Клиника "Свобода" Тюмень

Многие тянут не потому, что не понимают серьёзности проблемы. И не потому, что совсем не хотят помощи. Намного чаще человек откладывает обращение по другой причине: он слишком боится того момента, когда придётся назвать происходящее вслух. Тему раскрывает Мария Игоревна Юсупова, руководитель клиники, психолог-аддиктолог клиники «Свобода» в Тюмени. На таких разговорах редко бывает много громких слов. Человек чаще говорит осторожно, смазано, как будто и сам не хочет слышать сказанное. Он может уже видеть, что алкоголь занял слишком много места, но стыд оказывается сильнее здравого смысла: мешает попросить помощь, мешает прийти на консультацию, мешает даже открыть эту тему в разговоре с близкими. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Это очень важный момент. Тяга может быть резкой, заметной, телесной. Стыд работает иначе. Он не толкает человека к бутылке напрямую. Он просто заставляет молчать, откладывать, уменьшать проблему в словах и

Фраза «мне бы просто прокапаться» звучит очень удобно. В ней нет признания зависимости, нет разговора о лечении, нет мысли о том, что всё зашло дальше, чем хочется признавать. Есть только желание быстро убрать последствия и вернуться к обычной жизни. Эту тему подготовил Евгений Денисович Шмидт, врач анестезиолог-реаниматолог клиники «Свобода» в Тюмени. Врач очень быстро начинает слышать разницу между разовой тяжёлой ситуацией и сценарием, который уже ходит по кругу. Когда человек просит не разбираться глубоко, а просто «поставить капельницу и вернуть в строй», за этой фразой нередко стоит не одно тяжёлое утро, а повторяющаяся история, которую пока удобнее не называть своими именами. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Потому что она звучит как технический вопрос. Будто речь идёт не о зависимости, а о состоянии, которое можно быстро убрать и больше к нему не возвращаться. В этом и скрыта её сила. Человек не говорит, что ему трудно

Многие думают, что алкоголь начинает разрушать жизнь только тогда, когда страдает печень, скачет давление или срывается работа. На деле всё нередко начинается раньше и тише: с раздражения, резкости, внутренней глухоты к близким, с того, что человек сам себе становится тяжелее. Материал подготовил Дмитрий Владимирович Фролов, психолог клиники «Свобода» в Тюмени. На консультациях это видно очень рано. Человек ещё не считает себя зависимым, потому что работает, держится внешне ровно и не видит в себе «тяжёлого случая». Но алкоголь уже меняет поведение: терпения становится меньше, злость вспыхивает быстрее, обычные разговоры начинают утомлять, а дома всё чаще хочется, чтобы от тебя просто отстали. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Зависимость не всегда заходит в жизнь через громкий развал. Намного чаще она сначала сдвигает то, что человек сам долго не считает проблемой: тон разговора, отношение к людям, способность выдерживать неудоб

Несколько трезвых дней очень любят вводить в заблуждение. Самого человека они успокаивают, родственникам дают надежду, а зависимость в это время просто меняет форму. Снаружи кажется, что контроль вернулся. Внутри часто происходит совсем другое: напряжение только накапливается и ждёт момент, когда снова прорвёт. Эту тему подготовил Алексей Анатольевич Васильев, руководитель программы 28 дней, психолог клиники «Свобода» в Тюмени. В таких историях самая частая ошибка — оценивать всё по короткому отрезку. Если человек несколько дней не пьёт, делает обычные дела и внешне кажется более устойчивым, близким хочется верить, что худшее позади. Но срыв нередко начинается не в тот день, когда человек снова взял алкоголь, а намного раньше — в период, который все вокруг приняли за улучшение. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Потому что они похожи на возвращение контроля. Человек держится. Может даже звучать убедительно: всё понял, сам справлюс

Это одна из самых живучих форм самоуспокоения. Человек говорит себе, что в будни он не пьёт, на работу выходит, делами занимается, значит, никакой серьёзной проблемы нет. Но зависимость редко спорит с человеком в лоб. Она обычно делает умнее: оставляет ему красивую формулу, с которой можно жить ещё долго. Над материалом работал Олег Николаевич Бачурин, специалист по терапии зависимости клиники «Свобода» в Тюмени. В работе с зависимостью часто видишь один и тот же поворот. Человеку кажется, что он нашёл безопасный компромисс: не каждый день, не с утра, не в одиночку, а только по выходным. Снаружи это и правда выглядит как ограничение. Но если присмотреться внимательнее, очень быстро выясняется, что алкоголь уже начинает занимать не два дня недели, а всю внутреннюю жизнь между ними. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Потому что в ней есть удобная моральная лазейка. Человек не сравнивает себя с нормой. Он сравнивает себя с тем, кого

