Astrum Infinita

Представьте: вся Вселенная — не бескрайняя равнина, а замкнутая сфера. Размером не с яблоко, конечно. Но конечная. И ещё страннее: что, если мы живём внутри чёрной дыры? Не в фантастическом смысле, а в самом что ни на есть математическом. Звучит как сюжет для «Интерстеллара». Но в 2025 году данные с телескопа Euclid и обсерватории DESI намекнули на нечто, от чего у космологов зашевелились волосы. Классический ответ — «Вселенная плоская и бесконечная» — вдруг перестал быть таким уж классическим. Ответ, который перевернёт космологию, может оказаться совсем другим. И сегодня мы разберёмся, почему. Начнём с простого. Когда физики говорят о форме Вселенной, они имеют в виду не «квадратная или круглая». Речь о геометрии пространства-времени в масштабах всего космоса. Есть три варианта. Как в меню ресторана, только выбрать нельзя — Вселенная уже определилась. 1. Замкнутая (сфера) Пространство искривлено положительно. Как поверхность мяча. Если лететь прямо — вернёшься в исходную точку. Вселе

Представьте: после грозы на небе остаётся след. Не облака, не молния — а будто вмятина в самом воздухе. Что-то подобное происходит со пространством после взрыва звезды. И это не фантастика. Это физика. Учёные называют это гравитационной памятью. Поэтичнее — шрамами Вселенной. И самое интересное: в 2024–2025 году исследователи показали, что мы уже можем это поймать. Прямо сейчас. Мы привыкли: волна приходит и уходит. Звуковая, световая, даже гравитационная. Обычная гравитационная волна — как рябь на воде. Пролетает мимо, чуть сжимает пространство, потом всё возвращается на место. В 2015 году детектор LIGO впервые поймал такую волну от слияния чёрных дыр. Сигнал длился долю секунды и исчез. Но есть и другой эффект. После некоторых космических катастроф пространство не возвращается полностью. Оно остаётся чуть-чуть «смещённым» навсегда. Память — это как если бы волна прошла по резиновому матрасу и оставила вмятину. Матрас не разгладился до конца. Так и пространство: после взрыва на нём

Есть секрет, который Вселенная хранит миллиарды лет. Представьте, что существует один ключ. Один код, который открывает всё: от рождения звёзд до мыслей в вашей голове. Одна формула, объясняющая, почему мы здесь и из чего сделана реальность. Физики называют это Теорией Всего. Звучит прекрасно? Только вот Альберт Эйнштейн посвятил поиску этой формулы последние 30 лет жизни. И умер в одиночестве, так и не найдя ответа. Он понимал что-то, чего не понимаем мы. Сегодня тысячи учёных бьются над той же загадкой. Но чем глубже они погружаются, тем больше кажется, что Вселенная не хочет, чтобы мы нашли ответ. Почему? Что такого страшного может скрывать одна формула? Пристегнитесь. Мы спускаемся в кроличью нору. Чтобы понять ужас ситуации, нужно увидеть проблему своими глазами. Наш мир держится на двух китах. Первый кит — Квантовая механика. Мир атомов. Здесь царит хаос. Частицы исчезают и появляются в случайных местах. Они могут быть живыми и мёртвыми одновременно. Это мир магии, который мы нау

Мы привыкли думать, что мир твёрдый. Под ногами — земля, вокруг — воздух, над головой — бесконечный космос. Кажется очевидным: мы живём внутри пространства. Но что, если это всего лишь иллюзия? Что, если пространство — не фундамент реальности, а просто проекция, голограмма, возникающая из чего-то более глубокого? Звучит как сюжет фантастического фильма. Но сегодня это не философия, а серьёзная физика. И ключ к разгадке скрыт в самых страшных объектах Вселенной — чёрных дырах. Именно они стали тем местом, где наши представления о реальности дали трещину. История этого открытия похожа на детектив. В нём есть жертва, преступление, тупик следствия и неожиданный финал, который перевернул всё. Всё началось с конфликта. В физике есть два «кита», на которых держится современная наука. Первый — Общая теория относительности Эйнштейна. Она описывает гравитацию и огромные объекты: звёзды, галактики, чёрные дыры. Согласно ей, пространство — это гладкая ткань, которую можно искривлять. Второй — Кван

Современная космология — это человек, который с гордым видом показывает карту материка, нарисованную по пяти процентам береговой линии, и называет её «Полной картой реальности». Остальные 95% мы вежливо прячем под словосочетаниями «тёмная материя» и «тёмная энергия». Это не просто красивая метафора для популярной статьи, это суровая статистика, с которой живут физики-теоретики и наблюдатели каждый день. Все атомы и свет во Вселенной дают меньше пяти процентов её содержимого. Остальное приходится на тёмную материю и тёмную энергию, невидимые, но определяющие структуру и эволюцию космоса. Так формулируют ситуацию специалисты Центра астрофизики Гарвардского университета (CfA), и с этим трудно поспорить. Мы видим звёзды, газ, планеты и себя самих, но всё это — лишь пенка на поверхности огромного океана неизвестности. В американской программе High Energy Physics это не поэтические метафоры, а официальная формулировка задачи: исследователи Космического фронтира (Cosmic Frontier) пытаются по

