уже года два. Хожу в том, что есть, колготки под джинсы зашиваю — все равно не видно. Маникюр делаю сама, крашусь остатками старой туши. Все для того, чтобы у Ванечки были фрукты, а у мужа — нормальный обед с собой на работу. Муж, Андрей, всегда поддерживал эту риторику: — Танюш, ну надо потерпеть. Времена тяжелые. Зато потом заживем! Ты у меня умница, хозяюшка, умеешь из топора кашу сварить. И я варила. Искала акции в “Пятерочке”, покупала курицу по “красной цене”, лепила пельмени ночами, чтобы дешевле выходило. Я верила, что мы — команда. Что мы вместе гребем в одной лодке против течения. Роковое уведомление Вчера вечером Андрей пошел в душ. Его телефон остался лежать на кухонном столе, экраном вверх. Я в эт