Одна из самых опасных ошибок — продолжать считать тревогу после алкоголя особенностью характера. Люди месяцами говорят себе, что просто стали острее реагировать на стресс, хуже переносят недосып, быстрее устают от людей. А потом не замечают главного: тревога приходит не сама по себе, а по очень понятному расписанию. Эту тему подготовила Мария Владимировна Ибрагимова, главный врач, психиатр-нарколог клиники «Свобода» в Тюмени. В кабинете такие истории звучат почти одинаково. Вечером человек пьёт, чтобы расслабиться. Ночью спит хуже, чем думал. Утром или под утро накрывает внутренней тряской, тяжестью в груди, страхом, раздражением, пустотой. И дальше начинается знакомый торг: дело в погоде, в работе, в нервах, в возрасте — только не в алкоголе. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Она очень сильно бьёт по самоощущению. Когда у человека болит желудок или скачет давление, ему проще признать, что организм дал сбой. Когда же после алкого

Многие в такой момент говорят себе удобную вещь: перенервничал, плохо поспал, возраст, сосуды. Так проще. Гораздо неприятнее признать другое: сердце после алкоголя часто срывается не «само по себе», а потому что организму уже тяжело вытягивать привычный для человека сценарий. Тему разбирает Евгений Денисович Шмидт, врач анестезиолог-реаниматолог клиники «Свобода» в Тюмени. На приёме быстро понимаешь, как люди любят обесценивать такие ночи. Когда человек просыпается с сильным сердцебиением, липкой тревогой, слабостью и страхом снова закрыть глаза, это не тот эпизод, который стоит успокаивать фразой «просто не пошло». Обычно тело уже показывает перегрузку так ясно, что дальше человек спорит не с симптомом, а с самим собой. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Человек просыпается среди ночи или под утро. Сердце стучит быстро, внутри поднимается тревога, в груди неприятная пустота, руки могут стать холодными, а мысли — тяжёлыми и резким

Многие пугаются алкоголя только тогда, когда становится совсем плохо. Но в реальности организм часто подаёт сигнал гораздо раньше — через тяжёлое, пустое, вязкое утро, когда вроде выпили немного, а состояние такое, будто ночь не дала вообще ничего. Этот материал подготовила Наталья Александровна Калько, врач анестезиолог-реаниматолог клиники «Свобода» в Тюмени. В разговоре с пациентами нередко слышишь одну и ту же мысль: выпил ведь немного, почему тогда такое тяжёлое утро. Но организм оценивает состояние не по логике «мало или много». Для него важнее другое: насколько регулярно алкоголь уже встроен в жизнь, как он влияет на сон, сосуды, уровень жидкости и общее восстановление. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Пугаются обычно другого. Люди ждут, что проблема проявит себя ярко: сильным похмельем, рвотой, резким провалом самочувствия, невозможностью встать с постели. Если этого нет, значит, вроде бы всё не так серьёзно. Но на деле

С этого сценария зависимость начинается куда чаще, чем людям хочется признавать. Не с тяжёлых запоев, не с утренней бутылки, а с тихой вечерней схемы, которая выглядит почти безобидно: выпил — отпустило, выпил — стало легче, выпил — день как будто закончился. Тему разбирает Мария Владимировна Ибрагимова, главный врач, психиатр-нарколог клиники «Свобода» в Тюмени. На приёме мы регулярно сталкиваемся с одной и той же ошибкой: человек не видит проблемы, пока алкоголь не становится слишком заметным. Но зависимость чаще растёт не громко, а спокойно, через повторяющийся ритуал, который постепенно начинает управлять самочувствием, сном, раздражением и самим ощущением вечера. Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно. Вопрос не только в том, сколько именно человек выпивает. Куда важнее другое: какое место алкоголь занял в его жизни. Пока пиво остаётся редким эпизодом, вечер не строится вокруг него. Но когда бутылка становится обязательной частью

Родственники зависимых часто вспоминают один и тот же момент. Сначала алкоголь просто появляется в доме. Потом человек начинает пить чаще. А спустя какое-то время близкие находят бутылки в неожиданных местах — в шкафах, на балконе, в сумке, иногда даже в ванной. Сам человек обычно объясняет это случайностью или шутит. Но для специалистов такое поведение считается довольно характерным. Материал подготовила Юсупова Мария Игоревна, психолог-аддиктолог, руководитель клиники «Свобода» в Тюмени. На консультациях родственники нередко спрашивают, почему алкоголики прячут бутылки и почему это происходит даже тогда, когда никто прямо не запрещает человеку пить. На самом деле за этим поведением стоит вполне понятный психологический механизм. На ранних этапах употребления человек обычно не скрывает алкоголь. Он может пить в компании, на праздниках или после работы, и окружающие воспринимают это как обычную часть социальной жизни. Даже если употребление становится более частым, зависимость ещё не с