Представь: ты выходишь на балкон холодным февральским вечером. Небо вроде чистое, но опыт подсказывает: «Сегодня что-то не то — звёзды мерцают слишком сильно, наверное, атмосфера дёргается». Или наоборот — пропускаешь идеальную ночь, потому что просто не знал, что через час разойдутся облака. А теперь представь другую картину: открываешь приложение, а оно тебе шепчет: «Идеальное окно для Юпитера через 2 часа — облачность 10%, seeing отличное, роса не страшна. Лови момент». Ты выходишь — и правда: Юпитер висит как на картинке, спутники выстроились в линию, а ты даже не мёрз впустую, ожидая просвета. Это не фантастика. В 2026 году искусственный интеллект окончательно превратил астрономические приложения из красивых карт в персональных гидов, которые знают твоё небо лучше, чем ты сам. В этой статье — пять лучших приложений, которые реально меняют опыт наблюдений. Даже если ты полный ноль в астрономии. Новички часто думают: если небо чистое — можно наблюдать. Опытные знают: есть куча нюан

Ночь. Двор уже стих. В окнах гаснет свет, и только ты стоишь с трубой на штативе, как с каким-то странным музыкальным инструментом. Соседский фонарь предательски бьёт в глаз, пальцы мерзнут, а в окуляре —… крошечный дрожащий диск. Это Юпитер. И рядом — четыре точки. И в этот момент щёлкает. Ты понимаешь: это не картинка из интернета. Это ты сам, своими руками, поймал свет, который летел к тебе 40 минут. Вот ради этого и покупают первый телескоп. Но чтобы этот момент случился — нужно выбрать его правильно. На коробках любят писать страшные цифры. 400×, 675×, иногда будто бы можно разглядеть номер на Луне. Правда в том, что главное — не увеличение, а диаметр объектива (апертура). Именно он собирает свет. Чем больше диаметр, тем ярче и детальнее картинка. Минимум, с которого имеет смысл начинать: Всё, что меньше, — игрушка. В лучшем случае — для Луны. Линза спереди, труба, окуляр. Всё просто. Плюсы: Минусы: Если вы живёте в квартире и планируете наблюдать с балкона — рефрактор 80–90 мм в

Есть странное ощущение, что физика зашла слишком далеко. Мы научились разгонять частицы почти до скорости света, выжигать следы кварков в детекторах, читать карту ранней Вселенной по микроволновому шёпоту неба. И всё же — чем глубже мы копаем, тем меньше видим «частицы» и тем больше — формы. Не шарики. Не поля. Фигуры. И в последние годы это перестало быть красивой метафорой. Группы из Института Макса Планка и других центров начали говорить вслух то, что ещё недавно звучало как математическая экзотика: одни и те же геометрические объекты могут описывать и столкновения частиц, и рождение космических структур. Причём буквально — через одни и те же формулы. Физика медленно меняет язык. И, возможно, меняет саму себя. Всё начиналось просто. В квантовой теории поля мы рисуем диаграммы Фейнмана. Линии — частицы. Узлы — взаимодействия. Каждая картинка превращается в интеграл. Сложили все интегралы — получили вероятность процесса. Красиво? Да. Но с ростом числа частиц количество диаграмм растё

Дата: февраль 2026 Тематика: космология, инструментальная астрономия Есть такой устойчивый образ в науч-попе: телескоп — это труба. Чем больше труба, тем дальше видно. Примерно так работает Хаббл: узкий, глубокий, как колодец. Он смотрит в одну точку неба — и видит её блестяще. Но небо большое. Очень большое. И пока Хаббл изучает один «колодец», Вселенная продолжает жить своей жизнью на остальных 99,99% площади. Именно с этим ограничением и призван покончить китайский телескоп Xuntian — «Сюньтянь», (если по-русски: «небесный дозорный», «страж небес», «небесный наблюдатель»), — запуск которого запланирован на конец 2026 года. Не «убийца Хаббла», не конкурент JWST. Что-то принципиально другое: не колодец, а панорамное окно. И именно поэтому о нём стоит говорить отдельно. Xuntian — он же CSST, China Space Station Telescope — оснащён двухметровым зеркалом и камерой на 2,5 гигапикселя. Поле зрения в 300–350 раз шире, чем у Хаббла. Это не опечатка. Хаббл смотрит в небо через замочную скважи

Помнишь это чувство? Наснимал кучу кадров, потом неделю сидишь в редакторе, крутишь ползунки, пытаешься вытянуть хоть что‑то из шумов, и вдруг ловишь себя на мысли: «Я вообще ради этого выходил ночью на балкон? Я хотел космос смотреть, а не в гистограммах копаться». У меня было. И не раз. А потом я случайно наткнулся на штуку под названием EAA. EAA (электронно-ассистированная астрономия) — это способ наблюдения космоса, при котором изображение с камеры выводится на экран в реальном времени и улучшается прямо во время сессии за счёт накопления и сложения кадров. Если совсем просто — это когда ты снимаешь на камеру, но результат видишь не через неделю, а прямо сейчас. Кадры складываются на лету, картинка становится лучше у тебя на глазах. Как в телескоп, только камера видит больше глаза — и ты это видишь сразу, без всякой обработки. Конечно, у серьёзных ребят для этого целая лаборатория: телескоп, умная монтировка, специальная камера, ноутбук. Но если разобраться, кучу фишек можно повт