Опять купила книгу

Недавно я листала записную книжку и наткнулась на список. Просто названия, без комментариев. Я смотрела на него минут пять — и вдруг поняла: это же я сама. Весь последний год. Сжатый до пяти строчек. Знаете, как бывает: покупаешь книгу в момент, когда тебе чего-то не хватает. Какого-то слова, объяснения, чужого опыта, который помог бы переварить свой. Потом читаешь, откладываешь, берёшь следующую. А когда смотришь на список целиком — видишь узор. Видишь, что тебя беспокоило. Что болело. Чего ты искала. Я написала про пять книг из этого списка. Не рецензии — скорее признания. Я перечитывала эту книгу третий или четвёртый раз — и снова не смогла остаться равнодушной. Хотя, казалось бы, давно знаю, чем всё кончится. Давно знаю, что пожарный Монтэг начнёт прятать книги, что его жена будет смотреть в стены — буквально в стены, которые у Брэдбери называются «родственниками» — и ничего не видеть за ними. Меня всегда цепляло в этой книге одно: люди в том мире не подверглись насилию. Никто не п

Есть книги, после которых смотришь на мир немного иначе. Не потому что они красивые или умные. А потому что они честные до неудобства. «99 франков» Фредерика Бегбедера — из таких. Я впервые прочитал её лет в двадцать два. Тогда она казалась мне дерзкой провокацией, почти манифестом. Герой орёт на систему, нюхает кокаин, презирает всех вокруг — и при этом получает хорошие деньги за то, чтобы продавать людям йогурт. Красиво и страшно одновременно. Перечитал недавно. Ощущение совсем другое. Теперь это не манифест. Это диагноз. Главный герой — Октав Паранго, креативный директор рекламного агентства. Он придумывает слоганы, которые заставляют людей покупать то, что им не нужно. Он циничен, он скучает, он употребляет всё подряд. Он спит с женщинами и не запоминает их имён. Он знает, что делает что-то плохое. И продолжает. Когда я читал это в первый раз, я злился на него: ну так уйди. Брось всё. Если так противно — зачем? Потом понял, что именно в этом вся соль. Он не уходит. Большинство из н

Помню, как в школе учительница литературы говорила нам про великую трагическую любовь. Мол, Анна Каренина — это история о том, как женщина погибла из-за страсти к Вронскому. Запретные чувства, осуждение общества, ревность. Классика, одним словом. Недавно открыла роман снова. Просто так, на даче, когда дети уехали к бабушке. И знаете что? Я читала совсем другую книгу. Будто Толстой написал её не про XIX век, а про меня. Про мою подругу Лену. Про половину моих знакомых. Только вместо петербургских балов — корпоративы. Вместо салонов — встречи с мамочками у школы. Вот смотрите. Анна же не нищая. У неё всё есть. Муж — высокопоставленный чиновник, деньги, прислуга, статус. Её не бьют, не унижают. Каренин вообще корректный человек. Просто холодный. Для него главное — чтобы всё было по правилам. И что? Казалось бы, живи да радуйся. Но вот тут начинаешь вчитываться. И видишь: женщина задыхается. Ещё до Вронского. Каждый день одно и то же. Приёмы, визиты, светские беседы ни о чём. Материнство к

А теперь представьте парня, который залезает в ванну, доверху набитую льдом, сидит там больше часа и при этом спокойно медитирует. Не на спор. Не за деньги. Просто потому что может. И главное — утверждает, что научить этому можно кого угодно. Звучит как цирковой номер, правда? Я тоже так думал. Пока не добрался до книги этого человека и не понял: здесь не про фокусы. Здесь про то, как работает наше тело, когда мы перестаём его жалеть и начинаем тренировать. Вим Хоф — это не просто чудак с необычным хобби. Это человек, который взял и доказал учёным то, что они считали невозможным. Раньше в медицине была железобетонная уверенность: вегетативная нервная система не подчиняется сознанию. Ты не можешь приказать своему телу согреться в минус двадцать или заставить иммунные клетки работать активнее. Это всё автоматика, которая управляется где-то глубоко в мозге, без твоего участия. Хоф пришёл в лабораторию и разнёс эту теорию в щепки. Ему вкололи эндотоксин — гадость, которая вызывает у обычны

Помню, как читала Булгакова первый раз. Мне было девятнадцать, и я рыдала над последними главами. Мастер казался самым несчастным человеком на свете, Маргарита — воплощением настоящей любви, а Воланд — просто эффектным злодеем в хорошем костюме. Перечитала недавно. Мне сорок два. И знаете что? Я поймала себя на том, что киваю Воланду. Согласно киваю, черт возьми. В студенческие годы этот роман читается как манифест. Вот он — человек, который не продался. Который пишет правду, хотя это опасно. Его затравили, потому что он слишком талантлив, слишком честен, слишком не такой, как все. И каждый из нас в этом возрасте узнает себя. Нас тоже не понимают. Мир устроен несправедливо. Начальство тупое. Система гнилая. А мы — мы другие, мы видим истину. Мастер бросает всё ради романа. Маргарита бросает обеспеченную жизнь ради любви. Это же так романтично, так правильно. В двадцать хочется верить, что страсть важнее стабильности. Что талант пробьет себе дорогу. Что любовь действительно побеждает вс

