РЫБКА ХОРОША!

Иногда сход происходит не на вываживании и даже не у берега. Он происходит в голове. В тот самый момент, когда ты уже решил, что рыба твоя. Вот тут она и уходит. Проверено лично и не один раз. Самые обидные сходы — тихие. Без фейерверков. Был контакт, было сопротивление, всё вроде под контролем… и вдруг — пустота. Леска идёт легко, удилище выпрямляется, крючок возвращается голый и какой-то насмешливый. И ты стоишь пару секунд, не делая вообще ничего. Даже перезабрасывать не хочется. Почему так происходит? Причин всегда больше одной. Но почти все они — не про «плохую рыбу», а про нас самих. Начну с того, что чаще всего подводит — с рывков у берега. Когда дистанция сокращается, снасть перестаёт прощать. Леска натянута, удилище работает хуже, фрикцион либо зажат, либо настроен «на авось». И рыба, как назло, именно в этот момент делает последний отчаянный рывок. Крючок не выдерживает — режет губу. Всё. Конец истории. Вторая вечная беда — слабина. Самый незаметный и самый коварный враг. Она

Лодку у человека забрали сразу. Даже не обсуждали. Стояла себе на берегу — и всё, больше не его. Потом уже были разговоры, протоколы, статьи, обязательные работы. А лодка — ушла первой. Почему-то именно этот момент больше всего врезается в память, а не цифры ущерба и номера законов. Хотя история началась максимально буднично. Весна. Вода поднялась. Рыба пошла. И один житель Сургута решил, что самое время выйти на реку Почекуйка и «чутка половить». Не сетями же, в конце концов. Всего лишь паук. Да ещё и с лодки — удобно, быстро, без лишней возни. Чуть позже выяснилось, что «чутка» — это 42 рыбы. Карась, лещ, язь. Не мешками, конечно, но и не пара хвостов на уху. И всё это — в период нерестового запрета. В месте, где рыба идёт на икру. С применением снасти, которая запрещена ровно для того, чтобы вот так массово никого не вычерпывали. Дальше включилась сухая машина закона. Незаконная добыча водных биоресурсов, запрещённое орудие лова, нерест. В итоге — почти 29 тысяч рублей ущерба. Деньг

Что я понял о рыбалке после десятков пустых выездов Самые полезные выезды в моей практике — те, после которых нечего было фотографировать. Ни рыбы в садке, ни «отчёта», ни ощущения, что день прожит правильно. Только усталость, вопросы и странная тишина внутри. Долгое время я считал такие рыбалки провалом. Сейчас — нет. Сейчас я понимаю, что именно они и научили меня ловить. Первое, что приходит после череды пустых выездов, — желание всё упростить. Снасти, тактика, мысли. Потому что усложнение в такие моменты только добивает. Ты начинаешь метаться, менять всё подряд, искать «ту самую» причину. И почти всегда промахиваешься. Пустые рыбалки очень быстро показывают, что большинство наших действий — не про рыбу, а про тревогу. Мы делаем что-то не потому, что это нужно, а потому что тяжело сидеть без результата. Перезабрасываем, меняем приманки, бегаем по берегу. С точки зрения психологии это понятно: человеку важно ощущение контроля. Но с точки зрения рыбы — это постоянный шум и нестабильно

Крючок, который застрял «намертво», — это маленький рыболовный экзамен на выдержку. Потому что первая реакция почти у всех одинаковая: тянуть. Сильнее. Ещё сильнее. А потом удилище стоит дугой, леска звенит, а где-то внутри головы уже появляется тихий голос: «сейчас хрустнет». Обычно он не врёт. Крючок “намертво”: как отцепить без нервов, обрывов и сломанной вершинки Самое полезное, что можно сделать в первые секунды — остановиться и понять, где именно застрял крючок. На дне в коряге — это одна история. В подсаке или одежде — другая. В пасти рыбы — третья. А если в коже — это вообще отдельный жанр, где героизм чаще всего заканчивается глупо. Начнём с классики: крючок зацепился на дне — коряга, камень, ракушка, густая трава. Тут почти всегда решает не сила, а геометрия. Если вы стоите на одном месте и тянете в одну точку, крючок продолжает упираться тем же углом. Поэтому самый рабочий приём — сменить угол тяги. Не «чуть-чуть подвинуться», а реально: два–пять метров вправо, два–пять метр

Иногда смотришь на аквариум в музее — и сначала не понимаешь, в чём подвох. Рыба как рыба. Крупная, да, осетровая, да, но без ощущения сенсации. А потом читаешь табличку, переводишь взгляд обратно в воду — и становится неловко. Перед тобой калуга. Та самая. Та, что в природе вырастает до размеров небольшой лодки и живёт дольше большинства людей. Речная рыба размером с лодку, которую мы едва не потеряли В аквариуме, конечно, никаких шести метров нет. И быть не может. Калуг в музеях держат временно — пока не перерастут стеклянные стены. Потом их заменяют на более молодых. И всё равно даже «маленькая» калуга выглядит массивно, тяжело, основательно. Пока рыба не выросла, её легко спутать с осетром. Я сам сначала сомневался. Отличия есть, но неочевидные: форма головы, рот, пропорции. Пришлось задержаться у стекла подольше и внимательно присмотреться. А ведь в природе эта рыба — абсолютный гигант. В бассейне Амура калуга когда-то спокойно дорастала почти до шести метров в длину и набирала ве