Знаете, есть книги, которые меняют оптику. До прочтения ты смотришь на мир одним взглядом, после — уже другим. С Кундерой у меня получилось именно так. Первый раз я открыл эту книгу случайно — нашёл в старом книжном, потрёпанный советский перевод с пожелтевшими страницами. Думал, почитаю про любовный треугольник на фоне политических событий. Закрыл — с ощущением, будто меня вывернули наизнанку. Потому что это вообще не про любовь. И даже не про политику. Это про то, что мы боимся больше всего на свете — быть свободными по-настоящему. Кундера задаёт вопрос, от которого становится не по себе: если у нас одна жизнь, без черновиков и дублей, то она вообще что-то значит? Или это просто случайный эскиз, который никто не увидит дважды? Представьте: вы пишете важное письмо, зная, что отправить можно только один вариант. Никаких редактур, никаких "ой, давайте по новой". Один шанс — и всё. Вот так мы и живём. Но стараемся об этом не думать. Главный герой Томаш выбирает путь лёгкости. Он хирург,

Помните то неловкое чувство, когда спустя годы встречаешь человека, о котором когда-то составил мнение - и понимаешь, что был абсолютно неправ? Я недавно наткнулась на старую запись в дневнике, где называла свою нынешнюю лучшую подруге «невыносимо высокомерной». Читаю и не узнаю саму себя. А ведь я была так уверена в своей правоте. Примерно то же самое происходит с героиней романа Джейн Остин. Все знают «Гордость и предубеждение» как историю про любовь. Но если посмотреть глубже, это настоящая энциклопедия человеческих заблуждений, упакованная в изящную литературную форму. Элизабет Беннет — умная, проницательная девушка. Она видит людей насквозь. Во всяком случае, так ей кажется. Встретив мистера Дарси на балу, она моментально выносит вердикт: надменный сноб, недостойный её внимания. Дарси, в свою очередь, считает Элизабет слишком резкой и поверхностной для серьёзных отношений. Оба образованны. Оба наблюдательны. Оба катастрофически неправы. Проблема не в том, что они недостаточно умны

Есть книги, которые хочется перечитывать в разные периоды жизни. «Три товарища» Ремарка - именно такая. В двадцать лет ты читаешь её как мелодраму про несчастную любовь. В тридцать — как историю настоящей мужской дружбы. А в сорок вдруг понимаешь: это книга про то, что мы потеряли где-то по дороге. Германия 1920-х годов. Страна разрушена войной, инфляция съедает последние сбережения, завтра туманно как никогда. Роберт, Отто и Готфрид — три друга, которые прошли войну и теперь пытаются жить дальше. У них есть маленькая авторемонтная мастерская, которая едва сводит концы с концами. Есть старенький «Карл» — автомобиль, собранный буквально по запчастям. И есть друг друга. Вот что странно: в этой нищете они счастливее многих из нас. Не потому что не знали лучшей жизни. А потому что умели ценить то, что у них было. Они не обсуждали, кто из них успешнее. Не сравнивали зарплаты. Не думали, как бы произвести впечатление на окружающих. Их связывало что-то простое и редкое — они были нужны друг

Знаете, что самое странное в книге Элизабет Гилберт? Чем внимательнее ты её читаешь, тем сильнее хочется швырнуть в стену. И нет, это не значит, что с тобой что-то не так. Скорее наоборот. Я наблюдала за этим феноменом годами. Подруга берёт книгу, все вокруг в восторге, обещают духовное откровение и перезагрузку жизни. Она начинает читать с предвкушением. А через сотню страниц звонит с интонацией человека, которого предали: "Слушай, я чувствую себя плохой, потому что мне это всё кажется каким-то... неправильным?" Вот именно в этом месте я обычно говорю: расслабься. Ты не плохая. Ты просто видишь то, что есть. Посмотрим правде в глаза: Гилберт написала историю про себя. Про конкретную американку с определённым бэкграундом, деньгами на счету и возможностью в любой момент упаковать чемодан. Но книга продаётся как что-то другое - как путеводитель по женскому счастью. Как будто любая из нас может повторить этот маршрут. Вот тут и начинается проблема. Потому что когда ты читаешь про "отпусти

Энергия вместо гонки: честный разговор о книге, которая снимает вину Я закрыла эту книгу без привычного послевкусия «ну да, ещё один список умных советов». Было другое ощущение - будто кто-то аккуратно снял с плеч тяжёлый рюкзак и сказал: «Подожди. Ты не сломана. Ты просто устала». Речь идёт о книге Александра Гончарова «Энергия важнее времени. Как успевать больше, не истощая себя». Я бралась за неё с лёгким скепсисом. Слишком уж хорошо мы знаем этот жанр: тайм-менеджмент, списки дел, приоритеты, утренние ритуалы, календари, трекеры. Всё это уже было. И всё это, если честно, давно перестало работать. Потому что в какой-то момент ты вдруг ловишь себя на странной мысли: я знаю всё, но мне всё равно тяжело. Я умею планировать, расставлять приоритеты, делить задачи на подзадачи - а сил всё меньше. И вот здесь книга делает неприятно точный поворот. Проблема не во времени. Проблема в энергии. Мы привыкли думать, что если день «не удался», значит, мы плохо его спланировали. Недостаточно рано