Иногда ловлю себя на странной мысли: мы привыкли считать редкими каких-нибудь осетров или тайменей, а между тем тихо исчезают те, кого раньше никто не считал ценностью. Вьюн — как раз из таких. Рыба без громкого имени, без кулинарного статуса и без красивых легенд. Просто был — и вдруг почти не стало. Рыба, которая умеет выживать без воды — и всё равно исчезает Я, например, долго был уверен, что вьюн — это сугубо «канавная» история. Где-то за деревней, в заросшей протоке, где вода стоит и пахнет тиной. Потом уже понял, что раньше он встречался куда шире: болота, мелкие озёра, старицы, заливы рек. Практически вся страна — от Урала до Дальнего Востока. Просто мы к нему так привыкли, что перестали замечать. Жить вьюн всегда умел там, где другим было не по себе. Илистое дно, стоячая вода, минимальное течение — его среда. Если в водоёме кислорода становится мало, вьюн не всплывает кверху брюхом, как многие. Он просто поднимается к поверхности, заглатывает воздух и спокойно продолжает жить.

Есть ситуация, которая выбивает из колеи даже спокойных людей. Ты ловил здесь вчера. Или неделю назад. Или весь прошлый сезон. Место понятное, проверенное, без сюрпризов. Ты знаешь глубину, рельеф, дистанцию, знаешь, куда бросать и как вести приманку. Почему на одном и том же месте сегодня клюёт, а завтра — нет Сегодня ты делаешь ровно то же самое. И — тишина. В голове сразу начинается перебор версий: рыбу выбили, давление не то, ветер не туда, «сегодня просто не день». Чаще всего всё заканчивается одним выводом: место испортилось. На самом деле, в большинстве случаев место никуда не делось. И рыба тоже. Проблема в том, что мы слишком буквально понимаем фразу «одно и то же место». Для рыбы это место никогда не одинаковое. Начнём с самого базового — с воды. Даже если берег выглядит так же, уровень воды может отличаться на несколько сантиметров. Для человека это незаметно. Для рыбы — принципиально. Смещение уровня меняет скорость течения у дна, положение кормовых частиц, границу обраток

Раньше у меня был чёткий внутренний таймер. Прошло минут двадцать — значит, пора уходить. Не клюёт? Всё ясно. Рыбы тут нет. Надо искать дальше. Я даже не считал это ошибкой. Это казалось логикой. Пока в какой-то момент эта логика не начала сбоить слишком часто. Как выглядит «правильный поиск» на практике Я перестал менять места каждые 20 минут — и клёв появился Пришёл. Пару забросов. Пять минут тишины. Начинается внутренний диалог: «Ну что я тут сижу, если не клюёт». Через день ты меняешь десяток мест, устаёшь, а в голове остаётся ощущение, что рыбалка была активной, но пустой. И самое обидное — ты уверен, что сделал всё правильно. Момент, который всё перевернул Однажды я просто не ушёл. Не потому что стал умнее — просто устал таскать вещи. Сел, закинул и решил: «Ладно, посижу». Минут через тридцать — первая поклёвка. Потом ещё одна. Никакого чуда. Никакой «волшебной точки». Просто время. Что здесь происходит на самом деле Если убрать эмоции, всё довольно приземлённо. Рыба не обязана с

— Пап, ты чего там делаешь? Уже полночь! — Спи, Ленка. Я еще посижу. — Да брось ты эту рыбалку! Завтра на работу вставать, устанешь же. Дочь махнула рукой и закрыла дверь веранды. Я снова уставился на поплавок, который еле виднелся в темноте. Фонарик светил прямо на воду, вокруг стояла такая тишина, что слышно было, как комары пищат над самым ухом. Двенадцать часов я уже сидел на этом проклятом берегу. Приехал в шесть утра, когда роса еще не просохла, а сейчас вон уже звезды высыпали. Ни одной поклевки. Даже мелочь не цеплялась. — Витек, ты что, с ума сошел? — подошел сосед по даче Геннадий, когда я только удочки раскладывал. — Какая рыбалка в июле? Жара сорок градусов, рыба вся на дно легла. — А я и не за рыбой, — ответил я тогда. Геннадий покрутил пальцем у виска и ушел картошку окучивать. А я забросил первую снасть и приготовился ждать. Знал бы он, зачем я тут сижу. Да никому не расскажешь, засмеют ведь. Наживку менял раз пять уже. И червя пробовал, и опарыша, и тесто замешивал по с